– Это ничего не значит, – холодно напомнил Муромский. – У некоторых магов есть пространственные карманы, доступные только им. Он мог спрятать украденное там…
– Спрятать не забыл, а выйти из сокровищницы, значит, забыл? – насмешливо перебила я, посмотрела на купчиху и вернула голосу былую уверенность. – Прошу, дайте мне немного времени, чтобы осмотреть сокровищницу и воспользоваться поисковыми заклинаниями. Можно сколько угодно раз назвать Демьяна вором, но это обвинение не вернет вам утерянного украшения.
– Я не думаю, что есть смысл доверять посторонней… – вступил в спор маг, но Морозова властным движением руки остановила его.
Задумчиво осмотрев сперва меня, после застывших на пороге брата с сестрой, она остановила свой взгляд на Демьяне. Запустив пальцы в собственные волосы, купчиха вытащила из развалившейся прически еще одну шпильку, покрутила ту в пальцах и наконец приказала:
– Даю три часа на поиск. Если рясны не будут найдены к концу отведенного срока, то я пошлю официальную просьбу о разборе этого дела в Древотяпск, а пока маги будут добираться до Щабуду, все причастные к этому происшествию останутся моими недобровольными гостями, – взгляд купчихи остановился на Муромском, – абсолютно все.
Маг недовольно поджал губы, но оспорить фактически приказ Морозовой не посмел. Поклонившись в знак признательности, я развернулась и вместе с ребятами вышла из горницы.
– С чего начнем? – уточнил Ваня.
– С осмотра… – сказала я и осеклась при виде хорошо знакомой лошади, которая по странной прихоти вновь сменила цвет шкуры с черного на белый.
Опустив голову в компостную бочку всеядная чудо-юдо-лошадь с азартом гурмана выбирала из кучи комья и с громким чавканьем отправляла в рот.
– Да ты издеваешься! – ругнулась я и побежала спасать компост.
Лошадка подняла голову, приветливо заржала, но уловила некий нездоровый подтекст в моих решительных движениях и пугливо шарахнулась в сторону.
– Иди сюда! – рыкнула я, повелительно протягивая руку, но четвероногая не была дурой.
Воровато наклонившись, она сцапала мягкими губами подгнившую с одного бока морковь и дала деру. Я с боевым кличем рванула за ней. Вместе мы описали три полных круга вокруг компостной бочки, вытоптали траву, случайно опрокинули пустое ведро и едва не сбили застывших в немом изумлении Аленку с Иваном.
– Попалась! – победно выкрикнула я, хватая лошадку за шею. – Теперь глаз с тебя не спущу.
Лошадь возмущенно фыркнула, но сбежать повторно не посмела.
***
«Она издевается?» – выразительно подумали двое крепких мужиков, стороживших вход в сокровищницу.
Друзья косились не менее красноречиво, но я делала вид, что все идет по плану.
Чудо-юдо-лошадь успела по пути в сокровищницу подобрать с земли прошлогодний паданец и ради интереса куснуть угол развешенной для подсушки скатерти. Она охотно поднялась на крыльцо и теперь задумчиво тянула любопытную морду к эмалированному ведру, забытому кем-то в углу.
Да, проще было оставить ее во дворе, а не тащить за собой следом, но я сомневалась, что эта во всех смыслах удивительная скотина не отправится на поиски новых впечатлений, а я еще с Демьяном не разобралась.
Кстати, о нем.
Щелкнув пальцами, я переключилась на магическое зрение и осмотрела входные двери.
– Кто ставил защиту?
– Муромский, – с готовностью отрапортовал один из мужиков.
Я хмыкнула и покосилась на друзей. Те заговорщицки поиграли бровями.
Охранный контур, поставленный на двери сокровищницы, был неприступен, как Гребенчатые горы для улитки. Работа плетений и сложность узоров сразу выдавала мастера своего дела. Парочку сложных переходов я даже запомнила и тут же записала на полях в одной из тетрадей с конспектами.
Зато стены и окна покрывала лишь тонкая сеточка заклинания с многочисленными прорехами. В одну из таких смог бы пролезть не только Демьян, но и всадник верхом на моей неугомонной лошади. И одно только это наводило меня на определенные мысли.
– Ждите здесь, – скомандовала я друзьям, украдкой показала лошади кулак и потянула на себя тяжелые двери в сокровищницу.
Мужики-сторожа охотно рассказали о том, где и как был найден на утро сладко посапывающий Демьян, и показали два сдвинутых вместе сундука.
Покрутившись вокруг, я в качестве следственного эксперимента тоже попыталась умоститься на импровизированную постель, поняла, что лежать вот так, скрючившись в три погибели, поджав коленки к подбородку, на твердых и неудобных крышках – это не мое, и посочувствовала Демьяну. Надеюсь, Аленка догадалась передать ему согревающую мазь от болей в спине.
Под пристальными взглядами, прямо скажем, озадаченных мужиков и переминающихся за порогом друзей я обошла сокровищницу и притормозила у здоровенной картины, висевшей на противоположной от входа стене. В те времена, когда купчиха выходила замуж, маги уже освоили простенький принцип запечатления магических картинок, но Морозова предпочла работу художника, а не мага. И мне хватило одного только взгляда на полотно, чтобы понять почему.
Неизвестный автор польстил заказчице так, как не льстят и закадычные подружки на лавочке. И дело было даже не в паре десятках скинутых килограмм, которых в молодости у невесты, возможно, и не имелось, а в пропорциях лица и изяществе тела. Тут чуть носик укоротил, там овал подправил, здесь сделал чувственнее – и вот вам пожалуйста: диво-дивное, краса невероятная, глаз не оторвать.
На фоне прекрасной Морозовой ее благоверный казался невзрачным мужичонкой с горящими от радости глазами. Он обнимал льнущую к его плечу невесту в праздничных нарядах и был просто запредельно счастлив. И вот ему я на этой картине верила.
– Их-то и украли, – сообщил один из сторожей, указывая на височные украшения с яркими зелеными камнями, что были изображены на картине. – Вот, стало быть, здесь, за стеклышком все висело, а утром мы приходим – нетуть! Только молодой маг на сундуках похрапывает.
Оторвавшись от картины, я перевела взгляд на свадебный наряд, заботливо надетый на манекен и помещенный в специальную стеклянную витрину. Внимательно осмотрела прозрачные створки на предмет отпечатков или других следов, выдававших вора, но тот оказался не так глуп, чтобы давать подсказку.
– Не-не-не! Стой! – всполошился за моей спиной Иван.
Я развернулась и обнаружила свою белую лошадку, чья морда с интересом осматривала сокровищницу и жадно вдыхала воздух. К счастью, мужики посчитали, что худенькой мне будет достаточно одной створки двери, поэтому вторая осталась заперта на шпингалет и заклятье. Лошадь при всем своем желании не смогла бы пролезть сквозь такое узкое пространство, но то обычная, а у меня же чудо-юдо!
Хвостатая дернулась вперед, застряла в проеме и недовольно всхрапнула. Оглянулась назад и с видом модницы, влезающей в узкое платье, втянула бока.
– Свят-свят-свят! – воскликнул мужичок, осеняя себя знаком Триединого.
Я с не меньшим изумлением смотрела на то, как моя лошадка опровергает законы природы и без труда протискивается сквозь узенькую для нее щелочку внутрь сокровищницы.
– Это… Это как? – вслух подумал Иван.
– Это кто? – поддержала его сестрица.
И все, включая двух мужиков, вопросительно уставились на меня.
– Чудо-юдо-нечто-конь, – не стала я вдаваться в подробности и сделала шаг в сторону хвостатой нахалки, но та еще раз шумно поводила носом и неожиданно припала на передние ноги.
Точно взявшая след собака, лошадь решительно обошла сдвинутые сундуки, свернула в один из углов и загарцевала на месте, призывно поглядывая в мою сторону.
– Что там, девочка?
Я подошла, присела, внимательно осмотрела доски и обнаружила, что за шляпку гвоздя зацепилось несколько белоснежных волосков. Подозрительно знакомых волосков! Уж не наш ли ночной гость здесь побывал?
Наклонившись ниже, я оперлась одной рукой и, видимо, задела какой-то механизм. Часть досок под моим весом провалилась вниз, открывая небольшой лаз с крутым уклоном. Не успев среагировать, я как по горочке стремительно скатилась вниз, в темную яму. Где-то наверху довольно заржала моя коняшка, испуганно вскрикнула Аленка, загалдели мужики, и крышка пола встала на место.
– Васька! Ты цела? – услышала я приглушенный голос Ивана и вместо ответа с кряхтением перевернулась на четвереньки. Затылок тут же поприветствовал низкий потолок, правая нога в чем-то застряла, а руки обнаружили холодную и влажную землю.
– Василиса! – сверху громко постучали, обрушив на меня облачко пыли и земли. Я прочувственно чихнула, тем самым подавая сигнал, что жива-здорова, и щелкнула пальцами, выпуская магический светляк.
Огненная бабочка метнулась по сторонам, прогоняя тьму и помогая сориентироваться. По всему выходило, что под полом располагался прямоугольный провал, где хрупкая девушка или подросток могли с трудом встать на четвереньки. Возможно, ранее это был секретный тайник, куда прятали сундуки с сокровищами, но по каким-то причинам хозяйка не сочла место надежным, а после и вовсе забыла.
Подергав застрявшей ногой, я с трудом села, скрючилась в три, а может, и все четыре погибели, развернулась. Щиколотку оплетала полупрозрачная леска, но стоило дернуть ее, как одна из стенок тайника выпала, обнаружив за собой проход.
Пока я медитировала на неожиданно возникший лаз, наверху суетились, громко топали тяжелыми ботинками сторожа и привычно переругивались Аленка с Иваном.
– Почему ты не запомнил, куда она нажала?! – ругалась подруга.
– Я стоял в коридоре, возле тебя, на минуточку. Как я мог увидеть? – огрызался братец.
– Уберите лошадь! Животным не место в сокровищнице, – басил один из мужиков.
– Иго! – воинственно обижалось «животное».
– Мама! – по-бабьи вскрикнули и следом совсем уж истерично завопили: – Держите вашу зверюгу! Бесово отродье! А-А-А!!!
Философски вздохнув, я решила не ждать, пока меня вызволят, и вползла в лаз. Тот оказался узким и влажным. Земля липла к рукам и одежде, плечи фактически касались боковых стенок, а макушка то и дело считала неровности потолка. К счастью, я не страдала приступами клаустрофобии и не боялась запачкаться, но веселого в этом было мало.