Всеядная негодница утихомирилась, лишь когда моя прическа начала напоминать одно сплошное гнездо для воронья, голос охрип от воплей, а самомнение плакало и просилось на ручки. Только тогда эта белоснежная сволочь опомнилась, повернула голову и посмотрела на меня добрыми глазами, в которых свозило ехидное: «Тебе же было весело?»
– Верну обратно, – сипло пообещала я скорее самой себе, чем неукротимой кобыле, и трясущими пальцами дернула поводья.
– Пошли. Надо найти Володара и Агриппину, а то уедут без нас на штурм банды Соловья. Все веселье пропустим.
Лошадка дернула ушами, восторженно скакнула вбок, явно не желая пропускать что-то интересненькое, и побежала обратно на поляну.
При нашем триумфальном возвращении немолодая ёжка охнула и молча протянула мне гребень, а Володар – флягу с настоем из трав.
Пока я сражалась с колтунами в волосах и вытаскивала из них мелкий лесной мусор, остальные собрали вещи, затушили костер и приготовились выезжать.
Белогривая паршивка куснула единорога, игриво стрельнула глазками в приосанившегося тяжеловоза, вклинилась в середину строя и как ни в чем не бывало побежала с остальными по пыльной дороге, ведущей до деревни Щабуду.
Остановка девятнадцатаяЩабуду
– Нам понадобится защита от аука, – сказала я, издали заметив въездные ворота и крыши домов. – В Щабуду есть лавка травника?
– Лучше, – ответил Володар. – Там живет мой давний знакомый, очень хороший маг-практик, который уже несколько лет специализируется на создании оберегов от нечисти. Думаю, что у него найдется что-то и от грез аука. Но дом у него небольшой, мы все не поместимся. Надо искать ночлег где-то в деревне.
– В Щабуду живет мой хороший приятель, давайте остановимся у него, – предложила ёжка, и все согласно кивнули.
Хороший приятель сотницы встретил нас с радостными криками, распростертыми объятьями и улыбкой от уха до уха. Конопатый мальчишка занялся конями, добродушная хозяйка дома усадила за стол, а сыновья побежали топить баню. Наскоро перекусив, Володар ушел к своему знакомому магу за оберегами.
Я тоже подскочила, чтобы уйти с ним, но оказалась остановлена дородной хозяйкой, загородившей проход.
– Сиди, девочка, кушай. Вот пирожочки прямо из печи. Туточки сладкие, а вот тут с картошкой, капустой и луком-яйцом. Кушай-кушай! А то где это видано, чтобы девки такими худыми были. Мужику твоему и подержаться не за что!
Агриппина Игоревна отвела смеющийся взгляд в сторону, а я, пунцовая от смущения, плюхнулась обратно на лавку. Схватила первый попавшийся пирожок с тарелки и сердито куснула.
Пирожок оказался вкусным, с большим количеством начинки, что и примирило меня с хозяйкиным замечанием. К слову, женщина она оказалась добрая и словохотливая. За неполный час мы узнали, что в Щабуду нынче большой праздник – день рождения купчихи Морозовой, что владела бумаготкацкой фабрикой близ Древотяпска.
– Гостей понаехало… – бойко рассказывала хлебосольная хозяйка, все подкладывая и подкладывая на мою тарелку то помидорку, то бутерброд, то кусок пирога с грибами. – Утром видели, как в ворота въезжал Козьма Солдатенков, стало быть дядька ее двоюродный с жонкой и дочками-красавицами. Все местные купцы и старосты собрались. Чужих столько, что в избу не помещаются. Пришлось двух магов из столицы для охраны нанимать…
В избу с радостным смехом вернулся хозяин.
– Банька почти готова, – заявил он с порога и всплеснул руками. – Мать, а чего это ты наших гостей не угощаешь как следует?
– Ой, и в самом деле, – встрепенулась женка, – чего это я, дура старая! Вот, совсем заболталась и забыла наливочкой нашей угостить.
Хлопнула крышка подпола, грохнула выставленная на стол пузатая бутыль с подозрительным содержимым, а следом еще одна.
– Вишневая наливочка, – рекламировала темную тягучую жидкость женщина, разливая содержимое бутыли по кружкам. – Вкусная. А вот туточки есть еще и на ягодах черноплодной рябины, но это для тех, у кого давление пошаливает.
И без всякого перехода уже мне:
– Да ты кушай, доченька, кушай.
Подозреваю, что накрытый для нас с ёжкой стол ничем не уступал праздничному застолью в избе повзрослевшей на год купчихи. После плотного ужина с кучей историй и общих воспоминаний хозяйка отвела нас в жарко натопленную баньку. Мне хватило пары минут, дабы понять, что такие высокие температуры воспринимаются моим телом аномальными, и позорно сбежать обратно в дом.
Разморенное едой, гостеприимством и банькой тело с трудом добрело до отведенных для нас комнат. На улице совсем стемнело, поэтому свежую постель я отыскала на ощупь. С трудом избавилась от одежды, упала на подушку и мгновенно отключилась.
– Василиса-а! – нараспев позвали меня.
Я недовольно сморщилась, ощутив прикосновение пальцев к своей щеке, возмущенно засопела и уткнулась лицом в подушку.
– Василиса, здесь постелили для меня, – попытался призвать меня к порядку знакомый голос. – Ваша с ёжкой кровать в соседней комнате.
– М-м-м… – протестующе промычала я, отворачиваясь и крепче прижимая к груди одеяло.
– Вот и что с тобой делать? – тихо и как-то обреченно вздохнул маг и провел рукой по моим волосам.
Полусонно улыбнувшись от удовольствия, я краем уха услышала шорох снимаемой одежды, тихий стук обуви. Скрипнула кровать, чужая рука приподняла край одеяла, и сильное горячее тело прижалось к моей спине.
– М-м-м… – заворчала я, недовольная таким наглым вторжением на свою территорию.
– Спи, – шепнул Володар, наклоняясь и мягко прикусывая губами кожу на моей шее.
По плечу и спине побежали радостные мурашки. Я выгнулась, щекой потерлась о мягкую щетину мага и с облегченным выдохом уснула в его крепких руках.
Завтра. Я пожалею обо всем завтра.
А сейчас наслаждаться и спать.
***
Но о случившемся я пожалела уже через пару часов.
Смутная тревога коснулась сознания, и я проснулась так резко, словно и не засыпала. Открыла ясные глаза, настороженно прислушалась. Тихо скребся хозяйский кот в углу, смущенно кукарекнул молоденький петушок в сарае, тихо всхрапнула одна из лошадей, да сонно пробормотал что-то Володар.
Володар!
Я смущенно зажмурилась, только тут сообразив, что мне так тепло не потому, что хозяйка выделила зимнее одеяло. Одеяло-то как раз оказалось сброшено и бесформенной кучей валялось на полу. Вместо него меня укрывали сильные руки Володара, а сам он прижимался сзади и жарко дышал в затылок.
И надо сказать, что сердобольная хозяйка этого гостеприимного дома зря весь вечер переживала: Володар без проблем нашел, за что у меня можно подержаться.
Секунду полежав с гулким сердцем и жгучим румянцем, я попыталась осторожно выбраться из захвата и разбудила мага.
– Что? – сонно пробормотал он, поднимая голову.
– Пусти, – шепотом потребовала я.
– М-м-м… – буркнул Володар, напрягая руки и подтаскивая меня ближе к собственной груди. Еще и свою ногу сверху закинул, прижав мои собственные.
– Пусти. Мне надо в туалет, – сердито выпалила я безотказное заклинание освобождения.
Володар сокрушенно вздохнул, с явной неохотой поднял ногу, убрал руку и откатился в сторону.
Почувствовав свободу, я быстро села, одернула рубашку, по вине чьих-то загребущих рук задравшуюся по самую шею, наклонилась и с трудом нашарила штаны. Ботинки нашлись у входа, а вот куда я кинула куртку, так в темноте и не поняла. Вместо нее схватила со спинки стула куртку мага, решив, что имею полное моральное право воспользоваться его предметом верхней одежды, и поскорее вышла из комнатки.
В действительности я просто искала предлог сбежать, но тело решило, что раз его все равно подняли и заставили одеться, то будет не лишним заглянуть в будочку раздумий.
Ночь выдалась ясной и теплой. Высоко в небе мерцали привычные ко всему звезды. На дальней стороне Щабуду орали песни все еще не угомонившиеся гости купчихи Морозовой. Убаюкивающе шуршала листва в кронах, и подпевали кузнечики.
Уже на обратном пути в дом я притормозила и задумчиво прислушалась, стараясь понять, что насторожило меня в общей умиротворяющей атмосфере глубокой ночи. В безотчетной тревоге покрутилась на месте и решила проверить свою новоприобретенную лошадку с крайне неаппетитными гастрономическими предпочтениями.
Обойдя дом, уверенно шагнула в сарай, куда конопатый мальчишка увел наших лошадей, и пошла по проходу, заглядывая в каждый денник. Две хозяйские лошадки мирно спали, устроив головы друг у друга на спине. Тяжеловоз сотницы развалился на полу денника и иллюстрировал собой фразу «спать без задних ног». Бергамот, единственный, кто остался на ногах, зачем-то уткнулся рогатым лбом в противоположную от входа стену и громко, выразительно храпел.
Моей лошадки нигде не было.
Постояв в недоумении у закрытого денника, я дернула щеколду и заглянула внутрь. Даже от входа было понятно: моя всеядная красотка провела здесь какое-то время. На кирпичной перегородке виднелись отпечатки зубов, в кормушке торчал хвостик от недоеденной морковки, на полу благоухало свидетельство хорошего пищеварения, которому даже издохший петух не встал поперек кишок.
– Ну и где ты? – вслух посетовала я и услышала тихий испуганный визг.
Помянув лешего, выскочила из конюшни, завернула за угол здания. Там обнаружилась подвода с мешками и совершенно чужая черная лошадь с широкой белой полосой на морде.
Приглядевшись, я заметила, что в пасти у нее болтается нечто большое и мохнатое. И вот это мохнатое истерично верещало, извивалось и щелкало зубами.
– Ах ты колбаса с копытами! – вопило существо. – Да ты в курсе, на кого я работаю? Знаешь, что он с тобой сделает? Да ты по живодерне мечтать станешь! По кнуту плакать будешь!
Вернув себе возможность адекватно мыслить, я подошла и громким шепотом уточнила:
– Что здесь происходит?
Живность развернула ко мне морды, после чего лошадь выплюнула хвост болтавшегося существа и с радостным ржанием побежала ко мне.