— Серьезная задача, — сокрушенно покачал головой Павлов.
— Серьезная, но выполнимая, — улыбнулся Николай Федорович. — Ты напрасно беспокоишься. Изложи все, что говорил мне о танковых и механизированных корпусах, и уверяю тебя — это заинтересует всех. Вопрос очень злободневный, и его надо выносить на самый высокий уровень. Ну, а в игре у тебя, думаю, проблем не будет.
— Дай-то бог, — проговорил Павлов и на прощание крепко пожал Ватутину руку.
В Москве обстановка по-прежнему оставалась сложной. Мерецков выглядел очень усталым. Василевский и Маландин работали с планом мобразвертывания и не уходили со службы сутками.
— Как раз вовремя! — встретил Ватутина начальник Генерального штаба. — Правительство оценило игру положительно. Сейчас включайся в подготовку совещания. Павлов проинформировал? Я ему звонил.
— Так точно. Его беспокоит и доклад и игра.
— Всех беспокоит. Это крупнейшая оперативно-стратегическая игра на картах. За «синюю» (западную) сторону играет Жуков, за «красную» (восточную) — Павлов. «Синяя» сторона (немцы) условно нападает, «красная» (мы) — обороняется. Чувствуешь, какой расклад? Игра преследует цель проверить реальность и целесообразность плана прикрытия и действия войск в начальный период войны.
— Какова наша задача?
— Генштаб под руководством наркома будет подыгрывать за Юго-Западное направление, ну и, конечно, готовить все материалы для игры. Это под твою ответственность. Дома-то был?
— Нет, прямо с поезда сюда.
— Разрешаю съездить на часок. Больше не могу. Дорога буквально каждая минута...
Домой Ватутин не поехал. С этой минуты в течение нескольких месяцев он основную часть служебного времени отдавал подготовке к игре. Игра охватывала фронт от Восточной Пруссии до Полесья. Со стороны «синих» должно было действовать свыше 60, у «красных» — более 50 дивизий. Обе стороны поддерживали мощные группировки авиации, обеспечивали все части и соединения поддержки и обслуживания. Особенно Николай Федорович требовал от операторов обязательного отражения в материалах игры последних действий гитлеровских армий в Европе.
23 декабря в Центральном Доме Красной Армии открылось совещание руководящего состава РККА. С первым докладом «Итоги и задачи боевой подготовки Сухопутных войск, ВВС и оперативной подготовки высшего комсостава» выступил начальник Генерального штаба К.А. Мерецков. Потом начались прения, которые длились до 29 декабря включительно. С докладами выступали командующий войсками Киевского Особого военного округа Г. К Жуков — «Характер современной наступательной операции»; начальник Главного управления ВВС Красной Армии П.В. Рычагов — «ВВС в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе»; командующий войсками Московского военного округа И.В. Тюленев — «Характер современной оборонительной операции»; командующий войсками Западного Особого военного округа Д.Г. Павлов — «Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированного корпуса в прорыв»; командующий Харьковского военного округа А.К. Смирнов — «Бой стрелковой дивизии в наступлении и обороне».
Доклады отличались глубиной изложения материала, злободневностью, практической направленностью. Всеобщее внимание привлекли доклады Павлова и Жукова. Содержательным показалось выступление героя Испании Рычагова. Большая доля критики и самокритики звучала в докладе Мерецкова.
В прениях по докладам выступило 60 человек. Все были единодушны в мнении, что вероятным противником Советского Союза будет гитлеровская Германия и вермахт сейчас является одной из лучших армий мира. Особо отмечался у немцев большой опыт ведения боевых действий, организация управления, взаимодействия, ведения современного боя. Большинство выступающих признали необходимость ускоренного формирования танковых и механизированных корпусов, перевооружения авиации, артиллерии, бронетанковых войск. Практически во всех выступлениях звучала тревога и глубокая озабоченность.
После Нового года большинство участников совещания разъехались по частям и штабам, лишь группа руководящих работников осталась на оперативно-стратегическую игру на картах. Руководил игрой нарком обороны.
Через много лет в своих мемуарах Жуков напишет: «Игра изобиловала драматическими моментами для восточной стороны. Они оказались во многом схожими с теми, которые возникли после 22 июня 1941 года, когда на Советский Союз напала фашистская Германия...
Общий разбор И.В. Сталин предложил провести в Кремле, куда пригласили руководство Наркомата обороны, Генерального штаба, командующих войсками округов и их начальников штабов. Кроме И.В. Сталина присутствовали члены Политбюро.
Ход игры докладывал начальник Генерального штаба генерал армии К.А. Мерецков. Когда он привел данные о соотношении сил сторон и преимуществе «синих» в начале игры, особенно в танках и авиации, И.В. Сталин, будучи раздосадован неудачей «красных», остановил его, заявив:
— Не забывайте, что на войне важно не только арифметическое большинство, но и искусство командиров и войск.
Сделав еще несколько замечаний, И.В. Сталин спросил:
— Кто хочет высказаться?
Выступил нарком С.К. Тимошенко. Он доложил об оперативно-тактическом росте командующих, начальников штабов военных округов и несомненной пользе прошедшего совещания и военно-стратегической игры.
— В 1941 учебном году, — сказал С.К. Тимошенко, — войска будут иметь возможность готовиться более целеустремленно, более организованно, так как к тому времени они должны уже устроиться в новых районах дислокации.
Затем выступил генерал-полковник Д.Г. Павлов. Он начал с оценки прошедшего совещания.
— В чем кроются причины неудач действий войск «красной» стороны? — спросил И.В. Сталин.
Д.Г. Павлов попытался отделаться шуткой, сказав, что в военных играх так бывает. Эта шутка И.В. Сталину явно не понравилась, и он заявил:
— Командующий войсками округа должен владеть военным искусством, уметь в любых условиях находить правильные решения, чего у вас в проведенной игре не получилось...»
Георгий Константинович не отметил в своих воспоминаниях, что Сталин, прервав Мерецкова, особенно болезненно отнесся к оценкам разведывательных сведений о германской армии в связи с анализом ее операций в Западной и Северной Европе и состояния войск Красной Армии. Сталин хотел слышать совсем не то, что говорил Мерецков, и это его раздражало. Слишком уж обескураживающими были данные начальника Генерального штаба. Обескураживающие, но правдивые данные готовил Ватутин, и он попытался взять слово, доказать достоверность сведений и состояния дел, но слова ему не дали. Впервые Ватутин ощутил сталинский гнев, хоть и кратковременный...
Через несколько дней Мерецков вызвал Николая Федоровича.
— Предстоит серьезная работа. Как ты уже знаешь, в феврале состоится совещание у наркома. Ты будешь на нем выступать с докладом о состоянии железных дорог в приграничных военных округах.
— Мой доклад будет единственным?
— Нет, будут доклады по укрепрайонам, производству вооружения, боеприпасов. В общем, все важнейшие вопросы обороноспособности страны. Времени очень мало. Приступай.
— От Генштаба и вам, наверное, придется выступать?
— Мне не придется. Начальником Генерального штаба назначен генерал армии Жуков. Ему и доложишь подготовленный материал. Я возвращаюсь в Управление боевой подготовки. Ну, рад встрече с Георгием Константиновичем? А ведь он крут, не в пример мне.
— Не буду скрывать, рад. Но и с вами жаль расставаться. Не знаю, выиграет ли дело от такой быстрой перемены начальников Генштаба...
— Ну, не нам это решать, — нахмурился Мерецков. Генералы тепло попрощались.
Новое задание предстояло выполнить в сверхсжатые сроки, но не это беспокоило Ватутина, его озадачило то непонимание, которое он встретил в Наркомате путей сообщения. Уже первое сравнение своих материалов с документацией железнодорожников показало явное несоответствие. По данным НКПС, положение с железными дорогами было чуть ли не блестящим. В диаграммах и справках пестрели цифры: длина путей достигла в 1940 году 106,1 тыс. км; грузооборот вырос по сравнению с 1913 годом в 6 раз и тому подобное. О том же, что наша сеть во многом уступает по пропускной способности той, которая создана предполагаемым противником, скромно умалчивалось. В ответ на недоуменные вопросы Ватутина и его помощников работники наркомата либо отмалчивались, либо ссылались на указания своего наркома Л.М. Кагановича. Несмотря на явное давление со стороны представителей НКПС, Николай Федорович решил свой доклад строить на основе объективных данных.
1 февраля, на следующий день после своего прибытия, новый начальник Генерального штаба вызвал к себе своего заместителя. Николай Федорович немного волновался, но, увидев знакомую плотную фигуру за письменным столом, успокоился. Жуков сосредоточенно читал какой-то документ, и настроение у него, судя по всему, было хорошее.
«Тоже побрился наголо по моде», — улыбнулся про себя Ватутин, вспоминая блестящие, как бильярдные шары, головы Тимошенко, Кулика, Павлова, Голикова...
— Здравствуй, Николай Федорович! — Жуков встал из-за стола и, пожав руку Ватутина, предложил сесть рядом. — Рад тебя видеть и передать привет из Киева. Тебя там помнят и, что странно для генерала, даже любят. Меня так больше побаиваются, а вот любить, не знаю... Я же Киев полюбил всей душой.
— Да, прекрасный город.
— Ну, хватит лирики. — Лицо Жукова приобрело обычное строгое выражение. — Буду просить у тебя первое время помощи. Ты ведь старожил Генштаба и вообще в штабной работе собаку съел.
— Какой там старожил, меньше года работаю.
— По нынешним временам это большой срок. Шапошников и Мерецков тебя хвалили, да я и сам видел, как ты подготовил документы к военной игре. Значит, освоил.
— Это не моя заслуга, а всего комсостава. Особенно хорошо работали генералы Василевский и Маландин.
— Слышал о них как об отличных генштабистах, скоро сам познакомлюсь в работе. Ты можешь не скромничать, твою работоспособность и знания я оценил еще в Киеве. Дел очень много, не тебе говорить, в какое тревожное время живем. А недоработок хватает, в том числе и в Генштабе. Я вот сразу обратил внимание, что ни у Генерального штаба, ни у наркома и командующих видами и родами войск не подготовлены командные пункты на случай войны. Как будем управлять войсками, передавать директивы, получать и обрабатывать донесения с фронтов? Да и Ставки Главного Командования не существует, не решен вопрос о ее структуре, составе, размещении, аппарате материально-технического обеспечения. Думаю поднять этот вопрос на совещании у наркома. Ты, кстати, готов к совещанию?