ятно зачем поднятого из фамильного склепа.
— Красавица, — оценив свой внешний вид, я плеснула в лицо холодной водой, дабы глаза перестали самостоятельно закрываться, в попытке урвать пару секунд-минут-часов-дней сна. — Или чудовище… Тут уж кому как повезёт!
О том, что потенциальных счастливчиков в ближайшем будущем явно не предвидится, я предпочла не задумываться, вернувшись в комнату и прихватив с собой полотенце. Им я убрала остатки чая, за одним проверяя, что там дитя творить изволит. Как ни странно, Маня сидела на диване, забравшись туда с ногами, и обнимала свою любимую подушку в виде совушки. На меня дочь внимания не обратила, увлечённо следя за приключениями рыцаря печального образа со скромным именем Бараш.
Вздохнув, я забрала осколки и предпочла не мешать просмотру очередного мультмарафона, окопавшись на кухне. Поставила турку, намереваясь выпить нормального кофе, а не той растворимой бурды, которой приходилось травиться на работе. Соорудила себе большой бутерброд со всем относительно съедобным, что нашлось в холодильнике, и уже собралась откусить от этого огромного сооружения приличный кусок, когда в дверь позвонили.
Я от неожиданности чуть не подавилась, замерев на месте, как кролик перед удавом. И какого моржового принесло ни свет, ни заря, да ещё и в выходной?!
Звонок повторился вновь, куда настойчивее и злее. А потом этот неизвестный и точно незваный гость ещё и ногой пару раз двинул, видимо решив, что пронзительной трели недостаточно для привлечения внимания хозяев.
Нет, внимание-то он привлёк… Но что-то я сомневаюсь, что оно ему понравится.
Зажав бутерброд в зубах, я сняла турку с огня и гневно пыхтя, отправилась открывать дверь. Кошмар мявкал, мешаясь под ногами. Вредная живность учуяла остатки колбасы и требовала себе долю. Правда, получил только оттоптанный хвост и обиженно смылся в комнату, явно задумав жестокую месть. А я, добравшись-таки до входа, сердито дёрнула замок и резко распахнула дверь. Только чудом не приложив ею по лбу стоящего на лестничной площадке визитёра.
Впрочем, когда я разглядела, кого ж это черти принесли, остро пожалела о том, что чудеса случились не тогда и не с теми людьми!
— Варвара? — сощурился уже знакомый мне байкер со звучной кличкой Кощей. Прошелся оценивающим взглядом по мне и всё же сподобился на вежливое приветствие, слегка склонив голову. — Доброго дня. Мы можем поговорить?
— День перестал быть добрым пару минут назад, — хмуро откликнулась, прислонившись плечом к косяку и попытавшись скрестить руки на груди. Но предательский бутерброд обрёк идею на провал, так что недолго думая, я просто откусила ещё кусочек. И прожевав его, полюбопытствовала. — И с чего мне такая честь, о великий финансист всех времён и народов?
— Я…
Байкер только рот успел открыть, как из глубины квартиры раздалось громкое и радостное:
— Ма! Кохфе всё!
А следом звон чего-то, благополучно грохнувшегося на пол и тихое Манькион ойканье.
— Чудо, в перьях, — беззлобно буркнула, сунув недоеденный бутерброд в руки гостя и развернувшись, отправилась на кухни, выяснять масштаб бедствия. — Царевна, а Царевна…Ты чего уже успела натворить?!
Вопрос был риторическим. Потому что зайдя на кухню и каким-то невероятным образом не поскользнувшись на залитом кофе полу, я желание выяснять, что произошло резко потеряла. Как и жажду задавать какие-то вопросы умильно улыбающееся лапочке-дочке, протягивающей мне надколотую белую кружку с плещущимся на донышке когда-то горячим и ароматным напитком.
— Ма, кохфе! Тебе! — Маня поставила кружку на стол и аккуратно слезла с табуретке. После чего выдала убойный аргумент, отбивший порыв отругать любимое чадо, цепко удерживая оное за ухо. — Мну сталался…
— Спасибо, ваше царское высочество, — потерев лоб, я оценила поле деятельности и, подхватив ребёнка под руки, перетащила её в коридор. — А теперь марш досматривать мультики… Пока мама пьёт кофе новаторским методом от самой Царевны!
— Лю тя! — счастливо улыбнулась малышка, тут же скрывшись в комнате. Оставив меня наедине с лужей от кофе, опрокинутой туркой, брезгливо дёргающим лапами кошаком, пытающимся добраться до собственной миски и вопросом.
Как она не обожглась-то? Чудом, не иначе!
Кстати, о чудесах…
— Кхм, однако… — ещё одно чудо, которое я скорее отнесла бы к категории «чудо-юдо», самовольно проникло в мою квартиру и…
Доедало мой же бутерброд, который должен был быть завтраком, обедом и ужином в перспективе. И на мой хмурый взгляд только невинно улыбнулось, явно пытаясь взять своим обаянием и харизмой. Я в ответ только скептично хмыкнула, приложив наглого вторженца влажным полотенцем по плечу.
— Приятного аппетита, блин, — буркнула, наклоняясь и вытирая лужу. Попутно подобрала турку и бросила её в раковину. На кухне в четыре квадратных метра не шибко-то разгуляешься. И выпрямившись, отбросила волосы на спину, недовольно поинтересовавшись у рокера. — Что вам надо, господин Кощей? Если зашли позавтракать по случаю, поздравляю, у вас это получилось. Или ещё что-то хочется?
— Я вообще-то извиниться хотел, — улыбка слегка померкла. Костин, сообразив, что его обаяние я видела примерно там же, где сейчас валялись осколки кружки, вздохнул и без спроса уселся на табуретку.
— Смелое решение, — покивала головой, открывая холодильник и с прискорбием замечая, что еды в доме нет. Хотя…
Вытащив детское пюре, я подозрительно уставилась на срок годности оного. Есть, конечно, вариант проверить пригодность бифидойогурта, затесавшегося среди консервации. Но что-то не внушают мне доверия эти добрые и полезные бактерии. Спустя полчаса-час они уже вполне себе портятся и дружно переходят на сторону зла.
— Смелое и даже благородное, — попытка отвинтить крышку оказалась обречена на провал. Вздохнув, я открыла ящик стола, выискивая, чем можно сковырнуть преграду на пути к еде. И выдала, покосившись на незваного гостя. — Ну? И чего ждём? Пришёл извиняться, извиняйся. Только побыстрее, пожалуйста. Мне нужно в банк, в магазин и на встречу с одним из мастеров.
— Ну… — байкер выдавать заготовленную речь не спешил, приватизировав мою бедную чашку с остатками кофе и вертя её в руках. При этом он старательно на меня не смотрел, нахохлившись, как воробей на ветке.
Судя по его виду, сам великий и ужасный Кощей страдал от той же болезни, что и я. Хронический недовысыпин, называется. И, увы, оно не лечится с такой-то работой. Мне бы ему посочувствовать, вот только…
Жестокая я женщина, нет во мне сочувствия. Ввиду голода, вечной сонливости и пребывания в постоянном поиске дополнительного заработка.
— Ябылнеправ… — буркнул себе под нос байкер, залпом выпив то, что осталось от моего кофе. У меня уже даже сил возмущаться не было, тем более что пюре я всё-таки открыла.
Правда, на вкус оно было не очень, но хоть что-то лучше, чем совсем ничего! Голодный желудок, предательски заурчав, выразил своё согласие с такой жизненной позицией хозяйки.
Прожевав ещё одну порцию добытой в нечестном бою с упаковкой пищи, я поморщилась:
— Какая гадость, эта ваша заливная рыба… Хотя вроде бы тыква написано. Ну да ладно, — съев ещё ложку, я заинтересованно посмотрела на замолчавшего байкера. — Так что вы хотели, о великий мастер счётов?
— Варвара, я признаю, что вчера был не прав и незаслуженно тебя обидел, — набрав в грудь воздуха, на одном дыхании выпалил сей тип обаятельной и привлекательной наружности. И смиренно добавил. — Прости меня, пожалуйста…
Я от такого финта ушами, чуть с последней надеждой на пропитание не рассталась, с трудом удержав баночку в ослабевших пальцах. А когда переварила такой проникновенное признание в собственной грубости, фыркнула насмешливо и добродушно махнула рукой:
— Да ладно. У нас один препод был, так он априори всех баб… В смысле женщин, дурами считал и ничего. Счастлив был. Что на работе, что в браке. Так что милый Кощей, я вас с большим удовольствием своим прощаю. Что-то ещё?
Тяжко вздохнув, мужчина взъерошил волосы на затылке, не довольно на меня глянув:
— Вообще-то да. Как оказалось, в одно, пусть и компетентное лицо, разобрать все накопившиеся бумаги за такой короткий срок просто невозможно. А тебе, как я смотрю, деньги лишними не будут.
— Возможно, — на протестующее мяуканье из зала я никакого внимания не обратила. Как гласит народная мудрость, если ребёнок поел из миски кота… Это проблемы кота.
Как и то, что он не успел вовремя смыться.
— Ну вот я и предлагаю небольшую подработку. На два дня, — и снова эта робкая улыбка, от которой в обычное время дрожат колени и перехватывает дыхание, которое крадут проклятые бабочки в животе. — С соответствующей оплатой, конечно же.
— Оу… — от щедрости предложения хотелось много. Попрыгать от радости, похлопать в ладоши, а потом всё-таки огреть наглого интервента чем-нибудь тяжёлым по голове. — Какое заманчивое предложение…
Выдержав паузу, я медленно и степенно дожевала пюре, сполоснула баночку, ложку, убрала всё на место, вытерла руки…
И, вновь повернувшись к гостю, спокойно и вежливо выразила своё категоричное несогласие с такими вариантами временно подработки:
— Увы и ах, Костин, увы и ах… Но вынуждена отказаться. Мы, бухгалтеры почти экономисты народ может и глупый, зато гордый. И как-нибудь с нехваткой денег без отчаявшихся байкеров разберёмся. Тем более у нас и специфика работы разная, чем я там помочь-то могу? А вдруг напорчу что-то? И отвечать потом мне? Не-не-не, своего добра навалом для ответственности!
— Тебе что, деньги не нужны? — вздохнул байкер, потерев переносицу и украдкой сцеживая зевок в кулак. — Варь, не глупи, блин. Ну ляпнул я не подумав, ну бывает!
— О, а мы уже на ты? Когда на брудершафт тяпнули, а я не заметила? — ехидно вскинула бровь, мельком глянув на часы. И заметив, что до встречи с одним из мастеров осталось где-то минут сорок, хлопнула в ладоши и скрестила руки на груди, упрямо поджав губы. — Значит так. Извинился? Молодец. Я тебя прощаю и с лёгким сердцем отпускаю работать дальше. А ты окажи ответную любезность бедной девушке… иди, пожалуйста, по делам своим, куда глаза глядят, ладно? Мне ещё предстоит совершить маленький подвиг и собрать ребёнка… Это, заешь ли, похлеще отчётности будет.