— Что ты меня так рассматриваешь? — спросил Николай Федорович у жены.
— Да выглядишь ты неважно. Почернел, постарел. Ведь даже не высыпаешься, не говоря об отдыхе. Уж не болен ли?
— Ну, стареть нам не положено, а выгляжу очень даже хорошо, худеть надо. Вот освободимся немного — займусь вплотную физкультурой. Одной зарядки мало. Можешь насчет здоровья не беспокоиться.
Но Татьяну Романовну бодрые речи мужа не успокаивали. Она еще помнила Ростов, когда больной брюшным тифом Ватутин ходил трое суток на службу. А совсем недавно он едва не погиб от аппендицита. Приступы начались еще в конце прошлого года, но даже после двух особенно тяжелых Николай Федорович отказывался от операции, ссылаясь на нехватку времени. После третьего приступа, который случился рано утром, Ватутин поклялся жене, что заедет перед работой в госпиталь, но, конечно, и не подумал этого сделать. Пришлось Татьяне Романовне звонить старому заслуженному хирургу В.Ф. Мандрыке. Тот сам примчался в Генеральный штаб, выдворил из приемной и кабинета Ватутина всех посетителей и потребовал, чтобы Николай Федорович немедленно с ним вместе отправился в госпиталь на операцию, и через несколько часов Ватутин очутился на операционном столе.
— Даже я, старый хирург, удивляюсь, как он мог работать с приступами такой боли, — сказал Мандрыка в тот же день Татьяне Романовне.
Сейчас, глядя на улыбающееся лицо мужа, Татьяна Романовна мысленно перебирала в памяти все перипетии их совместной жизни, радости и огорчения.
— Ладно уж, верю, что здоров, — сказала она наконец. — Завтра, а точнее, сегодня опять рано вставать.
— Жуков разрешил в это воскресенье отдохнуть. Поедем за город, на Пахру, возьмем детей, покупаемся, позагораем...
Разговор этот происходил в ночь на 21 июня 1941 года.
В предвкушении завтрашнего отдыха Николай Федорович старался решить как можно больше вопросов. С начальником Генерального штаба за день встречались раза четыре, и вечерний вызов к Жукову не показался неожиданным. Вид у Георгия Константиновича был встревоженный.
— Звонил Пуркаев (начальник штаба Киевского военного округа. — С.К.), — сказал Жуков. — Докладывает, что к нашим пограничникам перебежал немецкий фельдфебель. Немец утверждает, что войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется завтра утром... Я уже доложил об этом товарищу Сталину и наркому обороны. Приказано прибыть с Тимошенко в Кремль. Ты поедешь с нами. До того времени, как Тимошенко за нами заедет, давай набросаем проект директивы войскам. В ней надо указать только самое главное.
— Думаю, надо немедленно приводить войска в полную боевую готовность, занять боевые позиции, рассредоточить авиацию и начать выдвижение резервов.
— Да-да, давай думать...
Когда раздался звонок наркома, проект директивы был готов. Тимошенко быстро прочитал его и согласился с текстом.
В машине некоторое время все молчали.
— Это же война! — не выдержал Николай Федорович.
— Да, война, — почти одновременно ответили Тимошенко и Жуков. — Надо во что бы то ни стало добиться у товарища Сталина разрешения о приведении войск в полную боевую готовность, — добавил Георгий Константинович, и все молча согласились с ним.
Сталин встретил генералов один, был встревожен и озабочен.
— А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? — спросил он резко.
— Нет, — ответил Тимошенко, — мы считаем, что перебежчик говорит правду.
В кабинет тихо входили члены Политбюро. Сталин быстро и коротко проинформировал их и, помолчав, спросил:
— Что будем делать?
В кабинете воцарилась продолжительная тишина, которую нарушил Тимошенко:
— Предлагаю немедленно дать директиву войскам о приведении приграничных округов в полную боевую готовность.
— Читайте! — сказал Сталин.
Георгий Константинович сделал шаг вперед и, раскрыв папку, прочитал проект директивы. Сразу же заговорил Сталин:
— Такую директиву сейчас давать преждевременно. Может быть, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений.
Николай Федорович хотел запротестовать, но под тяжелым взглядом Сталина понял, что его решение окончательное. Жуков кивнул ему, и они быстро вышли в приемную. Разложив на столе бумаги, Ватутин быстро набрасывал новый текст. Георгий Константинович сразу поправлял и уточнял некоторые детали.
Новый проект директивы Сталин выслушал спокойно, взял текст, сам еще раз прочитал его и, внеся некоторые поправки, передал на подпись наркому. Текст директивы гласил:
«Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО.
Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота.
1. В течение 22—23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.
3. Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;
в) все части перевести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
21.6.41 г.
Тимошенко, Жуков».
ТРУДНЫЕ ДНИ СОРОК ПЕРВОГО
С подписанной директивой Николай Федорович немедленно выехал в Генштаб, где сразу же приступил к ее передаче в округа. 22 июня в 00 часов 30 минут директива была передана в округа и наркому Военно-Морского Флота.
Николай Федорович вернулся с узла связи в свой кабинет, отдал распоряжение всем работникам Генштаба и Наркомата обороны оставаться на рабочих местах, вызвать на службу всех отпускников и командированных. Позвонил домой.
— Ночевать не ждите, — сказал он жене и сразу положил трубку.
Через несколько минут зазвонил телефон — нарком приглашал к себе.
Тимошенко и Жуков, видимо, совсем недавно прибыли из Кремля.
— Как дела с директивой? — спросил Жуков.
— Директива передана в войска в 00.30 минут, — посмотрел на часы Николай Федорович.
Тимошенко сразу поднял трубку телефона правительственной связи.
— Разрешите доложить, товарищ Сталин, — глухо сказал он. — Примерно в 00 часов со своего командного пункта в Тернополе мне позвонил командующий Киевским округом Кирпонос. Докладывает, что в наших частях появился еще один перебежчик — немецкий солдат 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии. Он переплыл реку, явился к пограничникам и сообщил, что в 4 часа немецкие войска начнут наступление. Директива в округа передана в 00.30 минут. Кирпоносу было приказано немедленно передавать директиву в войска и как можно скорее приводить их в полную боевую готовность. — Тимошенко с минуту помолчал, вслушиваясь, и сказал: — Есть! — и положил трубку.
— Все, товарищи! Приказано держать связь с округами и докладывать в экстренных случаях. Садитесь и давайте подумаем, что мы еще не сделали, что упустили.
— Меня больше всего беспокоит, что мы опоздали с директивой, — задумчиво проговорил Ватутин.
— Да, если перебежчики сказали правду, дело неважное, — поддержал его Жуков. — Как бы то ни было, надо рассчитывать на худшее, а войска, конечно, не успеют провести все мероприятия...
За окнами начало сереть небо. Большие часы в углу кабинета гулко ударили три раза. Резко зазвонил телефон. Тимошенко взял трубку и посмотрел на часы. Было 3 часа 7 минут. С узла связи доложили, что командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский по ВЧ пытается связаться с начальником Генерального штаба. Тимошенко протянул трубку Жукову. По мере того как Жуков слушал, лицо его все больше мрачнело.
— Ваше решение? — спросил он резко и повернулся к Тимошенко: — Октябрьский сообщает, что система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества самолетов. Флот приведен в полную боевую готовность. Севастополь затемнен. Командование флота предлагает встретить самолеты огнем ПВО кораблей и базы. Что ответим морякам?
— Надо открывать огонь! — сказал Ватутин.
— Надо, но это же война! — перебил его Тимошенко. — И все же другого выхода нет. Пусть действуют, только предварительно доложат своему наркому.
Жуков быстро дал указания Октябрьскому, положил трубку, но тут же перезвонил на узел связи.
— Прошу проверить связь с приграничными округами, быть в полной готовности! С Кузнецовым, Павловым, Кирпоносом и их начальниками штабов соединять немедленно. Все!
В том, что началась война, никто из присутствующих не сомневался. Зазвонил телефон.
— Три часа тридцать минут, — сказал Жуков и взял трубку.
Начальник штаба Западного Особого военного округа генерал В.Е. Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Через пять минут генерал М.А. Пуркаев доложил, что немецкие самолеты бомбят города Украины. Еще через пять минут командующий Прибалтийским округом генерал Ф.И. Кузнецов доложил о бомбежке Каунаса и других городов Прибалтики.
Жуков немедленно доложил обо всем Сталину и получил команду прибыть с Тимошенко в Кремль.
— Николай Федорович, — повернулся он к Ватутину, — мы уезжаем в Кремль. Прошу тебя все время находиться на связи и докладывать обстановку, важна каждая мелочь...