Махнув рукой на преграду, я побежала вперед, справедливо полагая, что лещина не может быть вечной. Где-то обязательно найдется или просвет, или конец. Но, обогнув препятствие и вернувшись обратно, я поняла: здесь никого нет. Ни мальчика с ожившим отцом, ни их следов, ни даже намека на то, что они вообще-то когда-то были.
– Та-а-ак… – пробормотала я, уже догадываясь, почему единорог Володара так воинственно скалил зубы.
Сформировала поисковое заклинание, отправила маленькую змейку вперед и… никого не обнаружила.
– Ну ты и наглый! – то ли ругнулась, то ли восхитилась я проделке нечисти и побежала обратно к лагерю.
Все это время меня дурил аук – крайне интересный представитель нечисти, разновидность проказливого лесного духа.
Ауки обожали шутить над заплутавшими в лесу грибниками, усталыми охотниками или испуганными детьми, отзываясь на крик «Ау!» со всех сторон леса. Это именно они заводили и бросали путников в таких непролазных местах, куда леший не совался. Это они дурили голову скоту, заставляя отбиваться от стада и бежать на поиски глубокого оврага.
Вернувшись обратно на поляну, я обнаружила духа за сосредоточенным обыском моей ученической сумки.
В отсутствие на поляне зрителей аук перестал удерживать облик заплаканного мальца. Цвет кожи его сменился на светло-зеленый с бурыми пятнами, рост остался тем же, но вместо детской худобы появился плотный круглый животик, длинные руки с крепкими кулаками и короткий ежик из тонких веточек вместо волос.
Привязанный к дереву Бергамот заметил меня и заржал. Не будь он благородным единорогом, заподозрила бы, что издевался.
Я сделала несколько плавных шагов вперед и громко сказала:
– И не стыдно красть и обманывать?
Дух дернулся, проворно отскочил от сумки с моими вещами, оставляя между нами дымящий костер.
– Обманывать и красть? Что вы, госпожа тупая ведьма, мне чужого не надо… – сказал аук, доставая из вещей мой мешочек с золотом. – Но свое я возьму. Чье бы оно ни было!
Я запоздало щелкнула пальцами, но не успела сотворить атакующее заклинание, как мир вдруг закрутился, поплыл в наведенном мороке. Покачнувшись, я оступилась и почувствовала, как холодная рука нечисти дотронулась до лба.
– Спи, ведьма… Усни… – шепнул наговор мне прямо в ухо аук, обошел за спиной и подался к другому уху. – Усни… Усни навсегда…
Рухнув на колени, я завалилась вперед, но продолжала отчаянно бороться с наваждением.
Ауки были непревзойденными мастерами грез. Учитель Оселкович рассказывал, как давно, еще до ежегодной зачистки нечисти, проводимой на тракте, когда он был молодым и не самым опытным магом-практиком, ему довелось побывать в деревне Рыбное.
Он так и не выяснил, за что именно аук, не покидавший лесов, так сильно рассердился на местных, что пришел в деревню, но к тому времени, когда учитель въехал через главные ворота, во власти грез находились абсолютно все жители, собаки, скот и даже дикие птицы.
– Я вызвал других магов из школы и несколько недель пытался самостоятельно вытащить жителей, но даже с поддержкой прибывших магов у нас не получилось пробудить никого. Поэтому запоминаем: если ауку удалось навести на вас сонный наговор, сопротивляйтесь до последнего. Цепляйтесь за реальность столько, сколько сможете, пока…
Учитель не договорил, но всему классу было ясно, что последует за этим неприятным «пока».
В моем сейчас это «пока» еще не наступило, и я отчаянно боролась за возможность остаться в сознании. Аук же вернулся к нашим вещам, убранным под защиты нижних веток старенькой елки. Схватил сумку Володара и вывалил ее содержимое на землю. Ногой поворошил сменную одежду и с довольной улыбкой поднял простой холщовый мешочек.
Он держал его странно: за кончик веревочек, двумя пальцами, словно даже такое касание было для нечисти неприятным и болезненным.
Напоследок сунув любопытный нос в котелок с пригоревшей кашей, аук скривился при виде моего кулинарного провала и запрыгнул на спину покорной Майки, намереваясь украсть и ее тоже.
– Иго! – возмутился единорог, дергая привязанные поводья.
Но аук лишь издевательски громко расхохотался и подъехал к лежащей на траве мне.
– Упрямая попалась, – неодобрительно поцокал языком, склоняясь ниже.
– Предерзкая, – с трудом ворочая языком, ответила я, приподнимая голову.
Последнее, за что успело зацепиться мое угасающее сознание, – вой стаи и полный отчаянья крик Володара.
Остановка семнадцатаяПохороны героя
На похороны сбежались жители деревни Кривоножки, и даже соседи из ближайших селений заглянули, отчего траурная процессия растянулась на всю главную улицу.
Возглавляли это чудное действо укутанные в черное старушки. Плакальщицы шепотом обсуждали последние сплетни, изредка вспоминая о возложенных на них обязанностях, и громко, качественно, но, увы, неискренне подвывали:
– Да на кого ж ты нас оставила-а…
– Ну така молода, ей бы жить и жить…
Причем чем дальше продвигалась процессия, тем больше причитания походили на веселую частушку с лихим «у-у-ух» на конце.
Староста деревни, на правах официального представителя власти идущий во главе, безутешно грыз яблоко. Рядом бежала косматая дворняга, радостно вывалив язык и охотно подвывая на особо фальшивых нотах.
Следом шла шестерка крепких парней с массивным гробом на плечах, где на шелковых подушках лежал мой хладный труп со сложенными на груди руками. Володар, который тоже вызвался нести домину с покойницей, то и дело оборачивался и кидал прощальный взгляд, после чего гроб начинало потряхивать от его с трудом сдерживаемых «рыданий», а со стороны остальных гроботаскателей раздавалось совсем уж неприличное похрюкивание.
За гробом с венками и букетами полевых цветов брели оставшиеся жители деревеньки, а замыкали траурную процессию музыканты с дудками и одной расстроенной лютней.
– Жалостливее! – прикрикнула всадница на белом коне. – Чего вы мне тут в плясовую скатились? Так, а почему дети играют в догонялки? Тихон!
– Ась? – с готовностью подбежал к лошади бородатый мужик.
Женщина ткнула в симпатичного медвежонка, важной перевалкой бредущего рядом с группой самозабвенно скорбящих.
– Почему я вижу среди толпы медведя?
– Так это… – растерялся Тихон. – Мишка тоже решил проводить вас в последний путь.
– Ты мне зубы не заговаривай! – возмутилась всадница, разворачивая коня мордой к бородатому собеседнику. – Я же просила, чтоб без скоморохов! Просила?
– Так это… Они же всегда на праздники приезжают.
– Тихон… – простонала женщина, поднимая руку и массируя переносицу пальцами. – Ты словно издеваешься. Это похороны. Все скорбят по мне и плачут. А вы что?
– А мы что? – с готовностью переспросил Тихон.
Всадница тяжко вздохнула, толкнула пятками бока лошади и обогнала процессию сбоку.
– Спасибо всем за участие в репетиции моих похорон, – громко объявила она. – На кладбище пойдем в следующем году. На этом все.
Толпа возмущенно загудела, дворняга взвыла, музыканты выдали ноту «ля». Всадница подняла руку, призывая всех к тишине, и крикнула:
– Жду всех на поминки через час.
На это толпа ответила куда более дружным и положительным рокотом, после чего начала поспешно расходиться по избам, чтобы перевязать черные платки, прорепетировать последние слова и скорбные вздохи. Всадница выждала немного, подъехала к гробу и склонилась ко мне.
– И как вам гроб, госпожа ведьма?
– Удобненько, – честно призналась я, расслабленная и убаюканная мерным покачиванием.
К слову, последнее пристанище оказалось на диво комфортным. С высокими мягкими бортами, воздушной периной и такой замечательной подушкой под голову, каких у меня еще ни разу не было.
– В плечах не тесно?
– Не, в самый раз, – поспешила заверить я женщину. – Мастер поработал на славу. Даже вылезать не хочется.
– Замечательно, – просияла всадница. Велела нести гроб обратно в сени, после напомнила, что очень ждет нас с Володаром на поминках, окликнула Тихона и поспешила проконтролировать подготовку закусок и угощений.
– Госпожа ведьма, – позвал меня один из гроботаскателей, едва всадница скрылась за поворотом. – А может, вы ножками?
– Ни в кое случае, – запротестовала я, не желая лишать себя удовольствия. – Мне требуется доскональное изучение сей конструкции.
Мужики заговорщически переглянулись, видимо намереваясь перевернуть гроб и вытряхнуть несговорчивый труп прямо на пыльную дорогу, но я демонстративно растопырила локти и уперлась ногами в стенки, а Володар негромко кашлянул.
В результате все покорились судьбе и потащили меня и гроб обратно.
Радостно вздохнув, я смежила веки и предалась размышлениям о полной никчемности своего существования. Помнится, еще недавно я жаловалась Миродару на то, что вместо серьезных вещей изображаю ведьму на празднике по случаю развода, спасаю оборотня от городских штрафов, нахожу корову в штольнях и вывожу кротов с огорода, а теперь…
Лучше бы меня и дальше кусали козы на пасеке, чем вот это вот все.
Правильно матушка говорила: «Не гневи небо, Васенька, радуйся тому, что есть, а то ведь и чего похуже случится». И вот, пожалуйста. Случилось. Вляпалась наша Васенька в черную полосу.
Почему я решила, что в черную?
Так давайте рассуждать логически.
Я маг-практик, которого обокрала нечистая сила, и тестирую чужой гроб на качество во время репетиции похорон.
Если ЭТО светлая полоса моей жизни, то я сдаюсь!
***
Нет ничего более полезного в хозяйстве, чем виноватый муж. Виноватый настолько, что безропотно стерпит ворчание разгневанной его вчерашним загулом женушки, принесет по ее просьбе воды, наколет дров и перекроет крышу в курятнике, хотя благополучно откладывал это дело вот уже месяц как.
Обычно раздражение уходило, и мир возвращался в семью ближе к обеду, но сегодня женка отчего-то прощать благоверного не торопилась. Михась уже и в дом лишний раз боялся сунуться: а ну как опять к чему-то важному по хозяйству припрягут, а он уже не молод, чтобы пахать от зари до зари.