Источник обнаружился в сорока шагах от нашего привала. Мы в ужасе посмотрели на канаву глубиной в мужскую ладонь, заросшую с одного бока какой-то странной травой.
– Ты шутишь? – недоверчиво уточнила я.
– Это разве нормальная вода? – поддержала меня подруга.
– Конечно. – Иван был непреклонен в своих заблуждениях. – Смотрите, она в форме подковы. А подкова – это всегда к удаче. Примета такая.
По мнению Аленки, канава по своей форме и содержимому больше напоминала типичную лужу, оставшуюся после обильного дождя, но некоторые братья уперты как бараны.
– Почему ты вечно во мне сомневаешься? – сердился Иван.
– Потому что ты вечно ведешь себя как маленький, – заводилась подруга.
– Я взрослый, слышишь? – психанул парень.
– В каком месте? – ехидно уточнила Аленка.
Ванька в сердцах махнул на нее рукой, подхватил котелок и ушел по примятой траве обратно к лошадям.
– Вот и что мне с ним делать? – спросила Аленка, ища во мне поддержки.
Но я молча присела на корточки, зачерпнула воды и принялась споласкивать руки. Водичка попахивала, но была чистой и да, очень холодной. Тут не только зубы сводит, тут пальцы немеют.
– Ален, смотри, – указала я на кучу маленьких характерных отпечатков с противоположной стороны «подковы».
Источник, найденный Иваном, был найден не только им. К «подкове» вели многочисленные следы рогатого скота, отпечатки лап крупной собаки и зверья помельче.
– Рогатины в трех часах, – напомнила я. – Местные вполне могли гонять скот на пастбище, а сюда сворачивать на водопой.
Подруга набрала в легкие воздуха, чтобы оспорить и это, но заметила у противоположного края «подковы» следы лаптей, самодельную кружку и окончательно сникла.
– Ладно, – наконец сдалась она и тут же воинственно передернула плечами. – Но кипятить будем дважды.
Мы вернулись на полянку, где уже весело трещал ветками разгорающийся костерок, но Ивана на месте не оказалось. Вместо него у опрокинутого котелка смущенно переминал копытцами серенький… козлик.
***
– Иванушка? – недоверчиво уточнила Аленка.
– Ме-е-е! – страдальчески протянул рогатый, подаваясь к ней всем телом.
– Иванушка! – с надрывом в голосе воскликнула девушка и уже без всяких сомнений бросилась к козленочку.
Испуганное животное попыталось спастись бегством, но подруга была опытной травницей. Она ловко сцапала того поперек тела, крепко прижала к груди и только тогда возрыдала:
– Ох и несчастье какое! Да как же ты так, Иванушка! Ой, беда-беда!.. Васька, что делать будем?
Я пожала плечами и предложила:
– Отведем в Рогатины и продадим подороже?
– Ме! – подал голос придушенный в девичьих объятьях козлик и забил тонкими ножками.
– Ты что такое говоришь. Как можно? Он же брат мой! – вознегодовала Аленка и разрыдалась пуще прежнего: – Ой ты, горюшко-горе! А ведь говорили ему – не пей! А он упрямый баран, то есть козел, не слуша-а-ал…
Тяжело вздохнув, я уже набрала в грудь воздуха, чтобы обратить внимание травницы на колокольчик, повязанный на шее животного. На тот факт, что нет таких магических формул, позволяющих за один глоток воды сделать из человека козла… Хотя, конечно, есть.
Выдержанная эльфийская бормотуха способна сделать из практически любого адекватного человека еще ту невоспитанную свинью. Но исключительно в моральном, а не физическом плане.
В общем, я уже была готова высказаться на счет несостоятельности выдвинутого Аленкой предположения, как из кустов выскочил перепачканный кровью Иванушка.
– Девчонки… – начал он, но заметил зареванную сестрицу с козленком на руках и осекся.
– Стоило ее на пару минут оставить и вот результат, – возмутился парень, глядя на меня, и уже строгим голосом Аленке: – Сестрица, бросай всяких подозрительных козлов тискать! Там раненый.
– Раненый? – повторила я с плохо скрываемым «и везет же тебе на всякие неожиданные находки: то источник, то раненый» и первой бросилась за другом. Аленка же заметно отстала, сперва поспешно привязывая козленка, а после отыскивая сумку со своими вещами.
Раненым оказался молодой мужчина. Он лежал на спине с неестественно вывернутой в колене ногой и многочисленными следами укусов на руках, ногах и беззащитной шее. Иван молодец, догадался наложить на страдальца обезболивающее заклинание, к которому я еще от себя добавила кровоостанавливающее и тонизирующее.
– Ой, мамочки, – прошептала нагнавшая нас Аленка, но тут же взяла себя в руки и авторитетно добавила: – Нам понадобятся носилки.
Пока лохматый Иванушка из плаща и палок сооружал волокуши, а потом крепил к одной из лошадок, мы с травницей занимались раненым. Аленка вправила сустав, я наложила фиксирующее заклинание, заменяющее магам лубок. Она занялась лечением и перевязкой остальных ран, а я присмотрелась к раненому, пытаясь понять, что же здесь случилось.
Большая часть укусов оказалась неглубокой, но они сильно кровоточили, а некоторые откровенно гноились, словно им было несколько дней.
Нахмурившись, я обошла поляну.
Стая напала на одинокого путника, как и мы свернувшего с дороги в приметную рощицу. Напала, несколько минут преследовала, а дальше начинались… странности. По всему выходило, что стая окружила пострадавшего, причем сильные волки стояли терпеливым кольцом в пяти метрах, даже не приближаясь к лежащему в центре раненому. Кусал и нападал совсем еще мелкий, несдержанный молодняк.
– Чертовщина какая-то, – вслух подумала я, слабо представляя себе настолько организованных и подозрительных волков.
Подруга работала быстро, сказывался опыт в древотяпской лечебнице, но к тому моменту, как Ваня затушил костер и продрался с нашими лошадьми сквозь густой подлесок, дело не было сделано и наполовину.
– Остальным займемся в деревне, – решительно сказала я, наклоняясь, чтобы подобрать оброненные Аленкой бинты, но мужчина внезапно пришел в себя и схватил мою руку.
– Волки… – простонал он, с трудом концентрируя на мне взгляд синих глаз. – Волки…
– Мы поняли, – поторопилась я успокоить пострадавшего. – На вас напали волки.
– Они еще… здесь… – выдавил тот, теряя сознание.
Мы переглянулись. Лошадки не казались напуганными, но они и раньше не сильно-то беспокоились вообще о чем-либо, демонстрируя завидный пофигизм абсолютно ко всему, кроме еды.
Зато прибившийся к нам козлик трясся как осиновый листочек. И вот такая реакция на темный лес внушала куда больше доверия.
– Ребят, давайте в темпе, – скомандовала я, помогая затащить раненого на волокуши.
Словно в ответ на мою просьбу, подал голос один из волков…
***
– Ой, вы токмо гляньте, кто к нам пожаловал! – крикнул староста Рогатин, еще издали приметив уверенно шагающего Володара и всю такую уставшую меня в седле чужого коня.
Староста прикрикнул на трех крепких подростков, которые принялись торопливо распахивать ворота в деревню. Такая предусмотрительность не могла не радовать, ведь в свой прошлый визит в Рогатины я с перепугу эти самые ворота снесла к коврюжьей матери.
– Здравствуйте, Гжень, – приветливо помахала я, подъехав ближе.
– И вам не хворать, госпожа ведьма, – широко улыбнулся староста и низко поклонился моему спутнику. – Володар, рад вновь приветствовать вас в Рогатинах.
Мужчины обменялись короткими рукопожатиями, после чего Володар со старостой отошли в сторону, а подростки потянули створки обратно. Я же тронула пятками бока лошади и поехала по улочке к знакомому дому, ностальгически вздыхая и осматриваясь.
Помнится, в прошлом году, когда наша троица с перекошенными от ужаса лицами ворвалась в деревню, привычные ко всему местные даже не подняли шум. Только кое-где открылись окна и выглянули любопытные бабы.
– Волки! Волки! – кричал Иван.
– У нас раненый! – вторила ему Аленка, прижимая к груди козленка.
– Ох ты ж е… – испуганно тянула я, глядя на выбитые ворота.
А тут еще и волки, уверенно гнавшие нас всю дорогу, неожиданно отстали и со скучающими мордами потрусили обратно в лес, выставив нас дураками.
Это много позже я узнала, что волки тут дело такое же привычное, как комары летом. О чем можно было бы сразу догадаться, изучив внимательно карту здешних мест. Названия Волчья Падь, Серые Уши, Голодные Попрыгушки и Заячьи Хвосты говорили сами за себя.
Рогатинцы привыкли к волчьим песням и считали такое соседство неизбежным, как восход солнца или налоги. А еще староста заставил всех скинуться на пару мощных магов-практиков, чтобы те навешали на Рогатины отпугивающие зверье заклинания. Вот почему стая предпочла не связываться и оставить преследование добычи.
Дом травника – одинокая избушка с буйно цветущим аптекарским огородом – располагался в самом центре Рогатин. Доехав до калитки, я спрыгнула с коня и смело вошла во двор, а там и сам хозяин услышал стук калитки и вышел встречать гостей на крыльцо.
Каюсь, я не рассчитывала на теплый прием с ватрушками и крынкой молока, но небритый и злой мужик с колуном на плече – это перебор даже для моей репутации.
– Васька? – недоверчиво переспросил мужик, широко улыбнулся сквозь густую бороду и распахнул объятья. – Васька!
Меня обняли, подняли и покрутили. И нет, столь бурное приветствие не смутило. Меня смутил топор, который все это время участвовал в процессе, холодя затылок и рождая в голове мысли об усекновении оной.
– Привет, Миродар. Как нога? Как волки? Как сам? – торопливо отстраняясь от мужчины и топора, забросала вопросами я.
Тот страдальчески поморщился и потер выбитое в прошлом году колено.
– Ноет зараза. Я теперь о смене погоды за три дня знаю, – пожаловался Миродар и спохватился: – А ты к нам какими судьбами? Снова травы понадобились?
Я отрицательно качнула головой и точно почувствовала приближение своего спутника. Повернула голову и встретилась с ярко-синими глазами Володара. Травник тоже глянул в сторону калитки, радостно заорал и бросился к побратиму.