Я заторопилась обратно к пещере, но внезапно у одной из калиток столкнулась с рыжебородым гномом.
– Госпожа ведьма! – искренне обрадовался тот.
– Кузьмич? – ахнула я, узнав оборотня из подворотни.
Выкать и любезно расшаркиваться после того, как видела чей-то голый зад, мне показалось странным, поэтому я по-простому сказала:
– Я думала, ты остался в Древотяпске.
– Ай, – отмахнулся гном, – решил не рисковать. По-быстрему отписал лавку побратиму из местных и вернулся в родную штольню. Пара часов, как сошел в Бздынях. Вот хожу теперича, думаю, чем дальше заниматься.
Я прикусила нижнюю губу, эдак повнимательнее присмотрелась к рыжебородому гному из истинных оборотней и провокационно спросила:
– А как добропорядочный гном смотрит на то, чтобы немного, вот буквально капельку подзаработать?
***
На возможность подзаработать гном смотрел категорически положительно. Еще более радостно он посмотрел на четверть круга сыра и каравай, разложенные мной на расстеленном платке.
Мы сидели возле пещеры, прямо на траве, подстелив куртку гнома. Хозяйственный Горыныч суетился рядом.
Сперва подмел листву перед входом, нарвал пышный букет подсолнухов. Потом вскинул лапы в притворном «И как это я забыл?» и умчался в кусты собирать копья.
Воткнув парочку в землю, а третье бросив сверху как перекладину, дракон сбегал в пещеру за половиками и сейчас энергично лупил по ним хвостом, выбивая скопившуюся за годы пыль.
Зорко контролируя, чтобы ни одна пылинка не долетела до еды, я делала бутерброды и делилась планами обогащения. Гном внимал и облизывался.
– Значит, дело свое открыть решили, – подытожил Кузьмич, когда я умолкла. Помолчал немного, больше для важности, чем действительно обдумывая положение дел, и заявил:
– Вот что, госпожа ведьма. Идея у вас хорошая, но быстро вы золотых на ней не заработаете. Полеты в деревню – это выгодно токмо до первого пущенного стражником копья. Пещера тоже приличный источник золотых, но в далеком будущем. Посудите сами, пока еще народ поймет, что добровольно сунуться в логово к дракону да еще заплатить за то – енто развлечение такое. Бояться будут, из кустов присматриваться. Сто раз медьку взвесят да подумают, надоть оно им али порты токмо уделают.
Гном откинулся назад, куснул протянутый мною бутерброд и мечтательно улыбнулся.
– Вот через годок-другой, когда слухи по тракту пойдут, тут отбоя от желающих не будет. Люди в очередь на шутовской бой с драконом записываться станут, а пока…
Кузьмич махнул рукой, демонстрируя всю тщетность наших надежд, и полностью сосредоточился на еде. Мы же с Горынычем переглянулись.
«Давай же!» – мысленно попыталась сделать мне внушение первая голова, а две другие так и вовсе зажали в пастях уголки невесть когда нарисованного транспаранта и растянули в стороны.
«Бери его в долю», – наставляли еще не просохшие и оттого чуть смазанные буквы.
Я сделала большие глаза, мол, сама знаю, и вообще ты половики бил, вот и бей дальше. Дракон обиженно скомкал транспарант и взялся за вразумление пыли с особой страстью. Как пить дать визуализировал, что выколачивает дурь из меня.
А я кинула в рот кусочек хлеба и хитро глянула на Кузьмича.
Вариант сотрудничества с гномьими общинами, жившими и трудившимися в штольнях Гребенчатых гор, был соблазнительным, денежным и… отвергнутым мной еще по пути к Дракон-Горынычу.
Каждый знал, что на носу большая ярмарка, и в эти недели гномы, не покладая молотов на наковальни, куют товары на продажу. Отвлекать их от дела не рискнет ни крайне дерзкий маг-практик, ни трехглавый дракон, ни даже самый последний самоубийца.
Но если в общину придет другой гном и договорится за нас, то все может выгореть. Вот поэтому я и позвала Кузьмича, и рассказала, и вкусностями задобрила. Но тут, как на рынке, нельзя показывать собственной заинтересованности, а то простой петушок на палочке обойдется по цене настоящего.
Поэтому я шумно выдохнула, откинула голову назад и требовательно уставилась на плывущее по небу облако. У него же и спросила:
– И как тогда нам заработать?
Облако сконфуженно примяло бархатистый край и скоренько полетело к лесу, в котором бродил староста с семьей. Кузьмич хмурил лоб, пытаясь придумать выход из этой темной штольни, но пока не нашел даже гипотетическую стену, на которую можно опереться в таком мраке.
«Не додумается, надо подсказать», – поняла я и подхватила с травы тонкий прутик. Насадила на него краюшку хлеба, подняла вверх.
– Горыныч, огоньку не найдется?
Сам дракон остался на месте, упоенно выбивая дурь из очередного ковра. На просьбу повернулась только зеленая голова. Прицелилась и коротко дыхнула.
Благодаря вчерашнему полету в Большие Поганки, где дракон демонстрировал свои способности и таланты, я узнала, что каждая его голова выдыхала пламя разных оттенков в зависимости от цвета чешуи. У желтой было самое яркое, у зеленой – токсичное, у синей – самое жаркое, а еще идеально иллюстрирующее словосочетание «да гори оно все синим пламенем».
А ведь где-то в горах жили пятиглавые (а возможно, семи, девяти и больше) представители огнедышащих драконов!
Заметив, что в нас летит зеленый сгусток, гном испуганно охнул и повалился на землю, а я щелкнула пальцами, высвобождая магию, и приготовилась.
Никто точно не знал почему, но даже самое жаркое пламя гасло, сталкиваясь с открытым источником человеческого мага или травника. Вот и теперь огонь сжался до крохотного мячика, на миг пыхнул жаром возле куска хлеба, запекая на том вкуснейшую корочку, и пропал.
– Спасибо! – крикнула я, довольная произведенным на зрителя эффектом.
Кузьмич недоверчиво посмотрел на то, как целая и даже не подрумянившаяся в драконьем пламени ведьма ойкает и обжигается, перебрасывая хлеб из руки в руку. Поднял палочку, покрутил в руках и неожиданно просиял лицом, как новенький золотой, коих мне сейчас жизненно не хватало.
– С такими способностями только…
«Мечи закалять», – мысленно подсказала я гному, равнодушно кусая хлеб.
К счастью, Кузьмич все понял сам.
– Идемте, госпожа ведьма! – Рыжебородый гном вскочил.
– Куда? – опешила я от такой прыти.
– В мою родную штольню, – решительно заявил Кузьмич и, прежде чем я начала отнекиваться от массового знакомства с гномами, пафосно промолвил: – Вы меня выручили, теперича и мой черед.
Остановка одиннадцатаяШтольня гномов
Гномы относились к старшим расам, предпочитали жить в Гребенчатых горах, отделявших Древотяпск от остального мира, или Латайских горах, расположенных в противоположной части суши, ближе к северу.
Народец этот был кряжист, невысок, но силен, как бык в пахоту. Они добывали на продажу руду и открыто занимались ковкой мечей и доспехов, но не слишком афишировали, что попутно куют заборы, беседки, перила, оградки для кладбищ, домашнюю утварь и много чего еще полезного в хозяйстве, а не в подвиге. Хотя лично я считала ведение хозяйства тоже подвигом, ну да сейчас не об этом…
С драконами гномов роднила страсть к накопительству и сокровищницы. С людьми – любовь к драгоценным металлам. С троллями – готовность помахать в драке кулаками. Вот почему я немного переживала, как бы не получить от крайне занятого перед ярмаркой подгорного народа болезненный и крайне убедительный пинок коленом под зад.
Кузьмич, вызвавшийся рассказать про основные правила общения, словно нарочно сгущал краски.
– Вы токмо не вздумайте при них колдунствовать, госпожа ведьма, – наставлял гном, уверенно взбираясь вверх по едва приметной тропинке среди камней. – У нас народ того, вспыльчивый больно. Могут испужаться и руку рубануть… Вот ежели попросят продемонстрировать силушку, а до этого ни-ни! И еще ни в коем случае не обращайтесь со своим предложением к главе клана, если она вдруг без бороды на совет придет.
– Без бороды?
Гном пустился в крайне запутанные и туманные пояснения, из которых я вычленила следующее. Главой клана может быть любой член клана, доказавший свою мудрость и силу в поединке. И так вышло, что пару лет назад сей почетный пост среди подземного народца получила выдающаяся во всех отношениях… гномка!
Будучи женщиной умной, она быстро смекнула, что купцы среди людей не шибко баб жалуют, иной раз и дела вести отказывались, и обдурить незазорным считали. Плюнула на это глава клана да и отправила парочку толковых людей за накладной бородой для себя.
– Люди-то не шибко отличают нас, гномов. Смотрят только на бороды, – пожаловался Кузьмич, но больше по привычке, чем действительно возмущенно. – Так вот… значится, у гномов еще поверье есть, что никакую сделку нельзя делать стоя, поэтому обязательно дождитесь, пока все сядут, и токмо тогда про дело наше вещайте.
Я пожала плечами, искренне не понимая, о чем там можно вещать, если само предложение укладывается в одну незамысловатую просьбу: дракон и ведьма… тьфу ты!.. маг-практик хотят подзаработать и предлагают вам закалить сто мечей, доспехов или иных заготовок для дальнейшей перепродажи на ярмарке.
Горыныч попытался увеличить это число до тысячи, мол, плевое же дело, но Кузьмич сделал такие страшные глаза, что даже трехголовый дракон заметно струхнул.
– Ты что! Если их всего сотня, то енто дефицит. А все что дефицит, можно смело в три, а то и четыре раза дороже продать.
Мы с Горынычем переглянулись и решили не спорить с финансово правильно воспитанным гномом.
Через где-то десять минут подъема в горку Кузьмич вывел меня ко входу в штольню, закрытому массивным щитом, сбитым из досок.
Надо ли говорить, что в центре щита была намалевана здоровенная цифра тринадцать?
Пока я переводила дух и медитировала на преследующее меня число, гном важно прошелся по краю площадки, пнул один из камней, отбрасывая в сторону, и уверенно взобрался на следующий. Общий вес гнома и камня заставил сработать подъемный механизм. Щит медленно сдвинулся и открылся внутрь пещеры, навеяв неприятную мысль про мышеловку на мага-практика.