Марокко, где сейчас находился Тейлор, вступило в союз через год. Мавритания, Мали, Нигер, Чад и Судан присоединились позднее. Египет оказался упрямее, но через шесть месяцев сдался и он. А теперь, как узнал Тейлор из газет, настала очередь Израиля.
Все эти страны и образовали странную смесь, известную, по крайней мере в западной прессе, под названием Земли Максвелла.
Или дома для демонов[6].
Праздно прогуливаясь по шумным городским улицам, Тейлор и сам не знал, что ожидал увидеть. Возможно, постройки инопланетного вида, разумные живые механизмы, общее потрясение и замешательство... Реальность же оказалась вполне обыденной – Танжер явно процветал, несмотря на непреодолимое торговое эмбарго со стороны остального мира.
Тейлор никогда раньше не бывал в Северной Африке, но тысячи некогда просмотренных документальных фильмов подготовили его к встрече с безвредной, хотя и весьма пестрой реальностью. В медине, старом городе, шумел базар: груды продуктов, стопки ковров, палатки с медью и плетеными корзинами, драгоценностями и одеждой были гордо выставлены на всеобщее обозрение.
В городе отсутствовал единственный традиционный элемент – нищета. Тейлор не заметил ни попрошаек, ни изуродованных запущенными болезнями лиц. Он миновал множество больниц, где нашли новое место работы западные иммигранты. На улицах не было ни тягловой скотины, ни обычных автомобилей, только небольшие экипажи и самокаты, беззвучно управляемые странными моторами. Тренированный глаз Тейлора опознал двигатели, работающие в цикле Стерлинга и приводимые в движение демонскими тепловыми насосами.
Город казался слегка нетрезвым. В воздухе повисла почти физически ощущаемая эйфория, словно избыток озона в горной местности. Тейлор обнаружил, что его сосредоточенность снова рассеивается.
Его внимание привлек прилавок с чаем. Тейлор уже полдня шатался по солнцу, и горло пересохло. Он смотрел, как продавец готовит горячий чай – каждая чашка нагревалась до кипения при помощи маленького черного кубика с ручкой, украшенного демонским знаком.
Тейлор с одинаковой жаждой вглядывался как в содержимое чашек, так и в само хитроумное устройство. Перед ним был один из продуктов Холта – самый революционный и в самой примитивной форме. Внутри кубика находилось некое количество самовоспроизводящихся демонов Максвелла – изощренных наноустройств, силиробов, и обычный воздух, температура которого была равна температуре окружающей среды. Демоны, эти обладающие разумом клапаны, были слоями уложены на стекле, разделявшем внутреннее пространство кубика надвое. Разделяя молекулы воздуха с непостоянными скоростями в одной половине кубика, силиробы поддерживали там тепло, другая при этом оставалась холодной. (Часть получаемой энергии наноустройства использовали для себя.) Ручка регулировала количество открытых клапанов.
Бесконечный источник энергии. Локальная отмена энтропии.
Вот что обрушивало правительства и государства. Внутри маленького незатейливого кубика жила сила, способная перекроить земной шар.
Тейлор видел, как один из покупателей заплатил за чай динар. Некоторые пили бесплатно – владелец прилавка не возражал. Жажда заставила Тейлора осмелеть настолько, что он приготовился поступить так же, как рядом раздался голос.
– Держу пари, вы только что с парома.
Тейлор обернулся. Молодой небритый араб в джинсах, футболке, украшенной демонским знаком, и ковбойских сапогах, стоял рядом.
– Так и есть, – признался Тейлор.
– Конечно же, вы потрясены. Обычная реакция. Деньги, сами видите, здесь не в ходу. В обществе растущего изобилия деньги утрачивают свою ценность. Многие по привычке все еще цепляются за них, но и они обязаны предоставлять продукты своего труда бесплатно, взамен же, тоже бесплатно, получая то, в чем нуждаются. Впрочем, довольно экономических теорий. Это мой конек, и боюсь, иногда я увлекаюсь и становлюсь занудой. Вы ведь хотели пить.
Араб что-то сказал продавцу, и тот протянул Тейлору чашку.
«Чай в Сахаре», вспомнил Тейлор. Название старой песни, а также главы в одной из книжек Обри. Мир менялся так стремительно, что Тейлор почувствовал головокружение.
– Осторожно. – Араб поддержал его за руку. – Меня зовут Аззедин. Аззедин Айдуд. Позвольте отвести вас в тень.
Тейлор быстрыми глотками допил обжигающий чай, вернул продавцу чашку и позволил Аззедину увести себя прочь.
Стены, древние как жизнь, переулки, узкие как смерть, мрачные дверные проемы. Тейлор уже не помнил, в какой стороне порт. Ему никак не удавалось сосредоточиться, и он безвольно брел за Аззедином, как раньше за Нарсико. Привыкший отдавать указания и руководить, сейчас он ощущал себя неразумным ребенком.
Они остановились в окруженном стеной саду. В фонтане нежно журчала вода. Тейлор почти не прислушивался к тому, что говорит Аззедин. Кажется, он рассказывал о своей семье.
– ...и когда я услышал о том, что происходит на моей родине, то бросил учебу в Америке – а учился я в Стэнфорде, слыхали о таком? – и вернулся домой. Разве я мог поступить иначе?
Внезапно Тейлор ощутил прилив энергии. Он схватил Аззедина за запястье.
– Послушайте, вам известно, где сейчас Холт?
На лице Аззедина проступило почти религиозное обожание, сменившееся разочарованием.
– Великий человек! Как бы я хотел встретиться с ним! Почел бы за честь поблагодарить его лично! Я рассказывал бы об этом дне своим детям! Но, как ни печально, я не знаю, где он.
– Где мне найти его?
– В городе есть люди из его клана. Они могут знать.
– Клана?
– Так называют себя те, кто работает с Холтом.
– Прошу вас, отведите меня к ним.
– Хорошо.
Офис клана располагался в бывшем армейском здании, отмеченном специальным демонским знаком с большой буквой Х в центре. Кругом кипела бурная жизнь. Непонятно было, как она организована: ни секретарей, ни администратора, ни отдельных кабинетов в здании не было. Спустя некоторое время Тейлор завязал беседу с темноволосым канадцем, назвавшимся Уолтом Бекером. Аззедин внимательно прислушивался.
Тейлор старался врать убедительно.
– Вы должны сказать мне, где находится Холт. Мне необходимо с ним увидеться. У меня для него важнейшая информация.
– О чем?
– Э-э... о возможном покушении на его жизнь.
– Для него это не впервой. Холт не боится покушений.
– Нет, вы не поняли. Он ничего не знает об этом покушении. Прошу вас, я его старый друг. Я не переживу, если с ним что-нибудь случится.
– Вы лично знакомы с Холтом?
– Мы учились в одной школе...
Однако слова Тейлора не убедили Бекера, и он приготовился отвернуться. Тейлор был не силен в уловках, поэтому в отчаянии он выложил последний козырь.
– Эта женщина, которая с Холтом, Обри. Я ее муж.
Бекер вскинул голову.
– Простите, как вас зовут? – Тейлор ответил. – А над каким проектом вы сейчас работаете?
– Туннель Два.
Бекер кивнул.
– Она говорила, что вы можете объявиться.
Сердце Тейлора подпрыгнуло. Какую ловушку подстроила ему Обри?
Однако пока опасностью и не пахло. Бекер снял телефонную трубку.
– Мы отправим вас прямо сейчас.
Аззедин перебил.
– Нет, я требую, чтобы именно я отвез его. Я – из семьи марабутов, проводников. Я привел его сюда. Это нечестно.
Бекер пожал плечами.
– Почему нет? Холт в пустыне на плато Танезруфт, недалеко от Тауденни. Вместе с туарегами занимается одним проектом, точнее я не знаю.
Тейлор горько рассмеялся.
– Похоже на него. Холт всегда имел слабость к микропроектам.
Бекер хмыкнул.
– Теперь можете называть их нанопроектами.
– Новое шоссе из Танжера в Тимбукту проходит мимо Тауденни.
– Это далеко?
– Не очень. Тысяча миль или около того.
– По-вашему, это недалеко?
– В прошлом году, когда не было новой дороги, считалось, что далеко. Сами увидите. Берите сумку, и можем отправляться.
Транспортное средство Аззедина оказалось двухместным, в форме слезинки, и трехколесным. Сверху для защиты от солнечных лучей был натянут позолоченный тент. Управляемый демонами транспорт Аззедина не нуждался в топливе, чем хозяин явно гордился и, несмотря на растущее раздражение Тейлора, готов был рассуждать об этом бесконечно.
– Как вам известно, мистер Тейлор, классическая физика отрицает существование такого источника энергии. Предполагалось, что теория информации вобьет последний гвоздь в гроб теории демонов мистера Максвелла. Думали, что, сортируя молекулы, демоны отбрасывают важную термодинамическую информацию, сводя таким образом на нет всю проделанную работу. Холт догадался, что механизмы с достаточным объемом памяти могут повышать ее энтропию и, соответственно, уменьшать энтропию окружающей среды. Сделав свое дело, они воспроизводят преемника, а затем саморазрушаются. Так решается проблема термодинамической необратимости.
Пока они медленно передвигались по улицам Танжера, Тейлор, закрыв глаза, развалился в удобном кресле. Янтарный свет падал сквозь полог и окрашивал лица в цвет ноготков.
– Все это полное дерьмо, Аззедин. Побочный эффект. Это же очевидно.
Казалось, Аззедин обиделся.
– Тогда, мистер Тейлор, нужно признать, что этот автомобиль едет на дерьме. Неужели вы серьезно полагаете, что мистер Холт мог что-нибудь упустить? Он уникальный человек! Туареги почитают его как святого.
– Вот как?
– Туареги – не настоящие арабы. Они утверждают, что являются потомками древней благородной расы, однако я им не верю. Разве мужчина будет закрывать лицо вуалью, чтобы никто не мог прочесть его выражения?
– Вам виднее.
– Уж я-то знаю. Холт очень смелый человек, раз работает с ними. Он, как бы вы сказали, крутой чувак. В других странах многие осуждают его, считают безответственным безумцем, посмевшим спустить с привязи неуправляемые силы. Но Холт знает, что делает. Когда-нибудь вы признаете его своим спасителем, как некогда признали мы.