— Дорогие товарищи! — сказал он тихим голосом. — Разрешите еще раз поздравить вас с высоким званием красного командира. Вы теперь являетесь основой боевой мощи нашей армии, ее становым хребтом, но не забывайте, что вы не каста, а ветвь единого могучего организма. Вы — дети трудового народа, его плоть и кровь. Помните о том, что новая война будет другой, более сложной, поэтому уходите от стереотипов, будьте в военных вопросах всегда новаторами. Повторяю — новаторами. Еще раз поздравляю вас, товарищи!
— Ура! — дружно пронеслось под сводами зала.
Все, что говорил полководец в тот памятный вечер, Ватутин помнил хорошо всю жизнь. И не только помнил, но всегда старался применять в своей службе. Торжественный ужин закончился концертом художественной самодеятельности и пением Интернационала. На следующий день, получив трехнедельный отпуск, выпускники разъехались по домам.
КОМАНДИР
С трепещущим сердцем подъезжал Николай Ватутин к родному Чепухино. Из Валуек выехал с односельчанином в тряской бричке, и теперь при виде родных мест воспоминания нахлынули с особой силой. Прошло всего два года, а казалось, вечность. Не увидит он больше тихого, всегда занятого каким-нибудь делом отца, прошедшего фронты Мировой и Гражданской войн в скромном звании солдата. Не увидит горячо любимого деда Григория, младшего братишку, многих близких людей. Вот какими оказались эти два года. Тоскливо было на сердце, и только радость предстоящих встреч поднимала настроение.
Была у Николая и тайная причина, которая особенно согревала сердце. Перед самым уходом в армию завладела его сердцем совсем юная хорошенькая девушка Таня Иванова. Жила она в соседней Вороновке сиротой с больной матерью, батрачила с детских лет. Сельский сход оставил за горемыками отцовскую избу, в которой, несмотря на убогость обстановки, девочка наводила идеальную чистоту. Трудолюбивая сирота пользовалась в селе всеобщей любовью.
Коля сразу заприметил ее на посиделках, хотя девушка и старалась спрятаться в тени, стыдясь своего старенького платья и веревочных туфель. Конечно, он помнил Танюшку еще маленькой шустрой девчонкой, но никак не мог подумать, что из затюканной, робкой батрачки вырастет такая красавица. В тот вечер Коля и решил, что это суженая, и не только решил, но сразу сказал об этом девушке. Та зарделась как маков цвет и убежала. А скоро Коля понял, что счастье идет ему навстречу. Почти каждый день виделись молодые люди до самого отъезда Николая в армию.
Сейчас красный командир Николай Ватутин ехал домой с твердым намерением жениться.
Мысли о Тане подняли настроение, а когда впереди показалась знакомая соломенная крыша родного дома, сердце радостно застучало. Встречала молодого командира вся семья. Первыми навстречу выбежали сестры — Матрена, Дарья, Лена. За ними, вытирая на ходу слезы, спешила мать. На пороге избы улыбались Павел и Афанасий. Вера Ефимовна заметно сдала. Маленькая, сухонькая, почерневшая от загара и работы, она уткнула счастливое лицо в грудь сына и тихо плакала.
— Ну, будет, будет, — гладил мать по голове Николай. — Что за напасть?
— Это я от радости, сынок. Как высоко ты поднялся, да красивый какой стал!
— Ну, хорошо, разбирайте подарки, — повернулся Николай к сестрам. — Купил на первую командирскую...
По случаю приезда брата сестры расстарались с угощениями, но долго пировать Николай не собирался.
— Все! — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Перво-наперво надо сходить на кладбище, а потом дело делать.
После кладбища он попросил у Павла старую одежонку.
— Ты что это надумал? — запротестовала мать. — Походи по селу, отдохни, себя покажи. И я бы с тобой пошла, пусть люди посмотрят.
— Пройдемся, мама, обязательно. А сейчас надо помогать Павлу. Афоня пока не работник. Крыша прохудилась, сарай, хлев подновить требуется. Зима ведь скоро.
Почти целую неделю от зари до темна трудились братья по хозяйству, а в субботу вечером, надев отглаженную командирскую форму, начищенные до зеркального блеска сапоги, заспешил Николай из дома. Давно уже ждала его желанная Танюшка. С этой субботы почти все вечера стал он пропадать в Вороновке.
— Что же ты, сынок, все в Вороновку да в Вороновку? — не выдержала мать.
— Это он к Танюшке Ивановой бегает, — наперебой запричитали сестры. — Он и жениться на ней задумал. Тоже нашел невесту! Под стать ли она тебе, братец, такому ученому и военному? Голытьба и неграмотная.
— Цыц, вы, сороки! — прикрикнул на сестер Николай. — Тоже мне нашлись богачки. Мы любим друг друга, и в полк я намерен поехать с женой. Так что готовьтесь, мама, к свадьбе. А то, что неграмотная — не беда. Грамоте я ее обучу. Эх, да что говорить, такая красавица. В Вороновке все это видят, только у вас глаза закрыты...
— Что ты, что ты, сынок? — забеспокоилась Вера Ефимовна. — Нам ли тебя учить! Мы только рады твоему счастью. Господи, благослови вас...
Свадьбу сыграли скромную, но веселую, а через два дня молодые уехали в Чугуев, где расквартировался 67-й стрелковый полк. Службу, как ни странно, пришлось начинать с домашних забот. В городе не оказалось свободных квартир, и Ватутины облюбовали небольшую крестьянскую хату в пригородной деревне Малиновке. Хозяйка, пожилая крестьянка, которой квартиранты приносили немалую материальную поддержку, с удовольствием поделилась с Татьяной немудреной домашней утварью, отдала молодым свою кровать, ибо уже давно спала на печи. После столь быстрого обустройства Николай поспешил в полк. С первых дней жизни в Чугуеве он принялся обучать жену грамоте. Вновь сказалась педагогическая жилка. Для начала, развесив по всей избе вырезанные из картона буквы алфавита, он вывел на середину комнаты удивленную Татьяну.
— Ну вот, — сказал он улыбаясь, — теперь совмещай приятное с полезным. Делаешь какую-нибудь домашнюю работу, учи буквы, осваивай азбуку. А по вечерам будем заниматься письмом. Потом — чтением, счетом. Не беспокойся, все будет хорошо.
— А я и не беспокоюсь, — засмеялась Татьяна, обнимая мужа. — С таким учителем, да не выучиться грамоте...
— Не просто грамоте. Я хочу, чтобы ты стала образованной женщиной.
Чтобы поспеть на службу, вставать Николаю приходилось затемно, а жена вставала еще раньше, но всегда ждал его на столе горячий завтрак. Приходил же домой молодой командир иногда и за полночь. Но Ватутины были тогда молоды, счастливы и находили время не только на учебу, работу, но и на отдых. Уже к Новому году Татьяна начала читать и писать.
67-й Купянский стрелковый полк 23-й стрелковой дивизии жил напряженной жизнью. Украина была самостоятельной советской республикой, до образования СССР оставался еще месяц с небольшим, но военный союз между республиками существовал давно и все воинские формирования подчинялись Главнокомандующему вооруженными силами С.С. Каменеву и штабу РККА. С 1922 года в армии началась коренная перестройка. В стрелковых дивизиях расформировывались бригады, что значительно сокращало личный состав дивизии. Теперь дивизия состояла из трех стрелковых полков, артиллерийского дивизиона, школы младших командиров и подразделений обслуживания. В едином штате дивизии насчитывалось 15,5 тыс. человек, 156 пулеметов и 24 орудия. Бригады преобразовывались в полки, а полки — в батальоны, дивизии входили в стрелковые корпуса как высшие тактические соединения. В армии продолжалась демобилизация, и на повестку дня встал вопрос о военной реформе. В соответствии с декретом от 28 сентября 1922 года об обязательной воинской повинности граждан трудового происхождения в армию в основном прибывали представители беднейших слоев населения — малограмотные или совсем неграмотные ребята. Поэтому в частях приходилось организовывать школы по ликвидации неграмотности. Проводился специальный «день неграмотного красноармейца».
Николай Ватутин прибыл в полк, когда в нем только что прошла реорганизация и началось формирование так называемой показной роты, вооруженной только автоматическим оружием, станковыми и ручными пулеметами и автоматами Федорова. Новые огневые средства обещали невиданные перспективы, но для массового перевооружения их было слишком мало, да и личный состав по своему уровню не был готов осваивать даже такое оружие. Николай очень стремился попасть в это подразделение, но начать службу пришлось с новобранцами.
В его взвод определили только что прибывших, смущенных, испуганных ребят в старых свитках, фуфайках, бушлатах, с деревянными сундучками, мешками, корзинками. Они собрались в дальнем углу плаца. Перед ними уже расхаживал бравый ротный старшина, служака еще с царских времен, и отделенные командиры из старослужащих. Увидев Ватутина, старшина подал команду строиться.
— Не надо, старшина, — остановил его Ватутин. — Хочу сначала поговорить с молодежью. Давайте все ко мне, — сказал он новобранцам, и те быстро окружили командира взвода.
— Будем знакомиться, товарищи красноармейцы. Я ваш командир взвода Николай Федорович Ватутин, русский, из крестьян, в армии с 1920 года, член РКП(б), участник Гражданской войны, окончил Полтавскую пехотную школу красных командиров, женат. С вами хочу познакомиться сейчас, пока вас не переодели и все вы очень разные по внешнему виду...
Около часа беседовал Николай с бойцами, и, когда рота двинулась в баню, он уже имел первое представление о подчиненных. В бане бойкий парикмахер быстро постриг новобранцев наголо, и после веселого мытья с парком и шутками началось первичное превращение в красноармейцев. Перед каждым лежал комплект белья, обмундирования, сапоги, островерхий суконный шлем с алой звездой... Но сколько еще мучений предстояло перенести новобранцам, чтобы научиться правильно наматывать портянки, заправлять гимнастерку... В армии мелочей нет. От того, как замотаны портянки, зависит возможность совершения многокилометрового марша. Николай старался сам помочь новичкам, чем поначалу вызвал некоторое недовольство старшины, но тот скоро понял искреннюю заинтересованность молодого командира и проникся к нему уважением.