– В перерыв ты только и делаешь, что пялишься на задницы проходящих баб. Они никуда не денутся, так что отвали.
Чарли мрачно уставился на Карлоса. «Вот из-за кого ты теперь такая бойкая», – думал он.
Тем временем Линда договорилась с Карлосом о свидании на следующий день. На прощание она еще раз страстно поцеловала своего красавчика и прижалась к нему всем телом. Чарли уже несколько лет приударял за Линдой, но та его даже в гости ни разу не позвала. Карлос же явно умел себя подать: светлый костюм, шапка кудрей… Чарли обошел Линду и встал на тротуаре, так что ей ничего не оставалось, кроме как войти в зал и занять свое место в будке для размена.
На другой стороне оживленной улицы Боксер Дэвис уплетал огромную порцию жареной картошки с рыбой. В этой части Сохо с наступлением темноты жизнь начинала бить ключом – допоздна работали забегаловки, клубы, пабы и игровые залы. Клуб Фишеров относился к наиболее популярным, но было и множество мелких и малоизвестных заведений – на любой вкус и кошелек. Улицы являли собой пеструю смесь из сногсшибательных франтов, вроде Карлоса, потрепанных горемык, вроде Чарли, и ничем не примечательных шестерок, вроде Боксера. Бизнесмены уединялись с проститутками, преступники проворачивали темные делишки, парни и куколки напивались. Никто не оставался в стороне: и восемнадцати-, и восьмидесятилетние развлекались как могли.
Боксер видел, как Карлос целовался с Линдой, и не мог поверить своим глазам. В этот момент мимо него в закусочную прошел Чарли.
– Как дела, Чарли? – бросил Боксер. – Ты сейчас с кем разговаривал – не с вдовой ли Джо Пирелли? Это я интересуюсь, потому что был знаком с ее мужем.
Чарли кивнул, но поддерживать разговор желанием не горел. Он сто лет уже не встречался с Боксером и был совсем не против не видеть его и следующие сто лет. В глазах коллеги Линды Боксер был жалким пьяницей в поисках подачки. Бросив взгляд через плечо, Чарли заметил, что на Боксере дорогой и неплохо сшитый пиджак, в кои-то веки он выглядит почти прилично… «Должно быть, дела его идут не так уж плохо», – решил Чарли и соблаговолил выдавить из себя:
– Еще увидимся, Боксер… и если что нужно – я работаю неподалеку, в игровом зале.
Боксер в ответ заулыбался и помахал рукой:
– Знаю, Чарли. Знаю.
Чарли сначала почувствовал укол зависти, а потом разозлился: «Последнее дело завидовать такому тупому верзиле, как Боксер Дэвис». В очереди перед прилавком Чарли пошарил в карманах и обнаружил, что у него хватит денег только на самую маленькую порцию картошки и пирожок с рыбой. Черт, когда же он выберется из этой дерьмовой дыры! И нога разболелась, как всегда в холодную погоду, заставляя его по-стариковски прихрамывать. Чарли с детства был слаб здоровьем: из всей школы жертвой полиомиелита пал именно он; с тех пор и хромает. Сжимая в потном кулаке монеты, другую руку бедолага опустил в карман и нежно обхватил яички. Это немедленно его утешило, и Чарли, с ленивой ухмылкой на лице, стал разглядывать задницы проходящих мимо баб.
Глава 14
Резник носился по коридорам участка, как разъяренный бык, и жаждал ссоры, однако никто, как назло, под руку не попадался. Инспектор надеялся сгладить конфликт с Сондерсом перед тем, как ехать на встречу с Гнилозубым, но не успел. Ко времени его возвращения участок практически опустел, если не считать маляров и штукатуров, которые оккупировали коридоры с единственной целью путаться у него под ногами! Дурдом какой-то! Да еще, не спросив самого Резника, на время ремонта его переселили в малюсенькую комнатушку. Он видел планы и знал, что в конце концов окажется в стеклянной пристройке. Сама мысль о том, что на него будут смотреть, пока он копается в бумагах, думает и курит, приводила инспектора в ужас. Резник был закрытым человеком, доверявшим очень малому числу людей. А его сажают в аквариум, где он будет у всех на виду! Резник весь кипел от ярости.
– Элис! – заорал он. – Эл…
Одна из дверей приоткрылась, и оттуда высунулась секретарша. В руках у нее была коробка с папками, собранными со стола Резника. Сверху лежал сэндвич из торгового автомата.
– Ваш сейф с документами в моем кабинете, заперт на ключ. Эти папки будут храниться в одном из ящиков моего стола до тех пор, пока не будет готов ваш кабинет, а Сондерс ушел домой, потому что от запаха краски у него разболелась голова. Завтра он продолжит ревизию текущих дел, и не вздумайте опять опоздать. Он так сказал, не я. – Элис подбородком указала на сэндвич: – Сыр и ветчина. Полагаю, вы еще не ели.
– Спасибо, Элис. – Резник взял бутерброд и отправился беседовать со своим осведомителем по кличке Гнилозубый.
– Как прошел день? – крикнула ему вслед Элис.
– В пекарне нашелся человек, который, вероятно, помогал Гарри Роулинсу, но допросить его я не смог, потому что он умер.
Никакие слова Элис не изменили бы этих фактов, но Резнику сейчас, как и во многих других случаях, важна была моральная поддержка.
– Ну, надеюсь, у Гнилозубого для вас будут хорошие новости. Хорошего вечера, сэр.
Секретарша мило улыбнулась и исчезла за дверью.
Всего десять минут спустя Резник уже разложил на заднем сиденье полицейской машины свой портфель с отчетами. Фуллер сидел за рулем. Они направлялись в сторону Риджентс-парка. Эндрюс украдкой скосил глаза через плечо – он был зачарован глубочайшей сосредоточенностью на лице старого инспектора. Взгляд Резника прыгал со страницы на страницу в поисках того, что могло бы привести его к тетрадям Роулинса. Особенно интересными оказались отчеты о передвижениях Долли Роулинс: парикмахерская, спа-салон, банк, парикмахерская, монастырь, банк, парикмахерская…
– Эндрюс, спроси группу наблюдения, где сейчас Долли Роулинс.
– Дома. Ребята связывались с нами по рации, пока вы были в участке.
– Ты видел, сколько раз она ходила в парикмахерскую? Нет? А в банк? Сколько раз она уходила от тебя, Фуллер? А от тебя, Эндрюс? – (Ни Фуллер, ни Эндрюс не ответили. Эндрюс, по крайней мере, выглядел пристыженным. Фуллер же откровенно скучал.) – Как думаете, она просто играет с вами или у нее что-то на уме?
– Откуда мне знать, сэр?
– Да неоткуда, безмозглый ты… – Резник слишком устал, чтобы придумывать ругательства для Эндрюса. – Вот еще тебе вопрос, на который ты не знаешь ответа: это Долли Роулинс так хорошо умеет уходить от полицейской слежки или вы так плохо эту слежку ведете? Похоже, мы никогда этого не узнаем, а?
Резник закурил сигарету и глубоко затянулся. Фуллер начал опускать окно, недовольно морщась в клубах дыма.
– Закрой! – гаркнул Резник. – Сзади дует.
Взвизгнули тормоза – автомобиль резко остановился. Бумаги Резника посыпались на пол, и он испепелил Фуллера яростным взглядом.
– Риджентс-парк, как вы просили… сэр. – Фуллер умел досадить начальнику.
Инспектор собрал бумаги, затолкал в портфель и открыл дверцу. Перед тем как выйти, он оглянулся на своих «лучших людей»: Фуллер с дурацкой ухмылкой смотрел прямо перед собой, а Эндрюс зевал. «Бог мой, ну и остолопы же мне достались», – подумал Резник, хлопнув дверцей. Ну, может, хоть с Гнилозубым ему повезет. Денек выдался такой, что хорошая новость была бы сейчас очень кстати.
Резник дошел до парка, сел на скамью и принялся за сэндвич – это была его первая еда за целый день. Над инспектором качались ветки деревьев. Резник смотрел на них, завороженный. До чего же он устал! Инспектор знал, что Гнилозубый наблюдает за его прибытием и выйдет не раньше, чем будет готов.
И точно: когда машина с Фуллером и Эндрюсом скрылась из виду, Гнилозубый вырос как из-под земли и бочком приблизился к скамейке, где сидел Резник. Словно оголодавший пес, он уставился на сэндвич. Резник отдал ему недоеденный сэндвич, после чего пришлось дожидаться, пока Гнилозубый затолкает все в рот и прожует.
В конце концов Резник спросил:
– Ну, что у тебя для меня?
– Появился один слух, мистер Резник, и разлетается он быстрее ветра, – промямлил Гнилозубый, оросив пальто Резника слюной и крошками; инспектор отодвинулся и закурил. – И слух этот про Гарри Роулинса.
– Да уж надеюсь. – Резник стряхнул с себя мокрые крошки.
– Тот, кто заполучит его тетради, может считать, что у него лампа Аладдина… Просекаете?
– Ну и у кого же они?
– У него самого. У Гарри Роулинса.
Резник сплюнул:
– Я что, приперся сюда на ночь глядя, чтобы выслушать эту чушь?
– Нет, это не чушь, он говорил всерьез, – настаивал на достоверности своей информации Гнилозубый.
– Откуда, черт побери, ты можешь это знать?! – вскипел Резник. – Вряд ли Гарри Роулинс числит тебя в своих приятелях! Откуда у тебя эта информация?
– Боксер Дэвис сорит деньгами и треплет языком. Он даже носит одежду Роулинса.
Резник прищурился: а вот Боксер Дэвис вполне годился Гнилозубому в друзья. Может, в этих слухах действительно есть доля правды?
– Боксер много лет работал на Гарри, а теперь всем рассказывает, что Роулинс снова взял его на зарплату.
Резник бросил окурок в траву и поднялся, чтобы уйти.
– Подождите! – засуетился Гнилозубый, побежал за Резником и схватил его за руку.
Инспектор вырвал рукав своего пальто из лап осведомителя:
– Я плачу тебе не за слухи. И не лапай мое пальто. Ты посмотри – испачкал меня сыром! Это ты должен мне платить за дезинфекцию, черт бы тебя побрал!
Гнилозубый хлюпнул носом и выковырял из зубов налипший хлеб. Резник сунул ему пятерку и отправился к выходу из парка.
В третий раз объехав вокруг парка, Фуллер притормозил у главных ворот и на этот раз заметил Резника. Тот справлял за деревом малую нужду.
– О господи! – с отвращением отвернулся Фуллер. – Да разве я дождусь повышения, если оно зависит от рекомендаций этого типа?
Резник вытер ладони о штаны и пошел к машине, закуривая на ходу. Эндрюс хмыкнул:
– Теперь он рассядется зассанным задом на твои чистые сиденья и будет дымить тебе в лицо.