Я пошла в гору, то и дело заступая на мостовую, потому что тротуар не везде был очищен от грязного снега, который успел слежаться и застыть. Слева от меня остались общежития Университета имени Патриса Лумумбы. В этом университете училось множество африканцев, которым предоставляли стипендию, чтобы они узнавали основы коммунистического строя. Но этим бедным студентам было ужасно холодно, ведь они не привыкли к зиме.
Добравшись до дома, я кивнула милиционерам. Другие оперативники сказали мне, что охраняющие их дома милиционеры получают звонки, когда подозрительный жилец приходит домой или покидает территорию комплекса, потому что слышали, как в будке звонит телефон, когда они проходят мимо. Когда я вошла, телефон не зазвонил, и я сочла это хорошим знаком. Впрочем, может, я просто была новенькой.
В квартире я разделась и продолжила распаковывать вещи, обнаружив еще больше шкафов, чем раньше. Мест для хранения вещей в квартире было предостаточно. Огромный шкаф находился под потолком в коридоре между гостиной и кухней. Доступ в него открывался сквозь двойные дверцы со стороны кухни и со стороны гостиной. Я решила, что положу туда носовые платки, туалетную бумагу, прокладки, бумажные полотенца и стиральный порошок — все то, что должно было прийти в составе моего груза. Узкие полки раскрашенного буфета в гостиной прекрасно подходили для хранения консервированных продуктов — правда, банки приходилось ставить в один ряд. Туда можно было поставить весь ящик “Смакерса”, чтобы он постоянно был под рукой.
Как ни печально, я так увлеклась осмотром квартиры, что совсем забыла про свое мороженое. Осторожно открыв сумку, я с радостью увидела, что с ним ничего не случилось. Я положила немного подтаявший ванильный брикет на тарелку и стала есть чудесное лакомство маленькими кусочками, наслаждаясь его сливочным вкусом. Такого вкусного мороженого я раньше не пробовала. Оно заменило мне ужин.
В офисе мне выдали приветственный набор для квартиры, в который входили вещи, необходимые, чтобы продержаться до получения груза. Там были полотенца, постельное белье, тарелки, стаканы, столовые приборы, кухонная утварь и кастрюли. Кто-то также положил туда несколько банок с супами и соками, растворимый кофе, арахисовое масло и мармелад — и мне этого было вполне достаточно. Все это мне очень пригодилось, потому что в выходные никто не пригласил меня на ужин.
Глава 7. Миссия начинается
В конце октября 1975 года, незадолго до моего прибытия в Москву, два офицера из штаб-квартиры слетали в Москву в командировку, чтобы обсудить перспективы очень ценного советского агента, с которым московское отделение ЦРУ никак не могло установить контакт. Начальник отдела СССР в секции советских восточноевропейских стран Джей и оперативник Серж, который был специалистом по советским странам, провели в Москве неделю. Все это время они совещались с сотрудниками московского офиса, вырабатывая новые стратегии. Они также погуляли по Москве под наблюдением назойливого КГБ и лучше поняли, с какими трудностями сталкиваются назначаемые в Москву оперативники. До тех пор в штаб-квартире полагали, что разбираются в ситуации лучше московского отделения и работавших в городе сотрудников. Визит Джея и Сержа позволил московскому отделению получить большую свободу действий при разработке оперативных планов.
Ценный агент был завербован ЦРУ во время своей первой заграничной поездки. Теперь, когда он вернулся в Москву, ЦРУ хотело обеспечить его шпионским оборудованием, чтобы он мог регулярно передавать уникальную и ценную разведывательную информацию. Активировав этого агента в Москве, штаб-квартира могла заверить директора центральной разведки Уильяма Колби, что московское отделение ЦРУ ведет работу с деятельными агентами.
Агент, Александр Дмитриевич Огородник, кодовое имя Тригон, родился в 1939 году в Севастополе. Его отец был высокопоставленным офицером советского военно-морского флота, а потому он имел возможность получить хорошее образование, что открывало ему прекрасные перспективы в работе на благо советского общества. Следуя по стопам отца, он окончил элитную военно-морскую академию, но во время учебы в высшем военно-морском инженерном училище у него упало зрение, что фактически положило конец его флотской карьере. Сменив профиль, он поступил в Московский институт международных отношений. После выпуска его назначили на работу в советское посольство в Боготе, куда он отправился вместе с женой.
Там в январе 1973 году ЦРУ и завербовало Тригона. Отделение в Боготе выяснило, что Тригон закрутил недозволенную интрижку с местной красавицей, успешно руководившей импортной компанией. Ориентируясь на собственный опыт, сотрудники ЦРУ понимали, что этот роман делает Тригона идеальным кандидатом на вербовку. Раз он готов был рискнуть и нарушить запрет КГБ на сближение с местным населением, заведя романтические отношения с иностранкой, он явно был отщепенцем и, возможно, не отказался бы сотрудничать с ЦРУ.
Оперативник ЦРУ сумел устроить встречу с любовницей Тригона. Сначала она не шла на контакт, считая испаноговорящего оперативника чиновником местного правительства, который собирается обвинить ее компанию в каких-нибудь налоговых нарушениях. Все же согласившись на встречу, она поняла, что говорит с американцем, у которого совсем другие цели. Его интересовали ее отношения с Тригоном. Не успела она порадоваться, что ее не арестуют, как в дело вступил низменный инстинкт. Она почуяла деньги.
Хотя она казалась наивной и хорошо притворялась, стараясь не выдавать своей алчности, она согласилась убедить Тригона встретиться с американским чиновником — именно так ей в итоге представился оперативник. Хваткая предпринимательница, она поняла потенциальную ценность личных отношений Тригона с американским правительством. Она также догадалась, что это даст Тригону возможность не возвращаться в СССР.
Обсуждая условия сделки с оперативником, она настаивала, чтобы Тригону предложили работать на американское правительство только в период его командировки в Боготу. Она категорически не хотела, чтобы Тригона вынуждали вернуться в Советский Союз. Хотя оперативник не перечил ей во время этих встреч, он понимал, что ценность Тригона резко возрастет, если он продолжит работать на ЦРУ в Москве. По возвращении в Москву Тригон стал самым ценным активом программы ЦРУ по сбору разведданных в Советском Союзе. Оперативник не сказал любовнице Тригона, что в случае невозвращения Тригона признают перебежчиком, а имеющиеся у него сведения мгновенно обесценятся. Хотя любовница Тригона сыграла значительную роль в его вербовке и активной работе на разведку в Боготе, для нее эта история закончилась трагично.
Имея огромные ожидания, в январе 1974 года она организовала встречу оперативника с Тригоном. Оперативник выбрал место — турецкую баню в большом отеле в центре города. Первая встреча продолжалась три часа. Завернувшись в полотенца, которые не позволяли ни одному из мужчин пронести на встречу скрытый магнитофон, они быстро нашли общий язык, хотя по истечении трех часов и сморщились, как чернослив.
Сначала они вежливо перекидывались репликами, стараясь скрыть истинную цель встречи, но вскоре все стало очевидно: они хотели организовать обмен информации на деньги. Оперативник постепенно подходил к сути своего предложения. Тригон догадывался, что его просят за плату предоставлять секретные данные. Он сделал вид, что обдумывает предложение, хотя понимал, что пришел на встречу, готовый предложить свои услуги. В конце концов он объяснил свое согласие тем, что хочет изменить систему изнутри, сотрудничая с ЦРУ. На самом деле Тригон понимал, что согласился на государственную измену.
Впоследствии я пыталась представить, как тем вечером Тригон вернулся домой, к верящей ему жене, прекрасно зная, что он обрек себя на лживую жизнь предателя. Он был либо опьянен радостью, либо объят паникой из-за того, что наделал. Как бы то ни было, он пришел на следующую встречу, готовый вступить в игру. Он признался оперативнику, что ему кажется, будто теперь его жизнь в его собственных руках, хотя такого чувства он не испытывал никогда прежде. Ему больше не нужно было идти по пути, проложенному его отцом и советской системой.
Когда волнующая охота закончилась и Тригон показал, как рад своей вербовке, на второй встрече оперативник объяснил ему, в чем будет заключаться их миссия. Тригон был уверен, что его сотрудничество с ЦРУ сможет привести к серьезным переменам в Советском Союзе. Оперативник согласился, что Тригон может внести уникальный вклад в общее дело. Польщенный вниманием к себе, Тригон без промедления подписал соглашение о неразглашении и поклялся, что никому не скажет о своей тайной связи с оперативником, который, как он теперь знал, работал в ЦРУ. Так началось весьма продуктивное сотрудничество Тригона с американским правительством: отныне он предоставлял американцам великолепные документальные разведданные в обмен на непомерное, по его мнению, богатство, потратить которое он все равно не мог.
Хотя считается, что агентов находят и вербуют оперативники, на самом деле многие агенты выходят на связь с американскими чиновниками добровольно. У них есть тайный план или хотя бы мечта о встрече с офицером ЦРУ, которому они могут передать совершенно секретную информацию в обмен на блага. Поступая так, они рискуют собственной жизнью. Как правило, офицеры ЦРУ встречаются с такими добровольцами тайно — в неприметных ресторанах или гостиничных номерах. В глубине души добровольцы понимают, что их обхаживают. Подсознательно они хотят принять предложение, представляя, как смогут успешно шпионить и получать за это огромные деньги. На первой встрече в турецкой бане Тригон явно понимал, что происходит, а на второй встрече оперативник подтвердил его подозрения. Тригон, не раздумывая, согласился сотрудничать с оперативником и американским правительством.
Одной из самых сложных задач офицеров ЦРУ в отношениях с хорошо оплачиваемыми агентами было противодействие их желанию тратить деньги и менять свой стиль жизни. Сотрудники КГБ следили за посольскими работниками и считали необъяснимые дорогостоящие покупки и большие расходы тревожным сигналом. Они сразу подвергали такого работника доскональной проверке и даже отправляли его обратно в Москву. В таких случаях в КГБ подозревали, что посольский сотрудник либо совершил государственную измену, либо нелегально торгует на местном черном рынке, чтобы получить финансовую выгоду. ЦРУ предупреждало об этом своих агентов, стараясь убедить их держать основную часть вознаграждений на эскроу-счетах ЦРУ. Но многие агенты были скомпрометированы и арестованы, потому что не смогли противостоять соблазну насладиться своими деньгами.