Который окончательно доломал карниз, сломал бедную табуретку, довёл до инфаркта кота и обеспечил моё чадо прекрасной возможностью поиграть в доктора. Маня с самым серьёзным видом, вооружившись игрушечным стетоскопом, обследовала грудь мученически вздыхавшего Кощея, выдавая периодически:
— Дыфите… Не дыфите… Не дыфите… Не…
— Мань, если господин бякер не будет дышать, придётся вызывать других врачей, — старательно пряча улыбку за чашкой кофе, внесла свою лепту в процесс лечения.
Господин «бякер», расположившийся на диване, с пристроенной на второй табуретке забинтованной ногой, наградил меня многообещающим взглядом. А я в ответ показала ему язык, поглаживая всё ещё вздрагивающего от испуга кота. Беднягу с трудом удалось вытащить со шкафа, куда тот забился в отчаянной попытке спастись от очередного сеанса лечения.
— Пафиент сколе жыв чем мёлтв, — наконец, выдал заключение доктор Ай-Болит и с важным видом покивала головой. — Нуфна ленимация!
На этой фразе я всё-таки подавилась кофе, старательно пытаясь замаскировать смех кашлем. И ни капли, не смущаясь под укоризненными взглядами мужчины, уже успевшего получить пластиковую пилюлю, покорно позволить маленькому врачу помазать лоб ваткой, смоченной пустым флаконом из-под зелёнки…
Так. Зелёнка?!
— Я сейчас, — отставив чашку с кофе в сторону, я поспешила скрыться из комнаты, старательно игнорируя подозрительный прищур изрядно позеленевшего финансиста. И только оказавшись в ванной и обнаружив следы маленького, но всё-таки преступления, я сползла по стенке от хохота.
Ну Маня, ну даёт!
Вытирая выступившие на глаза слёзы, я в который раз подумала о том, как точно звучит утверждение «Маленькие детки — маленькие бедки!». Моё обожаемое чудо, пока я командовала нашим гостем, решила пополнить запас лекарственных средств в своём маленьком чемоданчике. И не придумала ничего лучше, чем раздобыть из позабытой на стиральной машинке аптечки полный пузырёк зелёнки, вылить его содержимое в ванну и теперь с удовольствием рисовать зелёные разводы на покорно подставленном лице байкера! Я даже не знаю теперь, как настоятельно посоветовать ему умыться…
А самое главное — чем?
Словно в ответ на мои мысли, из комнаты раздался голос байкера, нежно и ласково окликнувший мою скромную персону:
— Варвара… А не будете ли вы так любезны посетить наш скромный врачебный кабинет?
С трудом, стараясь громко не ржать, я поднялась на руки и принялась рыться в шкафчике, в поисках того, что ототрёт злосчастную зелёнку. И пару минут спустя, всё же отозвалась:
— А заче-е-ем?
— А у пациента есть пара вопросов к заведующему отделением и начальнику реанимационной бригады в одном вашем милом, симпатичном лице! — и ведь не поскупился чёрт на комплименты, под аккомпанемент довольного хихиканье моей дочери.
— А пациент не может решить все свои вопросы со своим лечащим врачом? — пыхтя, я залезла в шкафчик под раковиной. И пропустила тот эпический момент, когда в ванну заглянул сам травмированный бякер.
И брякнул, не подумав:
— Какие интересные виды открываются в вашей больницы… Это для всех или исключительно для меня?
Нет, шаркающее шаги и весёлый смех Мани я прекрасно расслышала даже занятая своими археологическими раскопками. Но прозвучавшие слова с непонятным контекстом и ещё более непонятными интонациями оказались полной неожиданностью. И кто бы сомневался, что от неё я попытаюсь резко разогнуться, закономерно приложившись затылком об раковину так, что искры из глаз полетели.
Так что к радостно улыбающемуся во все тридцать два зуба Кощею я повернулась не задом, а передом спустя пару минут. Очень недовольным, злым и обиженным передом. И скрестив руки на груди, сощурилась, выдав:
— А вас, Кикимор Болотный никто насильно в гости не тащил. Так что извольте не жаловаться, а умыться и прибыть на кухню для обсуждения дальнейшего лечения вашей ноги… И головы.
После чего гордо удалилась из ванной, прихватив хихикающую дочь и пытаясь всё-таки громко не ржать. Особенно, когда недоумённо моргнувший Кощей, удосужился разглядеть собственное отражение. И выдать обижено, но вполне цензурно:
— Ну ёкарный баобаб…
— Ма, дядя ой? — задумчиво протянула Маня, устраиваясь на стуле за кухонным столом.
— Ну что вы, Ваше Царское величество? — потрепав её по голове, чмокнула дочь в лоб и принялась хлопотать по кухне.
Налила мелкой суп, пододвинула поближе, постелила на колени полотенце и сунула в руку хлеб. А то знаю её, либо суп либо хлеб, вместе никак! Убедившись, что любимое чадо послушно ест, занялась варкой кофе в двойном объёме, на всякий случай. И пока закипала вода в турке, добавила, тихо хмыкнув:
— Дядя просто оценил всю прелесть нашего домашнего лечения. Один вопрос, Манюнь. Ты зачем зелёнку взяла, чудо моё в перьях?
— Мой пузылёк потелялся… — вздохнув, созналась Марья, болтая ногами в воздухе. И зачерпнув ложкой суп, пробормотала, искренне недоумевая, чего это глупые взрослые так суетятся из-за какого-то пузырька. — А дядю бякела лечить надо… Голова бо, нога бо… Надо лечить! Я плава, мам?
И невинными глазами хлоп-хлоп, попутно прихлёбывая суп из тарелки. Попутно приметив и вазочку с конфетами, и заранее нарезанные фрукты. Я только тихо фыркнула, разливая кофе по чашкам и стараясь сильно не смеяться над всей этой ситуацией:
— Права-права Манюнь. Ешь, давай, а то остынет… Приятного аппетита!
— Пасяб, — кивнула головой дочь, вплотную занявшись собственным ужином. А я стала терпеливо ждать, пока на кухню явится наш дорого гость. И всё равно не успела морально подготовиться к его явлению. Когда в дверях замаячила костлявая фигура, с угрюмым лицом, укором в во взгляде карих глаз и мокрой чёлкой, пытающейся криво и косо скрыть зелёный лоб, я не выдержала.
И захихикала, закрывая лицо руками.
— Смешно тебе, да? — угрожающим тоном протянул Кощей, устраиваясь на свободной стуле. Ещё и нахмурился, прорезая зелёный лоб морщинками. Глядя на это зрелище сквозь пальцы, я икнула, тонко всхлипнула и предпочла вернуться к кофе, игнорируя возмущённое пыхтение за спиной и возмущённый взгляд.
Оно как-то безопаснее будет!
Отвлёкшись на привычный для меня ритуал священнодействия, связанный с превращением молотых зёрен арабики в терпкий, пряный и ароматный напиток богов, я на время выпала из реальности. Зато когда добавила последний штрих в виде специй и повернулась, собираясь сказать что-то колкое в адрес гостя, чуть не выронила чашки на пол. А почему?
А потому что этот самый гость с самым покорным видом позволял мелкой кормить себя с ложечки. Ещё и головой кивал под уговоры Манюни «За маму, за папу, за Валю, за Маню…». Я даже не нашлась что сказать, глядя на это безобразие. Только фыркнула, плечом дёрнула и поставила чашки на стол, пробормотав:
— Вместо того, что бы объедать ребёнка, товарищ Кощей, можно попросить себе порцию! Я не жадная, мне тарелки супа для оголодавшего Костлявого Величества не жалко!
— А можно? — и столько надежды во взгляде, что я вновь потеряла дар речи. Правда, в этот раз от чьей-то непрошибаемой наглости. Ещё и на Маню покосился, которая доедая свою порцию не применула поддакнуть:
— Ма, ещё ням! И дяде ням! Моно?
И как тут отказать, такой-то двойной порции обаянии, невинности и настойчивости? Пришлось с тяжким вздохом подчиняться большинству, доставая тарелку и наливая ещё солянки. Попутно пытаясь понять, каким-таким интересным образом звёзды на небе встать умудрились, раз вместо разбора полётов для банды вышли почти семейные посиделки, плавно переходящие в совместный ужин?
Ей богу, если подумать и взглянуть на ситуацию непредвзято, мы с Кощеем сегодня напоминаем женатую пару, состоящую в браке лет пять точно, не меньше. И почему-то меня это ни капли не напрягает, ну вот совсем!
Повод задуматься, что ни говорите…
В следующие минут пятнадцать в небольшом помещении, резко показавшимся ещё меньше, с учётом сидящего за столом долговязого байкера, царила блаженная тишина. Маня усиленно доедала вторую порцию супа, Кощей соревновался с ней в скорости поедания. А я цедила кофе, флегматично отодвигая периодически, то от одного, то от второго вазочку с конфетами и фруктами. На умоляющие взгляды я не реагировала совершенно, задумавшись о том, как избавить господина финансиста от зелёной метки на лбу.
Теперь, познакомившись поближе с большей частью банды, я прекрасно представляла, какая череда насмешек и подколок ждёт несчастного Кощея по прибытию в клуб. Тот же Шут от насмешек не удержится точно, а за ним и остальные подтянуться, не желая упустить хоть малейший повод подействовать на нервы казначею всея банды. Один вопрос, чем же извести эту зелёнки с бледной кожи?
— Ма, я всё! — отодвинув тарелку, моё чудо спрыгнуло с табуретки, утёрло моську полотенцем и унеслось в сторону зала, успев опустошить вазочку наполовину. Спустя пару минут из комнаты раздалось жалобное мяуканье Кошмара и звук работающего телевизора.
— Кот должен выжить, — крикнула вслед дочери, поднимаясь с табуретки и убирая посуду в раковину. И включив чайник, почесала бровь, задумчиво разглядывая баночки с приправами и прочими, необходимыми каждой уважающей себя ведьме ингредиентами.
Тьфу ты! В смысле, каждой уважающей себя домохозяйке, да. И сейчас этой самой хозяйке стоило бы вспомнить как быстро и без труда убрать зелёнку с морды лица своего гостя. В распоряжении спирт, уксус, лимон, хлорка (хотя сомневаюсь, что это полезно для кожи лица) и…
Жидкость для снятия лака. С ацетоном. Интересно, стоит ли говорить пациенту о том, чем я буду его «лечить» или лучше не разглашать такую секретную информацию?
— Варвара…. А ты что задумала? — подозрительно поинтересовался Костин, прерывая мои размышления на самом интересном месте.
— Убрать последствия домашнего лечения, — честно призналась я, вытаскивая из шкафчика нужный флакончик и ватный диск. И повернувшись к парню, подкинула в руке бутылочку, состроив зверское выражение лица. — Ну что? Давай-давай лечиться? Или предпочитаешь ходить как Халк после концлагеря?