— Так точно, доклад по состоянию транспортных коммуникаций на Западе готов. Разреши доложить?
— Пока не стоит. Оставь, я сначала почитаю сам. У меня все, Николай Федорович. Каждое утро жду твоего доклада. Пока подумай, какие еще острые вопросы Генштаб не ставил перед правительством.
На следующий день доклад Ватутина проходил в более нервозной обстановке. Жуков был недоволен.
— Что-то уж больно мрачная картина у тебя нарисована, — проговорил он, нахмурив брови. — Насколько я помню, по данным штаба Киевского округа и Наркомата путей сообщения, все не так уж плохо. Нарком явно будет недоволен. Я уж не говорю о правительстве.
— За каждую цифру могу ручаться головой, — покраснел Ватутин. — Считаю просто необходимым доложить истинное положение дел, а не фантазии железнодорожников. Извини, по-другому не привык.
— Не кипятись! Голова мне твоя не нужна, не нужно и вранье. Изволь доказать свою правоту.
Николай Федорович молча разложил на столе документы, и генералы углубились в работу. В пять часов утра Георгий Константинович перевернул последний лист бумаги, отложил в сторону карандаш и удовлетворенно улыбнулся:
— Спасибо, Николай Федорович. Все цифры и выводы безупречны. Будешь докладывать первым и знай: я тебя поддерживаю полностью...
Совещание состоялось в конце февраля 1941 года.
— Пограничные железнодорожные районы мало приспособлены для массовой выгрузки войск, — начал свой доклад на совещании Ватутин. — Об этом свидетельствуют следующие цифры. Железные дороги немцев, идущие к границе Литвы, имеют пропускную способность 220 поездов в сутки, а наша литовская дорога, подходящая к границе Восточной Пруссии, — только 84. Не лучше обстоит дело на территории западных областей Белоруссии и Украины: здесь у нас почти вдвое меньше железнодорожных линий, чем у противника. Железнодорожные войска и строительные организации в течение 1941 года явно не смогут выполнить те работы, которые нужно провести...
— Подождите, — перебил его Тимошенко. — Вы разве не знаете, что еще год назад по заданию ЦК Наркомат путей сообщения разработал семилетний план технической реконструкции западных железных дорог?
— Так точно, знаю. Был и в НКПС. Планы и графики хороши, но на сегодняшний день почти ничего не сделано, разве что кое-где перешили колею и провели элементарные работы по приспособлению железнодорожных сооружений под выгрузку войск и вооружения...
Тимошенко еще несколько раз перебивал докладчика, чувствовалось, что доклад его раздражает и он ищет ошибки у выступающего, но все ответы Николая Федоровича были точны и убедительны. Жуков удовлетворенно кивал.
— Ну это только железные дороги, — не выдержал в очередной раз нарком.
— Товарищ нарком! Вы же знаете, что железнодорожный транспорт у нас основной, автомобилей мало, ничтожно мало, и малой грузоподъемности. Но при всем этом остальные транспортные коммуникации к войне тоже не готовы. Сеть шоссейных дорог в западных областях Белоруссии и Украины в плохом состоянии, многие мосты не выдерживают веса средних танков и артиллерии. Проселочные дороги вообще требуют капитального ремонта...
— Эка вы хватили, — поморщился Тимошенко...
В душе он был согласен с Николаем Федоровичем, знал, что это не субъективное мнение заместителя начальника Генерального штаба. Совсем недавно, 18 февраля, за № 867 на имя Сталина, Молотова и его пришло донесение командующего Западным Особым военным округом Павлова. Он просил выделить средства на реконструкцию дорог и писал: «Считаю, что Западный театр военных действий должен быть обязательно подготовлен в течение 1941 года, а поэтому растягивать строительство на несколько лет считаю совершенно невозможным». Читал Тимошенко и донесения других командующих округами. Но он знал, как болезненно воспринимает Сталин всякое напоминание о близкой войне, как стремятся отгородить вождя от нежелательных докладов Молотов, Каганович, Ворошилов, Берия.
Ватутин закончил, но и другие вопросы совещания не внесли успокоения в душу наркома.
Через день, во время очередного доклада начальнику Генштаба о сосредоточении большого количества немецких войск в Восточной Пруссии, Польше, на Балканах, о недостаточной боеготовности наших войск в приграничных округах, Жуков сказал Ватутину:
— Готовь материалы. Будем немедленно докладывать наркому. Он, кстати, с трудом отстоял нас от нападок Кагановича. Тот буквально рассвирепел, узнав наше мнение о состоянии железных дорог.
— Что же, если я не соответствую должности, прошу меня откомандировать из Генштаба, — обиделся Ватутин.
— Не горячись. Ведь это не только наше мнение, а всего Генштаба и Наркомата обороны. Относительно же своего соответствия узнаешь в праздничном приказе.
23 февраля 1941 года Ватутин был награжден орденом Ленина, и на следующий день они с Жуковым подробно докладывали наркому о недостатках в боевой подготовке войск, о состоянии мобилизационных планов, запасов, особенно по снарядам и авиабомбам. К сожалению, и промышленность не успевала выполнять заявки Наркомата обороны.
— Все это хорошо известно руководству, — устало заметил Тимошенко. — В настоящее время страна не в состоянии дать нам чего-либо больше. Я согласен с вашей оценкой положения. Вчера был у товарища Сталина. Он получил телеграмму Павлова и приказал передать ему, что при всей справедливости его требований о вооружении у нас нет сегодня возможностей их удовлетворить.
— Остается делать все, что только возможно в наших силах, — сказал Ватутин.
— И даже невозможное, — поддержал его Жуков...
Сумели ли они сделать все, что могли, по-настоящему, думается, не исследовано и сейчас.
В результате побед гитлеровской Германии и ее союзников в 1939—1941 годах их военно-экономический потенциал неизмеримо возрос. В распоряжении Гитлера были ресурсы не только союзников Германии, но и оккупированных стран Европы. Возможности экономики фашистской Германии возросли более чем в 2 раза по производству электроэнергии, чугуна, стали, автомобилей, добыче каменного угля, выплавке алюминия, в 3 раза — по добыче медной руды. В десятки раз выросли ресурсы по добыче нефти и бокситов. В 1941 году по сравнению с 1939 годом непосредственно в Германии производство чугуна и стали выросло на 28 процентов, цветных металлов — на 35, моторного топлива — на 56, добыча угля — на 23 процента... В 1940 и 1941 годах в Германии было выпущено около 300 тыс. станков. В 1941 году их насчитывалось в 2 раза больше, чем у Англии, и в 3 раза больше, чем у Советского Союза.
Все это позволило резко увеличить производство самого современного вооружения и военной техники. Придавая в «молниеносной войне» против СССР исключительное значение танкам, гитлеровское руководство добилось увеличения ежемесячного производства танков и штурмовых орудий со 180 в 1940 году до 270 в начале 1941 года. Пятую часть этой продукции давали чешские заводы. Вместо легких танков стали выпускаться в основном средние танки T-III и T-IV с 50-мм длинноствольной пушкой и более мощной броней. Вырос выпуск колесно-гусеничных бронетранспортеров.
Форсировался выпуск боевых самолетов, особенно истребителей Мессершмитт-109. В 1941 году в Германии был произведен 12 401 самолет. Их среднемесячное производство достигло 1030 штук. Усиленно шла модернизация самолетов всех типов. К моменту нападения на СССР боевой состав германской авиации состоял на 31 процент из истребителей и на 69 процентов — из бомбардировщиков.
Среднемесячное производство артиллерийско-стрелкового вооружения в 1941 году увеличилось более чем в 2 раза, а выпуск боеприпасов вырос так, что обеспечивал годовую потребность. Рос и германский военно-морской флот, особенно подводный. Так, если за пять довоенных лет было построено 57 подлодок, то к июню 1941 года — уже 147 и 428 находилось в постройке.
Вермахт, закаленный в боях, опьяненный победами на Западе и оснащенный самым современным вооружением, усиливался прямо на глазах. Танковая дивизия теперь насчитывала около 16 тыс. человек, от 150 до 200 танков, 27 бронемашин, 237 орудий и минометов. Немецкая пехотная дивизия насчитывала около 17 тыс. человек и 300 орудий и минометов. Все войска были в достаточной степени оснащены автоматическим оружием и, что самое главное, средствами радиосвязи.
Военно-воздушные силы состояли из пяти воздушных флотов, войск ПВО и воздушно-десантных войск. Флот состоял из одного-двух авиакорпусов, зенитного корпуса и отдельной авиаэскадры. Авиакорпус включал две-три эскадры бомбардировщиков, одну-две эскадры истребителей (в эскадре по штату около 100 самолетов), разведывательные и транспортные группы.
Военно-морской флот состоял из трех основных объединений надводных кораблей — «Запад», «Север», «Восток» — и подводного флота. Всего в составе флота насчитывалось 5 линкоров, 8 крейсеров, 43 миноносца, 161 подводная лодка, сотни вспомогательных судов и катеров.
Не следует забывать и союзников Германии. Уровень боевой подготовки их армий, характеристики вооружения отставали от немецких, но все же только в Италии под ружьем было около 1,5 млн человек, 16 тыс. орудий, 1500 танков, 2500 боевых самолетов. Мощный итальянский флот насчитывал 7 линкоров, 17 крейсеров, 108 эсминцев и миноносцев, 93 подводные лодки. Вооруженные силы Финляндии выросли до 650 тыс. человек и имели на вооружении 3500 орудий, около 100 танков и 307 самолетов. Примерно таким же военным потенциалом обладали Румыния и Венгрия.
В июле 1940 года в соответствии с планом «Барбаросса» началось стратегическое сосредоточение и оперативное развертывание вооруженных сил фашистской Германии у границ СССР. Меньше чем за год у советских границ гитлеровцы и их союзники сосредоточили 190 дивизий, свыше 4000 танков, около 5000 самолетов, рассчитывая одним ударом покончить с нашей страной. Войска были полностью укомплектованы, хорошо обучены, командиры имели хороший опыт управления войсками в боевых условиях. Основная масса солдат и офицеров участвовала в боях.