(встает). Белкин, переписывай статью!
Голоса. Написал?
— Готова?
Степанова. Можно почитать, Одинцов?
Одинцов. Пусть Белкин. Леня, читай.
Белкин (читает вслух). «Сегодня в классе четвертом «Б» произошла драка…»
Зорина. Ой, как стыдно!..
Белкин (продолжает). «На уроке пропал мел, и дежурные Саша Булгаков и Васёк Трубачев сильно поссорились. Васёк Трубачев упрекнул Сашу Булгакова в том, что он нянчит своих сестричек…»
Во время чтения входит Васёк Трубачев и останавливается на пороге.
Синицына (шопотом). Трубачев!
Все быстро оглядываются. Белкин перестает читать.
Трубачев (подходит к Одинцову). Это… ты написал? Про меня? (Белкину.) Дай сюда… (Читает про себя.) Совершенно точно. (Одинцову.) Значит, ты против меня написал? (Поворачивается и, не дожидаясь ответа, уходит.)
Одинцов. Ушел…
Синицына. Вот что наделали!
Митя (входя). В чем дело? Куда это Трубачев помчался?
Степанова. Митя!..
Медведев. Белкин, дай Мите статью, пусть сам прочитает!
Митя. Конечно, давай, Одинцов, я сейчас почитаю. (Оглядывает всех.) Да что у вас тут случилось?
Степанова. Мы раньше не сказали тебе, Митя, у нас… Один из пионеров. Пусть сам прочитает…
Митя (читает статью). Ого, Одинцов пишет про Трубачева! Это для меня новость… (Читает молча.)
Все стоят вокруг.
Булгаков (подходит к Одинцову). Ты из-за меня написал?
Одинцов. Нет, я просто написал правду.
Митя (откладывает листок). Да-а… А Трубачев это читал?
Зорина. Он прочитал и ушел.
Глушкова. Он обиделся.
Митя. Устроил драку и сам обиделся. Никакой выдержки! Ну, придется поговорить с ним по-серьезному.
Общий шум.
Сергей Николаевич (входя). Здравствуйте! Что тут происходит? Трубачев чуть не сбил меня с ног и даже не остановился, когда я его окликнул… Здравствуйте, Митя! Что за шум?
Митя. Здравствуйте, Сергей Николаевич! А шум по поводу вот этой статьи. Читайте. (Протягивает Сергею Николаевичу статью.)
Оба читают. Ребята шепчутся.
Сергей Николаевич. Одинцов!
Одинцов, опустив голову, подходит к Сергею Николаевичу.
Это с Трубачевым ты просил посадить вас вместе?
Одинцов. Да, с Трубачевым и Булгаковым.
Сергей Николаевич. Закадычные друзья? А кто же тебе больше друг — Трубачев или Булгаков?
Одинцов. Они оба мои друзья!
Сергей Николаевич (кладет руку ему на плечо). Бывают, Одинцов, трудные положения у человека… Но если справедливость требует, то ничего не поделаешь, надо все преодолеть…
Митя. Вот уж не ожидал от Трубачева! Да еще по отношению к Саше Булгакову. Даже поверить трудно! (Снова читает листок и после паузы громко.) Постойте, а куда же все-таки делся мел?
Занавес
Пятая картина
Перед занавесом справа вход в дом Трубачева. Вечер. Медленно идет по сцене Мазин, за ним — Русаков.
Русаков. Я знаю, ты к Трубачеву идешь. Скажешь ему все…
Мазин. Я не Трубачеву скажу — всем ребятам скажу, что мел стащил я.
Русаков. Скажешь?
Мазин. Скажу. Что, испугался? Не бойся, я не про тебя, а про себя скажу.
Русаков. Да зачем?
Мазин. А затем, что из-за нас Трубачев страдает. Про него Одинцов статью написал. Вся школа узнает. Что же еще молчать!
Русаков. Да ведь статья из-за драки?
Мазин. А драка из-за кого?
Русаков. Из-за нас.
Мазин. То-то. Что ж, я молчать буду?
Русаков. Все равно не поможешь этим, только себя подведешь.
Мазин. Что?.. Ты, Петька, трус! Ты только за себя боишься, товарища тебе не жалко. Трубачева в газете протащили, его фамилию теперь вся школа читать будет, а ты… Эх, жизнь! И чего я только дружу с тобой!
Русаков. Я не трус, Мазин… Я только одного боюсь: я обещал, и мама за меня перед отцом поручилась… И если она узнает, что я опять что-то сделал, она не будет больше со мной, она уйдет.
Мазин. Птичья голова у тебя, Петька! И вообще ты только о себе думаешь… Не уйдет! А уйдет, так уйдет!
Русаков. А ты хочешь, чтобы твоя мать ушла от тебя, Мазин?
Мазин. При чем тут это?
Русаков. А при том, что ты ничего не понимаешь в моей жизни, а я… один… И ты лучше ничего не говори, если так…
Мазин. Как так?
Русаков молчит.
Ну ладно, я пошутил... Сейчас придумаю что-нибудь.
Русаков. Не надо… Это не такое, чтоб придумывать. Этого ты не можешь… и не надо…
Мазин. «Не можешь»! Я все могу.
Русаков. Нет… не надо… я сам. (Уходит за занавес слева.)
Мазин (смотрит ему вслед). Эх, жизнь… (Стоит в нерешительности у дома Трубачева.)
Пауза. Справа выходит Трубачев. Он идет медленно.
(Бросается ему навстречу.) Трубачев!
Трубачев отшатывается, хочет войти в дом.
Вот оно что… Трубачев!
Трубачев молчит.
У меня к тебе дело есть… Ты на все это не обращай внимания. Ну поссорился, ну подрался — велика важность!
Трубачев молчит.
Из каждой мухи слона делать, так это и жить нельзя!
Трубачев. Я и не делаю слона!
Мазин. Я не про тебя, я про Булгакова. Что это он нюни распустил? От одного слова скис…
Трубачев (резко). Он не скис! И нюни не распускал! Это не твое дело! (Хочет пройти.)
Мазин (про себя). Вот что… (Трубачеву.) Постой. Я к тебе как товарищ пришел. Ты об этой заметке не думай. Я тебя выручу, понятно? (Ласково.) Ты брось, не обращай внимания… Иди спать ложись как ни в чем не бывало… Ну, иди. (Обнимает Васька за плечи и тихонько подводит к дому.) Придешь — и ложись. Накройся с головой и не думай. Я тебя выручу… (Дергает звонок.)
Трубачев. Подожди, Мазин! Я ничего не боюсь… я… (Стучит кулаком в дверь.)
Мазин. Ну, бояться еще!.. Мы… им докажем…
Дверь открывается, Трубачев исчезает за дверью.
Мазин некоторое время стоит молча, затем медленно отходит, напевая про себя, потом, заломив на затылок шапку, поет громко: «Человек проходит как хозяин…»
Занавес
Шестая картина
Раннее утро. Четвертый класс «Б». Висит новая стенгазета. Крадучись входит Русаков.
Русаков. Никого еще нет… Хорошо… (На цыпочках подходит к стенгазете.) Ну и бессовестные! Вот бессовестные! Написали бы «один мальчик», а то полную фамилию напечатали… Ну ладно же! Не будет по-вашему… (Оглядывается, вынимает из кармана химический карандаш, плюет на ладонь и старательно замазывает везде фамилию Трубачева.) Раз Трубачев… два Трубачев… три… Где еще? (Отходит) Все! Вот Мазин обрадуется! Ай да Петька!
За дверью слышны голоса. Русаков прячется в конце класса за партами.
Степанова и Зорина (за дверью). Мы сегодня дежурные. (Входят.)
Степанова (с грустью). Вон газета наша висит…
Зорина. И смотреть на нее не хочется, так обидно делается. Старались, старались, первыми были — и вдруг драка…
Степанова (подходит к газете и всматривается в нее). Лида! Лида Зорина! Кто-то фамилию Трубачева замазал!
Зорина. Как замазал? (Подбегает к подруге.) Ой… и правда… Кто же это?
Степанова. Чернильным карандашом…
Входят Белкин, Медведев, Глушкова. Последним идет Одинцов. Ребята останавливаются у газеты.
Белкин. Ух, фамилия замазана!
Медведев. Это специально замазали!
Белкин. Жирно замазали!
Зорина. Одну фамилию только!
Глушкова. Эх, и попадет за это!
Белкин. Одинцов, видел? Пропала твоя статья!
Медведев. Не нужно было писать ее!
Русаков незаметно вылезает из своего угла и смешивается с ребятами.
Зорина. Неужели это кто-нибудь из нашего класса?
Степанова. Да когда же это? Мы первые пришли! Наверное, еще вчера вечером. Одинцов, как это случилось?
Одинцов (пожимает пленами). Не знаю… Белкин переписывал, и вы сами наклеивали. Не знаю…
Белкин. Вчера все было в порядке.
Входит Синицына, читает стенгазету.
Синицына. Ой, девочки! Когда же это он сделал?
Одинцов (резко). Кто «он»? Ты знаешь? Держи язык за зубами.
Синицына. Фу, что это мне держать язык за зубами! Это ты бы не расписывался в своей заметке! А то (дразнит): «Трубачев — мой товарищ, Трубачев — мой друг», а потом сам же на своего дружка написал! А теперь еще хуже будет, вот увидите!
Одинцов. Не твое дело! Уходи отсюда!
Синицына. И пойду! Скоро звонок. Мое дело маленькое… Кто замазал, тот и отвечать будет. Ему хуже всех придется. Не хотела б я быть на его месте!
Степанова. А я не хотела бы быть на твоем месте, Синицына. Ни за что, ни за что не хотела бы я быть на твоем месте!
Синицына. Скажите пожалуйста! Почему это?
Степанова. Потому что ты в классе как чужая!
Синицына. Чу-жая? А ты — своя?
Глушкова. Она своя! Она наша, и потому ей всех жалко! А тебе никого не жалко!
Синицына. А кого мне жалеть теперь? Вам надо было жалеть. А теперь вон довели… фамилию замазал!
Зорина. На кого ты думаешь? Говори прямо.
Синицына. На кого думаю — это мое дело. (