Геродот родился в 484 году до нашей эры в малоазийском городе Галикарнасе. Он много путешествовал по странам Востока и оставил пространные сообщения об истории, нравах и обычаях народов, которые посетил, а также описания их городов и домов. Оценка книг Геродота очень неоднозначна. Многое он видел и хорошо рассмотрел сам. Но большое количество фактов он узнал через посредников, будучи часто вынужден доверяться высказываниям проводников и переводчиков. Таким образом в его сообщения проникло много преувеличений, сказочных красот и ложных преданий. И тем не менее его книги принадлежат к важнейшим источникам знаний о многих народах и городах древности. Труды Геродота уже в античное время служили основой для сочинений его современников; использовались они и более поздними авторами. В результате многие его описания проникли в историческую традицию западноевропейской культуры. Книги Геродота содержат много сообщений, важных и интересных для историков Вавилона. Уже во времена Возрождения в Европе делались попытки с помощью описаний Геродота отождествить город и прежде всего Вавилонскую башню. Заблуждения Геродота удалось исправить лишь при помощи данных раскопок Кольдевея. Указанные Геродотом размеры Вавилона побуждали многих путешественников включать в его пределы соседние города, Борсиппу и Киш, и принимать зиккурат Борсиппы за Вавилонскую башню. Но в то же время результаты раскопок подтвердили многие факты, содержавшиеся в книгах Геродота.
Очевидно, Геродот посетил Вавилон около 460 года до нашей эры, когда город уже вступил в пору упадка. Карательные мероприятия Ксеркса привели к разрушению многих храмов, культ Мардука, статуя которого была переплавлена, захирел. Ксеркс снес городские стены, причинив при этом тяжелый ущерб также и храму Мардука. Однако, несмотря ни на что, Вавилон продолжал еще оставаться великолепным оживленным городом, сумевшим произвести сильное впечатление на чужеземного путешественника, успевшего ранее немало повидать.
Многие исследователи изучали с давних пор книги Геродота, пытаясь понять, как сложились у него те или иные впечатления и каким образом он пришел к своим утверждениям. К описанию Вавилонской башни, сделанному Геродотом, мы еще обратимся, когда перейдем к анализу попыток ее реконструкции. А пока ограничимся лишь отдельными его рассуждениями относительно Вавилона. Здесь следует иметь в виду, что для нас важно не только то, что он говорит, но и то, чего не говорит. Так, он не описывает подробно ни дворец, ни прославленные более поздними авторами висячие сады Семирамиды. Это можно объяснить только тем, что Геродот не получил доступа в строго изолированный район, оказавшийся после искусственного изменения русла Евфрата на другом берегу реки и ставший местопребыванием персидского сатрапа. Отсутствуют также у Геродота упоминания Летнего дворца, расположенного за пределами города, Дома новогоднего праздника, Дороги процессий, Ворот Иштар. Вероятно, эти сооружения успели прийти в упадок, а новогодние процессии более не устраивались.
Зато Геродот подробно описывает городские стены, хотя он мог видеть только их развалины. Так, он пишет: «Вавилон не только очень большой город, но и самый красивый из всех городов, которые я знаю. Прежде всего город окружен глубоким, широким и полным водой рвом, затем идет стена шириной 50 царских локтей, а высотой 200… На верху стены, по краям, возвели по две одноэтажные башни, стоявшие друг против друга. Между башнями оставалось пространство, достаточное для проезда четверки лошадей. Кругом на стене находилось 100 ворот целиком из меди (в том числе их косяки и притолоки)»{24}. Утверждения Геродота, касающиеся городских стен Вавилона, несомненно, преувеличенны; ни указанная им ширина, ни число ворот не подтверждаются данными раскопок.
Геродот подробно изучил храмовой участок Мардука. Очевидно, в услышанных им от жителей рассказах относительно местных нравов и религиозных обычаев содержалось много преувеличений. После описания внешнего вида башни Геродот переходит к храму, находившемуся на вершине зиккурата: «На последней башне воздвигнут большой храм. В этом храме стоит большое, роскошно убранное ложе и рядом с ним золотой стол. Никакого изображения божества там, однако, нет. Да и ни один человек не проводит здесь ночь, за исключением одной женщины, которую, по словам халдеев, жрецов этого бога, бог выбирает себе из всех местных женщин. Эти жрецы утверждают (я, впрочем, этому не верю), что сам бог иногда посещает храм и проводит ночь на этом ложе. То же самое, по рассказам египтян, будто бы происходит и в египетских Фивах. И там в храме Зевса Фиванского также спит какая-то женщина. Обе эти женщины, как говорят, не вступают в общение со смертными мужчинами»{25}.
Что касается убранства храма Эсагилы, то о нем Геродоту, очевидно, рассказывали вавилоняне, так как большинство культовых предметов, включая статую Мардука, будучи изъято из храма Ксерксом, ко времени посещения Геродота уже отсутствовало. «Есть в священном храмовом участке в Вавилоне внизу еще и другое святилище, где находится огромная золотая статуя сидящего Зевса. Рядом же стоят большой золотой стол, скамейка для ног и трон — также из золота. По словам халдеев, на изготовление всех этих вещей пошло 800 талантов золота. Перед этим храмом воздвигнут золотой алтарь. Есть там и еще один огромный алтарь; на нем приносят в жертву взрослых животных, на золотом же алтаре можно приносить в жертву только сосунков. На большом алтаре халдеи ежегодно сжигают 1000 талантов ладана на празднике в честь этого бога. Была еще в священном участке в то время, о котором идет речь, золотая статуя бога, целиком из золота, 12 локтей высоты. Мне самому не довелось ее видеть, но я передаю лишь то, что рассказывали халдеи… Так роскошно украшен этот [храм] и священный участок, где также есть много посвятительных даров от частных лиц»{26}.
При оценке описаний Геродота следует учитывать, что к моменту их составления со времени расцвета Вавилонского царства успело пройти ни мало ни много двести лет. Да и сами информаторы Геродота о многом знали только понаслышке. Тем не менее описания храмового инвентаря, если заменить имя Зевса именем Мардука, окажутся достаточно праводоподобными. Впрочем, как раз при упоминании царских имен часто возникали ошибки, к тому же самого Навуходоносора, при котором было возведено большинство описанных Геродотом построек, к этому времени, очевидно, успели забыть. Вместо него названы сказочная царица Семирамида (в истории ее до недавних пор отождествляли с царицей Ассирии по имени Шаммурамат, жившей в IX веке) и Нитокрида, якобы сделавшие Евфрат судоходным и перекинувшие через реку мост, т. е. им приписано как раз то, что на самом деле сделал Навуходоносор.
Хотя в правление Ксеркса и его преемников Вавилон и утратил свое значение культового центра, он тем не менее продолжал оставаться богатым городом. Земли Южной Месопотамии с ее разветвленной ирригационной системой приносили обильные урожаи; страна была густо населена, а ремесла в ней хорошо развиты и специализированы. Торговля местными продуктами и изделиями, которую монопольно вели большие торговые дома, приносила большой доход. Земля в основном находилась в руках крупных землевладельцев, получивших ее от царя за службу и, в свою очередь, сдававших в аренду. Однако высокие налоги и подати постепенно привели хозяйство в упадок, и во всех областях жизни стало заметно расширяться влияние иранцев. Вавилонские письмо, язык, культура и религия еще поддерживались в немногих сохранившихся храмах, тогда как населением соответствующие знания были постепенно утрачены.
Новые замыслы времени Александра Великого
Так как бремя, налагаемое тяжелыми, кровопролитными войнами и произволом сатрапов, продолжало расти, население Вавилонии все больше и больше воспринимало персидское владычество как насилие. Поэтому, когда из Греции на Восток двинулся новый завоеватель и стал приближаться к Месопотамии, его ждали как освободителя.: Этим «освободителем» был Александр Великий из Македонии, победивший в 331 году до нашей эры персов при Гавгамеле и затем вступивший в Вавилон. Как некогда Кира, его встретили ликованием, полагая, что Вавилон может на него рассчитывать. Молодой царь, создавший мировую империю, простиравшуюся до Индии, собирался сделать расположенный в центре этой империи Вавилон своей новой столицей. Он надеялся добиться внутренней консолидации колоссальной империи при помощи слияния религий и объединения разнообразных традиций. Поэтому он включил себя в преемственный ряд вавилонских царей и стал принимать официальное участие в культе прежнего бога города — Мардука. Зиккурат Этеменанки к этому времени, очевидно, совершенно обветшал; ведь после того как статуя Мардука была отправлена Ксерксом на переплавку, здесь не велось никаких строительных работ.
Александр решил выстроить Башню заново, потому что ее восстановление, очевидно, казалось делом невозможным. Но предварительно следовало убрать мощные наслоения строительных обломков. Многие греческие, а позже и римские авторы, описывавшие походы Александра, упоминали Вавилон и его постройки. Так, например, у грека Страбона (60 год до нашей эры — 20 год нашей эры) можно прочесть следующие замечания, касающиеся Башни: «Там же (в Вавилоне. — Авт.) находилась теперь уже уничтоженная гробница Бела[9], которую, как говорили, в свое время разрушил Ксеркс. А представляла она собой четырехгранную пирамиду из обожженного кирпича высотой в один стадий, и каждая сторона имела длину в один стадий. Александр хотел ее восстановить, но это было очень большое предприятие, и оно требовало много времени — одна лишь уборка обломков представляла собой работу на два месяца для десяти тысяч человек, — так что он не смог закончить начатое дело, потому что вскоре постигли царя болезнь и смерть, а из преемников никто уж более об этом не заботился»{27}.
В последующей традиции, как и здесь, у Страбона, а также у Диодора и Арриана, Башня считалась гробницей Бела, так как подлинное ее назначение забылось, а представлен