В этот критический момент Манштейн наконец оторвал свой взор от Обоянского шоссе. В Берлин полетели срочные телеграммы с просьбой о подкреплении. Манштейн уверял верховное командование вермахта, что если получит помощь, то непременно выиграет «третье наступление на Востоке». Помощь он получил.
Лучшие танковые силы, эсэсовские дивизии «Рейх», «Мертвая голова», «Адольф Гитлер», 3-й танковый корпус, вооруженные самыми современными танками, оружием, начали перегруппировку. Манштейн поворачивал основные силы на северо-восток, чтобы, двигаясь вдоль железной дороги Белгород—Обоянь—Курск, выйти в район Прохоровки, захватить переправы на реке Псел и с прохоровского плацдарма ударить на Обоянь уже с востока, чтобы затем выйти на шоссе Обоянь—Курск.
Не бездействовал и Ватутин. Решением Ставки он получил от Степного фронта (с 24.00 9 июля. — С.К.) 5-ю гвардейскую, 5-ю гвардейскую танковую армии и готовил контрудар. В нем предполагалось задействовать 1-ю танковую и 6-ю гвардейскую армии, наносившие удар с рубежа Меловое, Круглик на Яковлево. Из района Прохоровки главный удар наносила 5-я гвардейская танковая армия и часть сил 5-й гвардейской армии. Тремя стрелковыми дивизиями переходила в наступление 7-я гвардейская армия.
Вечером 11 июля Николай Федорович в последний раз перед сражением заслушивал командарма 5-й гвардейской танковой армии генерала П.А. Ротмистрова и командующего 5-й гвардейской армией генерала А.С. Жадова.
— Ваш удар будет главным, — сказал он Ротмистрову. — Специфика его в том, что Манштейн тоже наступает. Надо не только выдержать встречный удар, но и опрокинуть противника. Хватит ли сил?
— В строю более 800 танков и САУ, — немедленно ответил Ротмистров. — Построение армии в два эшелона: в первом — три танковых корпуса, во втором — механизированный корпус и мощный резерв.
— Это хорошо. Прошу еще учесть, что «тигры» и «пантеры» особенно опасны на дальней дистанции. Тридцатьчетверка до них не достает.
— Знаем, товарищ командующий. Мы специально отрабатывали приемы сближения, используя лучшую маневренность наших танков...
Так же четко и уверенно докладывал командарм 5-й гвардейской.
Ночью Ватутин выехал на КП Ротмистрова. Василевский убыл в 69-ю армию. Всю ночь кругом горели поля спелой пшеницы, деревни, а земля и без того не успевала отдохнуть от дневного зноя. Проверив в последний раз систему управления у танкистов, Ватутин заехал к Жадову и к утру вернулся на свой КП. Пожары стихли. Вместе с утренним туманом осел и угарный дым. Из-за леса поднималось горячее июльское солнце, освещая тихие берега речушки Псел, остатки домов деревни с поэтическим названием Прелестное. Ровно в 7 часов утра 12 июля взревели моторы советских танков и пошла, пошла вперед, набирая скорость, несокрушимая лавина. А навстречу ей в последнем отчаянном броске спешили эсэсовские дивизии.
О знаменитом танковом сражении под Прохоровкой, где сошлись в смертельной схватке с обеих сторон около двух тысяч танков, написано и сказано много. Итог его тоже известен всем. Хотелось только привести высказывание бывшего командира танковой дивизии СС «Мертвая голова» группенфюрера Гельмута Беккера: «Я находился на наблюдательном пункте на крыше одного из домов и наблюдал в бинокль за движением своих войск. Все танковые дивизии развернулись точно по плану и двинулись, уверенные в успехе наступления. В этот момент я заметил на горизонте тучи пыли. Нельзя было разглядеть, кто их поднял, но они все увеличивались в размерах, а вскоре из этих туч стали появляться русские танки. «Это русские двинули свои резервы», — сказал я своему начальнику штаба и понял, что теперь наступление будет сорвано и что битву за Курск мы проиграли».
Вот так, еще 12 июля, гитлеровский генерал понял, какой его ожидает финал.
Надо сказать, что наши военачальники к тому времени еще не были уверены в своей победе. 13 июля на КП Воронежского фронта прибыл Жуков. Там же находился командующий Степным фронтом Конев. Все они пришли к единодушному мнению, что об окончательном успехе еще говорить рано.
Николай Федорович в первый раз вздохнул спокойно, пожалуй, только в ночь на 15 июля. Днем фотограф одной из авиационных частей, обрабатывая пленку, обнаружил в глубине боевых порядков противника свежевырытые окопы и траншеи. Но только через несколько дней Ватутин с уверенностью донес в Ставку:
«Контрудар 5 гв. ТА Ротмистрова и 5 гв. А Жадова начался 12.7.43 г. в 8 часов 30 минут. В результате контрудара правый фланг Жадова продвинулся около 4 км, а левый фланг был потеснен танковыми частями противника также около 4 км.
Танковая армия Ротмистрова с приданными ей 2 и 2 гв. тк, непосредственно юго-западнее Прохоровки на узком фронте сразу вступила во встречное сражение с танковым корпусом СС и 17 тд противника, которые двинулись навстречу Ротмистрову. В результате на небольшом поле произошло ожесточенное массовое танковое сражение.
Противник потерпел здесь поражение, но и Ротмистров понес потери и почти не продвинулся вперед. Правда, Ротмистров не вводил в бой своего мехкорпуса и отряда Труфанова, которые частично использовались для парирования ударов противника по армии Крюченкина и по левому флангу армии Жадова.
Одновременно с этим Катуков с Чистяковым нанесли ряд ударов по 48 тк противника, причинив ему значительные потери.
В результате этих боев главная группировка противника окончательно была обескровлена и разгромлена. 13.7.43 г. противник производил слабые атаки на прохоровском, обоянском и ивнянском направлениях, а 14.7.1943 г. перешел здесь к обороне и продолжал проявлять активность лишь против Крюченкина. Однако было ясно, что и против Крюченкина он выдохся, силы его были истощены...
На корочанском направлении противник, оттеснив 7 гв. армию Шумилова к востоку от Крутой Лог, силами 3 тк (6, 7 и 19 тд), 167, 168 и 198 пд устремился на северо-восток против армии Крюченкина и к 15.7.43 г. добился здесь некоторого территориального успеха, овладев Мал. Яблоков, Плота, Ржавец, Выползовка и Александровка.
Однако уже 12 и 13.7 армия Крюченкина за счет ресурсов фронта была усилена десятью иптапами, одним полком PC, одним танковым полком, а затем и одной тяжелой пушечной бригадой. Кроме того, части Крюченкина поддерживались частью сил 5 мк и отряда Труфанова из армии Ротмистрова. Это усиление дало возможность нанести большие потери противнику и остановить его наступление.
Противник с утра 16.7 на участке Крюченкина перешел к обороне. 7 гв. армия Шумилова провела несколько контратак, приковывая на себя тем самым часть сил противника...
Как только противник перешел к обороне, начались контратаки наших войск и сильная боевая разведка. Вскоре был обнаружен отход противника. Войска Воронежского фронта начали немедленно преследовать противника и к исходу 23.7.43 г. восстановили положение»[5].
В этом донесении, по сути дела, представлена вся картина Курской битвы на южном фасе дуги, но выводы Ватутин смог сделать только спустя еще несколько дней. После двадцатисуточной тяжелейшей борьбы Николай Федорович докладывал:
«I. План противника сорван. Нигде противнику не удалось прорвать нашего фронта. Он лишь потеснил наши войска на глубину до 40 км.
Противник втянул в эту операцию все свои резервы с юга, стянул сюда свою авиацию. Это дало возможность в более легких условиях начать наши наступательные операции в районе Орла и на юге.
Противник, стянув в район Белгорода крупные силы и не достигнув цели, понес огромные потери и потерпел поражение...
При отходе противник оставил на поле боя трофеи — орудия, машины и другое военное имущество, большей частью разбитое. Много подбитых танков и машин он эвакуировал. Трофеи подсчитываются.
К настоящему времени противник до пяти-шести довольно потрепанных дивизий направил для действий против ЮЗФ, ЮФ и в район Орла. Остальные его силы сели на старом оборонительном рубеже.
II. Войска фронта проявили большое упорство в обороне... Ни одна часть не погибла и в окружение не попала. Большую маневренность проявили иптаповские полки и ибр. Менее маневренными оказались танковые соединения. Все части фронта налицо...
к 15.7.43 г., т. е. к моменту перехода противника к обороне, а также и в настоящее время войска фронта вполне боеспособны...
к 20.7.43 г. войска Воронежского фронта несколько пополнены людьми и матчастью. Стрелковые дивизии 6 гв. армии имеют каждая по 5300 человек.
III. Работа авиации носила напряженный характер. Авиация Воронежского фронта за период с 5 по 17.7 произвела 10 821 самолето-вылет.
IV. Общий вывод: к настоящему времени войска фронта, нанеся поражение противнику и восстановив свое прежнее положение, способны вести активные наступательные действия...»[6]
Это донесение Николай Федорович писал, когда уже наступали войска Западного, Брянского и Центрального фронтов, когда началось долгожданное освобождение Донбасса Южным и Юго-Западным фронтами. Ох, как хотелось ему, при его столь нетерпеливом характере, тоже рвануться вперед, но он понимал, что фронту в оборонительных боях досталось, как никому, что нужно время для пополнения сил. К сожалению, и тогда и много лет спустя не все военачальники, а позже и историки поняли, почему на северном фасе Курской дуги немцы продвинулись на расстояние несколько километров, а на южном — на 35 и даже 40. Не только мемуаристы, но и серьезные исследователи ставили это в вину командованию Воронежского фронта, упрекали за неспособность правильно построить и организовать оборону. Трудно сказать, с какой целью появились сомнения в полководческом таланте Н.Ф. Ватутина.
Даже такой глубоко уважаемый военачальник, как К.К. Рокоссовский, писал: «Центральный фронт правильнее расставил силы. Мы сосредоточили их на том участке, который для войск фронта представлял главную угрозу, и враг не смог одолеть такую концентрацию сил и средств. Воронежский фронт решал задачу обороны иначе: он рассредоточил свои силы почти равномерно по всей полосе обороны. Именно этим я объясняю причину, почему враг, наносивший удар (как и у нас) на узком участке, смог здесь продвинуться на сравнительно большую глубину, и, чтобы остановить его, пришлось втянуть в оборонительное сражение значительные силы и резервы Ставки».