– Заехали мы очень далеко.
– Ага.
– И главное, нет уже пути назад.
– Есть, – возразил Коля, указывая на хронотоп. – Я всех могу отвезти назад.
– Нет, назад дороги нет. Ты никого не отвезешь. Не понимаешь? «Назад» – это теперь только вперед.
– «Назад» – это только вперед, – согласился Аверьянов.
Он взял штрих-кодер, слил, слепил, склеил всю эту бездну сотворенных им параллельных миров в один единый основной существующий мир, отключил режим страхующего удвоения и, решив дальше действовать на свой страх и риск, в лоб, не раздваиваясь, нажал на штрих-кодере кнопку «Проверка»…
Он положил руки на штурвал хронопилота и решил посидеть так минут пять – десять в полном одиночестве и тишине. Нужно было немного прийти в себя.
Только что он закончил двухчасовую инструкцию Вари, Маши и Людмилы – трех девушек, показавшихся ему наиболее толерантными и сообразительными.
Устроить пресс-конференцию для всех прибывших на Олений Холм означало бы утонуть сразу и навеки в шутках, вопросах, требованиях, возмущениях и предложениях.
Он начал с вопросов к себе, задавая их вслух в присутствии девушек.
Какова его цель? Что сам-то он делает и зачем?
Говоря абстрактно, он может сбросить карты в любой момент и вернуть все и вся на исходные рубежи. Сделать это несложно. Для этого достаточно вернуться на берег первобытного океана, где они нахлебались с Алешкой бульончика, и сломать там деревце. Потом нажать на штрих-кодере клавишу, выбирая менюшку «Принять изменения».
Тогда из его жизни будет вычеркнута вся эта история. Не будет утреннего звонка из части, он не поедет в полк, не встретится с Коптиным. А вместо этого они поедут купаться и загорать – он с Оленой и Алешка с Катей. А девушки сами собой окажутся на Тверской, «линкольн» им уже не грозит. И тишина. Все будет, как было изначально.
Стоп-стоп-стоп! Постойте, девушки. Накладка!
Ведь если все останется как было, на исходных, то он не встретит Коптина.
Откуда же возьмется в этом случае штрих-кодер в его руках? Штрих-кодер с менюшкой «Принять изменения»? Штрих-кодер, с помощью которого он уничтожит появление его самого, штрих-кодера?
Вот он опять, все тот же парадокс: следствие, убивающее свою же причину, ребенок, уничтожающий своих родителей задолго до своего собственного рождения!
Но такое может быть, ведь Коптин об этом говорил несколько раз…
Здесь Николай объявил девицам перерыв и задумался.
«Ну конечно – вспомнил! Я знаю сейчас, что нужно сломать там-то и тогда-то такое-то деревце. Полечу сейчас и сломаю его. И ничего страшного не произойдет: в тот же момент штрих-кодер растает в моих руках, словно его и не было, а я забуду о его существовании и обо всем остальном. А все девицы рассредоточатся мигом по своим местам – „эх, вдоль по Питерской, да Тверской-Ямской“…
Я просто стану после этого жить в мире, в котором жизнь будет спокойна – ни этой круговерти, ни приключений, ни перспектив, от которых просто раскалывается голова. Ведь на берег праокеана, где деревце, я попал безо всякого штрих-кодера: Алексей позвал поговорить об Олене. Ага!
Мы все перейдем в бывший мир. Тихий мир, возможно, главный, а может быть, и параллельный данному. Штрих-код – такой-то. И – тишина. И снова отпуск в безмятежность. Безмятег.
Но этот вариант уже мною рассматривался. Я уже отказался от безмятежного мира. Нужно быть последовательным. А это значит идти до конца – раз Коптину удалось втянуть меня в аферу. Втянулся или втянут – значит, играй.
Конечно, интереснее продолжать операцию, осуществлять осмысленное движение, стремиться к цели, а не просто так болтаться по мирам.
Цель есть, она ясна. Обеспечить высадку викингов, но не только, „высадка“ – чисто военный термин. Обеспечить их вживание, обеспечить шанс обосноваться, закрепиться на североамериканском континенте. С прицелом на ассимиляцию. Такая задача. Такая игра, если хотите. Закрепить викингов не на простом, а на демографическом плацдарме. Места там много, хватит всем: и викингам, и скрилингам, и индейцам сиу, чероки, черноногим и так далее. Плодитесь, размножайтесь, осваивайте, развивайтесь.
Это новая задача. Не наступательная, не оборонительная, а миротворческая. Такого еще не было. Но тем и интереснее. Задача крайне важная и очень сложная с организационной точки зрения. Принести на крыльях сюда другую жизнь, лучшую.
Испанцы припрутся к шапочному разбору. Это и есть война культур.
Что ни говори, викинги нам ближе всех, – они же наши предки? Так как же не порадеть им мне, их прямому потомку?»
Объяснив самому себе свою роль и стремления, Аверьянов снова взялся за девиц.
Конечно, объяснить им все было сложно, пришлось их покатать на хронотопе и в юрский период, и в мир их собственного детства. Увидеть саму себя, идущую с букетом в первый класс, – конечно, это убеждает. Папа, мама, одноклассники, Клавдия Петровна – учительница…
В итоге договорились о том, что трое суток после высадки с варягами пробудут все. Кто сможет и захочет пробыть месяц – крупная премия.
А дальше выбор. Или назад, к памятнику Пушкину, – спустя пять минут после старта, либо домой – по месту прописки. Желающие могут остаться, слетав в командировку и забрав сюда, в десятый век, близких. У многих девушек были уже дети и практически у всех были живы родители.
Возможны и другие варианты. Запрет один: для обитателей прошлого в будущее хода нет. Викингов нельзя переносить в двадцать первый век. Хватит проблем с Оленой. Опекать полтора-два десятка викингов в современной Москве не взялась бы и рота хроноразведчиков.
Таким образом, этот вопрос – вопрос окончательного выбора, вопрос «туда или сюда?» – решается однажды. Раз и навсегда.
Ладьи придут вечером. Надо готовиться.
Николай вручил девушкам лингвистический маяк, осуществляющий автоматизированный перевод с любого языка на любой на уровне подсознания и запустил систему предполетного предстартного тестирования блоков навигации.
А он снимет с Фату-Хиву свадебную компанию, сбросит их у загса и тут же вернется.
Продувка главного хронодизеля прошла, полосовая протяжка синхроимпульсов сфазировалась на опорной дате Рождества Христова.
Пока, девчата!
Быстро набрав с консоли штрих-код точки прибытия, Аверьянов слегка сбился по времени, набрав на единичку больше даты индицированной: усталость дала себя знать.
Зеленая возврат-луковица появилась на песчаной отмели Фату-Хиву не через час после его убытия, как обещалось, а через двадцать пять часов.
Яркое солнце тропиков, искрящееся на изумрудной глади Тихого океана, ударило в глаза Аверьянова, и в ту же секунду четыре стальные женские руки выволокли его наружу.
– И это называется «часок»?
– Или это час с небольшим, гад?!
– Прибытие рейса Коломенский загс – Фату-Хиву задерживался по техническим причинам… – гнусавым голосом взвыл Аверьянов, пытаясь обратить происшедшее в шутку и не подпустить женские руки с уже поломанными ногтями к своим глазам. – Мы просим прощения от лица… Ногти от лица! Ну-ка! Вот, пожалуйста! Я тоже царапаться буду! Виноват, каюсь! Немедленно искуплю!
– Мы здесь вторые сутки уже кантуемся!
– На бананах и черт-те на чем!
– Банкет, ресторан, венчание в церкви – все к чертовой матери!
– Вы с ума там сошли, если такие вещи считаете возможным допускать!
– Считаете, что все вам можно? Кто будет отвечать за этот беспредел, а?!
– Я буду! За базар отвечу. Вот деньги, видишь? Оцени ущерб. Сейчас прям отстегну. Кто у вас побухгалтеристее?
– Галина Аркадьевна.
– Ну вот, пишите: список, счет, сумма прописью. Получила такая-то…
Аверьянов, как и всякий мужик, которому перевалило за тридцать, прекрасно знал, что стоит только бабий скандал перевести в конструктивное, деловое русло, запал мгновенно иссякает, уступая место бессмысленной и бесконечной толчее на месте. Основной вопрос при этом тут же уходит в песок, уступая место множеству частных вопросов. Где взять ручку? На чем писать? Почему не предупредили заранее, я бы переоделась? Ну, и так далее…
– Да не волнуйтесь вы так, девочки, все будет! – попытался объяснить Николай. – Все состоится, все будет отлично! И церковь будет, и ресторан ваш не уйдет, и за все, за моральный ущерб, заплатит вам это… киностудия!
– Улыбнитесь, вас снимают скрытой камерой?! – язвительно спросила свекровь. – Где она, камера твоя? Где скрыта-то? Я пять часов ее искала, чтоб плюнуть в объектив.
– Мы вам поверили, думали, нас по телевизору покажут, – разрыдалась очень молодо выглядевшая теща. – А тут такое бескультурье! Нагадить, испортить свадьбу, людей обмануть! Скрытая камера! Гадость какая! На нашей слабости, и так сыграть безжалостно! Тьфу!
– Видеть я вас не желаю!
– Ну, простите, что поделать: техника подвела. Перечислите свои убытки, включая моральный ущерб, сумма прописью, и киностудия оплатит, я же сказал! Сейчас, в данный момент, наличными! Ну, что еще вам, милые?!
– Мы за банкет, вы знаете, сколько мы отдали за банкет?!
– Не знаю. Поэтому в третий раз говорю: напишите, представьте счет, я оплачу. Все будет скомпенсировано. Ну?
– Что «ну»?
– Давайте грузитесь, полетели назад, с меня хватит. В Москве договоримся. Где остальные все?
– Мужчины – пьяные, вон под кустом лежат.
– С чего они пьяные-то? – удивился Николай.
– Так они ж в загс и на венчание знаете сколько с собой захватили? Фляжка здесь, фляжка там.
– А твой и вообще пятилитровую носил, букетом замаскировал, лишь бы не упустить.
– Да ты на своего-то глянь!
– А вон, смотрите, жених на пальме, за бананами опять полез, обезьяна безмозглая! И так уже весь костюм расхлюстал на полосы!
– На свою дочь посмотри: тоже макака та еще! «Невеста-а-а…»
– А где же девушки, вот именно? – спохватился Николай. – Невеста-то, супруга, виноват, со свидетельницей где?