Ватутин еще не совсем оправился от болезни. Похудевший, с полотенцем на шее, которым непрерывно вытирал холодный пот, он тем не менее был в хорошем настроении, уверен в себе.
— Ну уж нет, Георгий Константинович. Уверен, что под Бердичевом мы опередим немцев. Корпус сосредоточить не так просто, даже танковый. Нужно время, а его у Манштейна нет. Будем бить его полки по частям на марше, в предбоевых порядках. Я уже дал команду Рыбалко и Катукову. Вот под Житомиром дело серьезней, но у меня здесь приготовлен Манштейну сюрприз.
— Опять сюрпризы? У тебя ведь и так сил достаточно.
— Вот именно, организую удар с фронта и с флангов. Я приказал Гречко атаковать Житомир с востока, Черняховскому обойти город с северо-запада, а Леселидзе с Рыбалко — с юго-востока.
— В котел хочешь загнать?
— Очень хочу, но, наверно, не смогу. После Сталинграда немцы боятся окружения. Думаю, просто отойдут.
— Отлично. Только все же не упускай из виду Бердичев.
— Буду следить лично...
Ватутин не ошибся. При первых же концентрических атаках на Житомир Манштейн испугался окружения и начал отходить. 31 декабря советские войска ворвались в город. Что касается 48-го танкового корпуса, то он действительно, так и не успев сосредоточиться, был разбит в предбоевых порядках. Командир же 13-го армейского корпуса, отброшенного к Бердичеву, докладывал, что его соединение практически не существует: в дивизиях на передовой осталось всего по 150—300 человек, а пехоты в целом не более чем на один полк.
Манштейн искал спасение в переброске резервов, в реорганизации управления. Отрезанные в каневском выступе правофланговые соединения 4-й танковой армии он переподчинил переброшенному из Апостолова в Умань управлению 6-й армии, а остатки соединений последней составили отдельный 44-й корпус. Но это были санитарные меры. Немцы держались только под Бердичевом. На остальных участках ватутинцы шли вперед. 3 января они освободили Новоград-Волынский, 4 января — Белую Церковь. За Бердичевом Ватутин следил лично. «Здесь, — писал Жуков, — действовали войска 1-й танковой армии генерала М.Е. Катукова и 18-я армия генерала К.Н. Леселидзе. Ввиду слабой организации боя 1-я танковая армия понесла потери, успеха не добилась, и лишь 5 января, после вмешательства Н.Ф. Ватутина, Бердичев был освобожден».
Разрыв между центром 4-й танковой армии и каневской группировкой достиг 110 километров, и Ватутин немедленно повернул туда 1-ю танковую и 38-ю армии. Танкисты во взаимодействии с 40-й и 27-й армиями получили задачу наступать в направлении Христиновки для соединения со 2-м Украинским фронтом. Выполняя эти указания, войска 10 января вышли на рубеж Винница, Жмеринка, Христиновка, Умань и юго-восточнее Жашкова охватили каневскую группировку гитлеровцев с северо-запада.
Все эти сутки штаб 1-го Украинского фронта работал непрерывно. Даже в новогоднюю ночь отвлеклись на каких-то полчаса. Столь стремительный темп наступления начал беспокоить Ватутина из-за того, что отставал 2-й Украинский фронт. О близком соединении в районе Христиновки говорить пока было рано. Забеспокоился и Жуков, начал собираться к Коневу. Перед отъездом самым серьезным образом обсудил ситуацию с Ватутиным.
— Все это мне очень напоминает Ахтырку, — волновался Ватутин. — Правда, сейчас у меня сил больше, а у Манштейна с резервами плохо. Но если сопоставить разведданные фронта и Генштаба, то мой старый знакомый готовит контрудар. На сегодняшний день с других фронтов и из Германии на винницкое, жмеринское направления и под Умань прибыло четыре корпусных управления, 16 дивизий, значительные силы авиации. Точно установлено, что три дивизии взяты из группы армий «Север».
— Это хорошо, — удовлетворенно заметил Жуков. — Ленинградский, Волховский и 2-й Прибалтийский фронты сейчас готовят наступление. Считай, что ты им помог. Хуже другое. Вопреки своей же директиве по Западному фронту немцы продолжают снимать войска с Запада и перебрасывать к нам. Так что Манштейн еще получит подкрепления.
— Тогда со дня на день надо ждать контрудара. Или с часу на час.
— Что думаешь предпринять?
— Надо остановиться на достигнутых рубежах и переходить к обороне. Контрудары лучше встречать на подготовленных позициях. Ну и конечно, маневрируя, остановить врага.
— Согласен. Буду поддерживать тебя в Ставке. Видимо, нужна передышка. Это подтверждают и события у Конева.
Николай Федорович оказался прав. 11—12 января Манштейн сильными танковыми группировками при поддержке нескольких сотен самолетов нанес контрудар из районов севернее Умани и восточнее Винницы по флангам выдвинутых вперед 1-й танковой, 38-й и 40-й армий. 14 января контрудары последовали и на других участках фронта. Для Ватутина они не были неожиданными. Он успел отдать приказ войскам остановиться на достигнутых рубежах и сосредоточить все силы на отражение контрударов. На второй день оборонительных боев позвонил Жуков.
— Ну что, Николай Федорович, держишься?
— Так точно. Выдержим. Сил достаточно, хорошо используем авиацию.
— Ну и отлично. Скажу по секрету: можешь начинать подготовку к наступлению. Скоро будет директива Ставки.
— Так ведь идут бои.
— Ничего, Николай Федорович, тебе не впервой. Справишься?
— Так точно...
Две недели шли ожесточенные бои, и хотя немцам на отдельных направлениях удалось продвинуться на 25—30 километров, стоило им это последних сил. Танки Катукова и пехота Москаленко зарылись в землю и сметали с лица земли атакующих гитлеровцев. Летчики Красовского добивали еще на марше подходящие резервы Манштейна. 2-я воздушная армия произвела 4200 самолето-вылетов. И все это время Ватутин готовил новую наступательную операцию. Наконец Манштейн выдохся. Закончилась Житомирско-Бердичевская операция. Итоги ее были внушительны. 1-й Украинский фронт отбросил 4-ю и 1-ю танковые армии врага на 80—200 километров. Было уничтожено 72,5 тыс. германских солдат и офицеров, 1227 танков, 1311 орудий и минометов. Захвачено 5 тыс. пленных, 246 танков, 1087 орудий и минометов, 3246 автомашин. Правым флангом войска фронта вышли на подступы к Ровно и Шепетовке, перерезав важную линию железной дороги Вильнюс—Одесса и прервав сообщение групп армий «Центр» и «Юг». Левофланговые армии нависли над каневской группировкой врага.
Все командующие армиями и начальник штаба фронта были награждены только что введенным орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени. Ватутин, как и за Киевскую операцию, остался без награды. Николай Федорович тяжело переживал такую несправедливость, но вида не подавал, глуша обиду в работе.
Директива Ставки от 12 января 1944 года предусматривала в кратчайший срок окружить и уничтожить группировку противника в районе каневского выступа путем наступления армий левого крыла 1-го Украинского и правого крыла 2-го Украинского фронтов по сходящимся направлениям на Шполу, создавая возможность дальнейшего удара с выходом войск фронтов на Южный Буг. Ставка сознательно уменьшала кольцо окружения. Это должно было позволить наступающим армиям миновать танковые заслоны врага, созданные севернее Умани и северо-западнее Кировограда, и облегчить уничтожение корсунь-шевченковской группировки. Войска всех Украинских фронтов готовились к наступлению. Шло активное пополнение людьми и боевой техникой. 1-му Украинскому фронту были переданы 47-я и 2-я танковые армии. Только за период с 22 января по 3 февраля фронт получил 400 танков. Значительно усиливались и другие фронты. Ставка готовилась провести почти одновременно три операции, объединенные общим замыслом: Корсунь-Шевченковскую, Ровно-Луцкую и Никопольско-Криворожскую.
Небольшая пауза на юге не дала передышки врагу. С середины января на него обрушили удары войска Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов. Непрерывно следовали атаки на центральном направлении. На совещаниях высшего руководства рейха шли мучительные поиски путей спасения стратегической обороны на Восточном фронте. Знало ли гитлеровское командование об опасном положении каневского выступа? Безусловно. Но Гитлер видел в нем последнею надежду удержаться на Днепре и приказал Манштейну выбросить из головы даже мысли об отходе из Канева.
К началу Корсунь-Шевченковской операции в каневском выступе оборонялось 9 пехотных дивизий, танковая дивизия, моторизованная бригада с многочисленными средствами усиления из состава 1-й танковой и 8-й армий. Войскам 1-го и 2-го Украинских фронтов приходилось готовиться к наступлению в очень сложной обстановке. Особенно тяжело было Ватутину. Ведь он по-прежнему отражал контрудары Манштейна в районе Винницы. Вот пример одного из приказов, направленного в то время в войска Ватутиным:
«Командармам 38, 3 гв. танковой, 2 и 1 танковым. Противник попытается в районе Зозов расширить свой прорыв, и не исключена возможность удара противника из района Зозов в северном направлении на Казатин с целью свертывания наших боевых порядков.
Для воспрепятствования этому к 6.00 29.1.44 Самгородок, Спиченцы вывожу главные силы 3 гв.ТА.
В результате наших перегруппировок на рубеже Голендра, Спиченцы, Оратов действуют четыре армии, из них 3 танковые.
С целью конкретизации задач и лучшего взаимодействия между армиями приказываю:
1. Ответственность за прочное удержание всего рубежа Голендра, Ротмистровка, Андрусовка, Россоша, Оратов возлагается на командарма 38-й, в руках которого оставляю все средства усиления, приданные мною. Этими средствами обязываю командарма 38 маневрировать и быстро бросать их на угрожающие направления.
2. Командарму 3 гв. танковой отвечать за рубеж Голендра, Ново-Гребля, Ротмистровка, Андрусовка. Главное внимание рубежу: Шендеровка, Ротмистровка, Андрусовка. В этой полосе действий командарму 3 гв. ТА организовать взаимодействие со стрелковыми войсками, действующими на данном рубеже.
3. Командарму 2-й танковой отвечать за рубеж иск. Андрусовка, Россошня, Яблонивицы, Оратов, организовать взаимодействие со стрелковыми войсками 38 армии. Принять в свое подчинение 31 тк 1 ТА.