Эдди пошел к двери, боясь даже подумать, на что способен Гарри.
– Я не хочу делать ей больно, Гарри, только не Долли. Я не могу. Собаку-то жалко, а уж человека… тем более женщину…
Гарри перебил кузена:
– Что там насчет собаки?
Эдди застыл на месте, проклиная свой длинный язык.
– Когда блондинка набросилась на меня, – забормотал он, – я… я, вообще-то, не видел ничего, но кажется, я наступил на собачонку. Она кусала меня за ноги, блондинка царапала мне лицо. Я ударил блондинку и пнул… то есть она лаяла, лаяла, а потом перестала.
Гарри посмотрел на кузена с такой ненавистью, что Эдди попятился из гостиной и, едва переступив через порог, повернулся, чтобы убежать. Но быстрый как молния Гарри уже схватил кузена за шиворот, развернул к себе и припечатал спиной к стене.
– Так бы и раздавил тебя, червяка! – ощерился Гарри. – Боксера Дэвиса ты убить не в состоянии, а пуделя запросто. В этом вся твоя сущность, Эдди. Помни одно: это ты привел Боксера в тот переулок, это ты поставил его перед машиной Билла. Если Долли начнет ошибаться из-за гибели собаки, если что-то пойдет не так, ты отправишься вслед за Боксером.
От ужаса кузен обмяк и совсем перестал соображать. С чего вдруг Гарри так взъелся?
– Это всего лишь собака, – пролепетал Эдди.
Гарри врезал кузену в живот и прошипел яростно:
– Из-за тебя она сейчас расстроена, а в растрепанных чувствах люди делают ошибки. – И он вытолкал Эдди за дверь так, что тот запутался в собственных ногах и упал на лестничной площадке. Гарри с отвращением смотрел на кузена. – Найди мне Билла. Следи за Долли. И ничего больше.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Сжимая голову ладонями, Гарри метался по комнате, словно дикий зверь в клетке. Долли он ненавидел за то, что она преуспела там, где он потерпел фиаско. Гарри хотелось отобрать у жены добычу, чтобы показать, кто здесь босс. Но если Вулф и вправду погиб!.. Гарри ничуть не смущала мысль о том, чтобы выбить почву у Долли из-под ног в момент ее наивысшего триумфа. Но отнимать у жены победу, когда она только что потеряла своего малыша… Гарри не мог справиться с чувством вины, вот почему он чуть не убил Эдди.
Расстаться с Долли он решил еще до неудавшегося налета, и поэтому с такой легкостью отдал свои часы Джимми Нанну. Гарри планировал уехать вместе с Труди и ребенком в Испанию и остаться там навсегда, но для этого нужны были деньги, и немало. В тот злосчастный день, уезжая из кромешного ада, разверзшегося в туннеле под Стрэндом, Роулинс был в полной растерянности: как быть дальше? На его счастье, Долли, слегка помешавшаяся от горя, решила занять место мужа и провернула то самое – его! – ограбление. Гарри оставалось только забрать у нее деньги.
В гостиную из спальни вернулась Труди.
– За что ты его ударил? – спросила она.
Гарри словно не слышал ее. Он молча пошел в спальню. Труди последовала за ним.
– Не надо так уж сильно давить на него, – попросила девушка. – Что, если он пойдет против тебя и выболтает все Долли? Ты подумал, что она тогда сделает?
По-прежнему не отвечая на ее вопросы, Гарри начал расстегивать пуговицы на рубашке.
– Тогда я тебе скажу, что она сделает, – не отступалась Труди. – Свалит куда-нибудь со всеми бабками, только ее и видели.
Гарри пожал плечами, снял рубашку, отбросил ее в угол комнаты и лег на спину с призывной ухмылкой. Сегодня он не желает больше ни о чем разговаривать.
– Пообещай мне, Гарри, что не сделаешь какой-нибудь глупости, – взмолилась Труди, но ее внимание уже было приковано к ухоженному мускулистому телу, а внутри зародилось ответное желание – Гарри всегда так действовал на нее, с самой первой их встречи.
Познакомилась она с Гарри Роулинсом за год до того, как ее муж Джимми Нанн начал на него работать. Однажды Труди в компании Ширли Миллер и других девушек зашла в клуб Фишеров сыграть в рулетку. Гарри был там один, и Ширли, уже знакомая с ним, представила Роулинсу подругу. Труди сразу почувствовала влечение к этому мужчине и стала с ним флиртовать. Ширли предупредила подругу, что Гарри Роулинс женат и вообще не тот человек, с которым следует сближаться. Труди отмахнулась от этих слов: она хотела его, и никакие предупреждения не помешают ей получить желаемое.
Когда Гарри сидел за карточным столом, Труди села рядом и намеренно прикоснулась к нему бедром. Роулинс обернулся – девушка обольстительно улыбнулась. Это возымело должный эффект. Его рука нырнула под стол и стала нежно поглаживать колено Труди, постепенно забираясь по ноге все выше. Девушку охватил невыразимый трепет желания, мучительный и восхитительный одновременно. Она хотела, чтобы этот момент продолжался вечно. Когда Гарри попытался убрать руку, Труди схватила ее и направила себе в промежность. Роулинс пробуждал в ней такую страсть, что она отдалась бы ему прямо там, на карточном столе.
За той случайной встречей последовали дни и ночи страстного секса, в основном в дешевых отелях, на заднем сиденье автомобиля, в лесу – везде, где можно было спрятаться от чужих глаз. Где бы они ни встречались, Труди в его руках была мягче глины.
Девушка помнила лицо Гарри одним особенным вечером в захудалом отеле, когда она сказала, что у них будет ребенок. Сначала он засомневался и спросил, точно ли это не ребенок Джимми. Но Труди заверила его, что этого не может быть – у нее с Джимми не было секса уже больше месяца. Гарри привлек девушку к себе. Он обнимал и целовал ее, а потом положил голову ей на живот. Лица своего любовника в тот момент Труди не видела, но знала, что глаза Роулинса были мокрыми.
После рождения ребенка Гарри сидел в машине перед больницей и ждал, когда от Труди с младенцем уйдет ее муж. Когда наконец настала его очередь, Роулинс осторожно поднялся в родильное отделение. Там он странно притих, будто эти стены напоминали ему о чем-то печальном, но во взгляде его светилось обожание – у него сын, он получил то, чего не смогла ему дать Долли.
Гарри прижал малыша к себе и поцеловал его мягкую шелковистую головку. Вдруг улыбка на его губах превратилась в оскал, глаза сузились в недоверчивом прищуре.
– Почему сюда приходил Джимми? Ведь ребенок не от него? – спросил Роулинс.
– Он этого не знает, – объяснила Труди. – Всю беременность я называла ему другой срок, более поздний. Клянусь тебе, Гарри, это твой сын…
После этого Роулинс больше не высказывал подозрений, однако Труди не смогла забыть, как он, гладя пушок на младенческой макушке, зловеще предупредил: «Если выяснится, что ты солгала, пеняй на себя».
Все мысли и воспоминания улетучились из ее головы, едва Гарри притянул ее к себе на кровать и нащупал под халатиком ее грудь. Потом он посадил Труди верхом себе на бедра, скинул халат с ее плеч, обнажив тело, и улыбнулся. Когда Гарри хотел секса, улыбка до неузнаваемости меняла все его лицо, смягчала глаза. У Труди в голове не укладывалось, что это тот же человек, который всего пару минут назад напугал ее и побил Эдди.
Гарри сел в постели и начал целовать ее шею, медленно опускаясь к груди. Труди обхватила ногами его талию; все ее тело подрагивало от растущего желания и неги. Только с Гарри она ощущала эти приливы эротического вожделения. Он нежно положил ее на спину и покрыл поцелуями каждый дюйм ее кожи. С момента его «гибели» они провели вместе уже несколько месяцев, но это ничуть не уменьшило ее страсть. Стоило Роулинсу прикоснуться к Труди, как в ней просыпалась острая потребность ощутить его внутри себя. Любовью Гарри всегда занимался молча. Секс был невероятно хорош и без слов, но все-таки Труди хотелось, чтобы он сказал, что любит ее, – хотя бы раз.
Глава 33
Долли пришлось добираться до монастырского приюта в огромной спешке. В пустой класс через несколько минут вернутся с обеда дети. Она обрадовалась, когда увидела, что подаренные ею яркие высокие шкафчики уже установлены и вовсю используются – в отделениях лежали и висели детские вещи, только верхние полки пустовали, до них детям было не дотянуться. Там и будут храниться добытые вдовами деньги, пока не придет время их забрать. Долли решила, что вряд ли найдет стража лучше, чем мать настоятельница.
По пути в монастырь Долли сделала крюк и заехала в гараж. Это было рискованно, но нужно было где-то пересчитать деньги, поделить поровну и разложить по четырем одинаковым сумкам. Из каждой доли она взяла по небольшой сумме и сложила в пятую, маленькую сумку. Это будет их общий кошелек в течение ближайших недель.
Заталкивая тяжелые сумки в четыре разных отделения, Долли запыхалась и взмокла. Пот градом стекал по ее лицу, от него щипало глаза. Каждое отделение – для нее, Беллы, Линды и Ширли – запиралось на свой ключ. Когда все четыре ключа оказались у нее в кармане, Долли принялась заклеивать верх шкафчиков постерами с детскими стишками. По окончании ее работы вообще никто не догадается, что в шкафчиках есть еще одна полка.
Звонок зазвенел, когда Долли оставалось наклеить последний постер. Она быстро окунула кисть в банку и размазала клей по тыльной стороне стихотворения «Little Miss Muffet».
– Добрый день, миссис Роулинс. Вы еще не уехали? – В класс деловито вошла сестра Тереза и удивилась, застав там Долли.
– Я улетаю через пару дней, – бодро ответила она. – И подумала: прежде чем уехать, надо украсить шкафчики постерами с детскими стишками… И тут Долли заметила, что пятая, меньшая сумка с деньгами стоит под столом раскрытая, так что видны сложенные в ней пачки банкнот. – О господи! – вырвалось у нее.
– Вам помочь? – спросила сестра Тереза.
Долли поспешно закрыла сумку и выпрямилась:
– Осталось приклеить всего один постер, я уже намазала его клеем.
Сестра Тереза помогла приклеить последний лист на место, и обе женщины отошли, чтобы полюбоваться результатом трудов Долли.
– Замечательно, миссис Роулинс, вы так добры. Теперь дети с легкостью выучат все эти стишки, – восхитилась монахиня.
Долли улыбнулась про себя. «Получилось идеально, – подумала она. – В верхней части шкафов не видно ни замочных отверстий, ни швов. Никому и в голову не придет, что там есть еще отделения».