Вениамин смог стать главным в «преображенской» группировке. Без ходок, без армейского прошлого, даже без особого умения драться или владеть каким-то оружием. Все потому, что «след добычи» всегда точно подсказывал ему, что делать, а что не делать. Это и был секрет успеха, на первый взгляд простой. И надежный, как все, что на первый взгляд простое.
«След добычи» отчетливо подсказал Вениамину, что Пекаря валить не надо. Что же с ним тогда делать, если у Вениамина сейчас двое быков[72] на подрыве да главный подельник Пекаря, Ерема, корчится, выпуская кишки? На этот счет «след добычи» пока молчал. Поэтому, когда Пекарь подошел к Вениамину, остановившись всего в двух метрах, мигом срисовав распоротого Ерему и двух помощников за углом, Вениамин ничего не сказал. Просто промолчал. Как «след добычи».
Гораздо позже Вениамин с удивлением будет вспоминать такие моменты из прошлого, читая книги про разных ораторов и политиков, которые ему давала Лиза, и находя в них то, что он делал интуитивно, даже не зная имен и фамилий тех, кто писал эти книги.
– Ну? – первым не выдержал молчания Пекарь.
Вениамин еще подождал и спокойно сказал:
– Валить тебя не буду.
– Еще бы ты попробовал. Сам кого хошь завалю. И быков твоих не боюсь. А то, что Ерему завалили, так мне больше разгулу, делиться ни с кем не надо. Теперь все бабло с Богородского ко мне потечет.
– К нам потечет, – все так же спокойно сказал Вениамин.
«След добычи» вел его.
– Это как?
Пекарь сплюнул большим желто-серым густым куском и попал почти под самые ноги Вениамина. Тот никак не отреагировал. Для него это ничего не значило. Если б Пекарь не боялся, не быковал бы. А раз боится, значит…
– Рынок мы расширим. Я с ментами договорюсь. Будет не три палатки, как сейчас, а тридцать три. Крышевать будем одновременно кооперативы и рынок.
– Ишь ты… – осклабился Пекарь. – Ты чё, в пионеры заделался? Газоны стричь, лампочки винтить? Рынок расширять? Меня и так устраивает. На хера оно мне?
– Тогда тебя скоро «соколы» подомнут. У них братвы много. Я с ними объединюсь.
Этот аргумент оказал на Пекаря сильный эффект.
«Соколов» все боялись. Под ними весь ЦПКиО «Сокольники», они рулили сходками, торговлей и мокрухой, если поступал на мокруху заказ. «Соколы» работали с серьезной братвой. «Красносельские» и «преображенские», которых возглавлял Вениамин, были всего лишь крышевателями, сдавали большую часть в общак. То есть на подрыве, если что. Пока, правда, никакого «если что» не случалось. Районы слабые. Ни гостиниц, ни магазинов толком нет. Один рынок да с десяток мелких кооперативов по подвалам. Поэтому, чтобы «не заржаветь», «красносельские» конкурировали с «преображенскими» и наоборот. Вениамин давно догадался, что эту конкуренцию поддерживают сами блатные из «соколов». Его это так сильно разозлило, что он поставил себе странную и пугающую своими масштабами цель: когда-нибудь подмять весь Восточный округ и стать выше «соколов». Вениамин уже тогда был уверен, блатные – вовсе не «верхушка пирамиды», а лишь ее прослойка. И что наверху есть кто-то, кто не имеет никакого отношения к портакам, чифиру, ходкам[73]. Как раз наоборот. Как когда-то говорил дядя Олег, «учись воровать без воровства».
– Ишь… – протянул Пекарь, не зная, что еще сказать.
На это и расчет. Вениамин отлично понимал, что с Пекарем бесполезно мериться силой. Это «его территория». Он был физически здоровый, будто из какого железа. Ручищи-лопаты, маленькая голова, «бычья» шея, чуть не с саму голову шириной, и гибкие ноги «колесом». А вот в договоренностях Пекарь был никакой. Если б Вениамин сейчас убрал Пекаря, его братва накинулась бы на него и всех «преображенских». И неважно, кто бы вышел победителем, «битцевские» или «преображенские». Пусть даже и «преображенские». Важно, что были бы потеряны силы и время. Совсем не на то, что нужно.
«След добычи» каким-то особым образом крутанулся внутри Вениамина и помог спокойно «добить» Пекаря железными аргументами:
– Будешь со своими рынок помогать строить, будем делить с тобой кооперативы. Рынок общий и кооперативы общие.
«След добычи» сделал удивительную вещь, как уже потом понял Вениамин. Он помог прижать Пекаря, а потом, наоборот, дать ему неплохую подачку.
– Пек… пек… братка… – завыл Ерема, собрав последние силы. – Завали этих пидоров, завали, братка. Смотри, чего они с твоим друганом сделали…
– Сам хлебало завали, – раздраженно ответил Пекарь.
Вениамин понял, у него получилось. Пекарь решился.
– Давай, собирай своих, перетрем детали. Только без торпед, по-хорошему… – было видно, что Пекарь, который настраивался на драку, все-таки недоволен одним лишь разговором и хочет побыстрее свалить.
– Лады, – спокойно сказал Вениамин. – Что с ним? Нужен тебе? – показал он на Ерему.
– Не… – протянул Пекарь, развернулся и пошел враскачку, опять по самой середине проезжей части, между двумя рельсами.
Вениамин подошел к Ереме. Он чувствовал, что «след добычи» еще не закончил. Есть еще что-то, что важно сейчас сделать по его указанию.
– Слышь, – сказал он Ереме. – Ты из-за него полег, понял.
– Пш…пш…пш… – пытался проговорить Ерема, но изо рта шла какая-то пена, перемешанная с сукровицей и слюнями.
– Гурген, Денис, – позвал Вениамин. – Давай его на мотор грузи – и в больничку.
– Чё?! – завопил и так уже недовольный Гурген, а Денис захлопал глазами от удивления.
– Сделаете, еще по пятьдесят «зеленых» на каждого. Поняли?
– Поняли, поняли, чего тут не понять, – ответил раздраженный Гурген. – Чего возиться, порешить да и все…
Но Вениамин уже пошел прочь, шагая не как Пекарь по трамвайным путям – открыто и нагло, а, наоборот, петляя дворами, проходя в самых узких местах между гаражами и сараями. «След добычи» утих, оставляя приятное тепло внутри.
Если бы у Вениамина в лексиконе было слово «триумф», то, наверное, сейчас он произносил бы про себя: «Триумф, триумф, триумф».
Глава 3. Богдан
<Россия, 1990-е годы>
На улице никого. Справа от дома стояла «копейка»[74] со свежим ударом в бок. За забором такая же убогая дачная хаза с облупившейся краской, как та, в которой я мариновался. Рядом с домом небольшой гараж, кое-как покрашенный.
Я осмотрел «копейку». От мотора еще бензом пахло. Приехала недавно. Но не на «жигулях» же нас подбили? Номера старого образца. Не тонирована, не поддыблена сзади[75]. Неее… торпеды так не ездят. Обычная пенсионерская тачка. Хотя что-то в ней все-таки было не того.
Я посмотрел под днище и понял, чего не того. Так-так, раз-два-три… теперь понятно, откуда бочина почиркана. «Копейка» была заряжена какими-то металлическими пластинами по всему днищу. Пружины, по ходу, от пазика[76] поставили. Все одно просела под таким весом, стояла почти на брюхе.
Теперь все складывалось чики-чики. Как подмяли Саб и почему Скорбей это дело пропиздоглазил. Да и как можно понять, что «копейка» протаранит трехтонный внедорожник, а тот отлетит и перевернется?![77]
Так нас и сняли. Только вопрос не в этом. Кто и почему? На чехов и блатных не похоже. Не их почерк. Слишком сложно. Тогда кто?!
Как там серый базарил чего-то умное? Всегда ли одно предшествует другому? Или так только кажется?
Может, то за дела наши прежние порешили? Почему тогда все это с Борисычем как-то связано?
Решил проверить гараж и по-быстрому сруливать отсюда. Судя по воротам, гараж открывали часто, может, там какие ответы и найдутся.
Замка на засове никакого. Вдоль от гаража дорога петляла. Может, сразу свалить? И послать их всех куда подальше. Как там волчара говорил – «харэ за овцами бегать»? Или, наоборот, «от волков убегать»?
Я посмотрел на пыльные колеи, высокую траву и даже представил, как иду по ней. Хотя куда идти, покуда вся жопа в ракушках, разобраться сначала надо.
И тут меня прошило конкретно. Как будто волчара опять в горло вцепился. Сколько было такого в Афгане. Одна рота, допустим, засаду нашла, на карте пометила, в центр передала. А дальше пусть летуны работают. А другая рота – ни хрена, всегда находится самый умный со своим «давай еще дальше посмотрим», «давай пещеры проверим» и порожняк в таком духе. И вот, вместо того чтобы в часть спокойно возвращаться, двадцать мудаков – оделись, попрыгали, не звенит – ползут, сигареты в рукавах кое-как прячут. И среди них я. Да чего там восьмерить, сколько раз я же и базарил командиру про «давай дальше посмотрим»…
«Давай дальше посмотрим, блин…» – и я открыл дверь гаража. Внутри горел слабый свет, один патрон с вкрученной лампочкой. Никого. Гараж как гараж, обычного рукастого парня. Полки с инструментами, банки с какими-то маслами.
Прошел по периметру, осмотрел всё. Ничего, обычный автомобильный скарб. Для тех, кто любит возиться со всякой автомобильной херней. Над одной полкой старый календарь, 1971 год, е-мое. Вместо лицевой картинки над месячными отворотами изображены трое мужиков, держат какую-то длинную байду, то ли трубу, то ли еще чего. Краски выцвели, картинка слоилась. Ну да ладно, не время сейчас календари рассматривать.
«Каузальность…» – услышал я откуда-то это дебильное слово. С моей побитой башкой, конечно, ко всему надо быть готовым, но такую шизу уже пора было прекращать. «Тише», – говорю волчаре. Кто ж еще про каузальность будет базарить! А сам представил, что волчара опять может вгрызться мне в глотку.
Еще раз посмотрел на календарь и вспомнил, где была такая же канитель. Как серпом по яйцам! Да ведь такую фотку я видел на хате Борисыча, только та гораздо лучше сохранилась. Так это что же, сука? Это хаза Борисыча, что ли, раз календарь его тут?