– Нам потребуется много денег, гораздо больше, чем те несколько тысяч, которые мы смогли бы перевезти в сумочках и карманах, потому что в Англию мы вернемся еще не скоро, – в который уже раз принялась объяснять Долли. – Надо дождаться, чтобы здесь все стихло. Значит, чем больше мы возьмем, тем дольше сможем оставаться в Рио, вдали от забот и проблем.
Ширли поджала губы и вернулась к вещам Гарри. Немного погодя она спросила у Долли, не хочет ли та чая или чего-нибудь поесть, ведь она так и не позавтракала. Вместо ответа Долли подошла к буфету с напитками, налила себе бокал бренди и села на диван.
– Иди позвони матери, – велела она Ширли. – И если ответит, спроси, какого черта она еще не выехала!
Когда Ширли вышла, Долли осмотрела все вокруг оценивающим взглядом. За дом дадут неплохую цену, а хороший довесок принесут мебель и антиквариат. Она вонзила в толстый ковер каблук, воображая, будто это их с Гарри супружеский портрет из спальни. Потом нога ее расслабилась, глаза защипало от слез. Долли вспоминала, как прижимался к ее ногам Вулф. Затем печаль переросла в злость, и решение было принято моментально: все теперь принадлежит ей. Раз уж ее заставили играть роль безутешной вдовы, она скажет своим адвокатам, чтобы выставляли дом со всем имуществом на продажу.
Долли поднялась, прошла в кабинет Гарри, отыскала в ящиках письменного стола документы на дом и убрала в свою сумочку. Письменный стол Гарри был дорогим, чистым, нетронутым… безликим. При всей своей изысканности и добротности этот стол мог принадлежать любому. Ничто в нем не напоминало о Гарри, ничто не говорило о характере и привычках владельца. Остальной дом многое рассказывал о супругах Роулинс, но, поняла Долли, это было результатом ее стараний. Это она наполнила комнаты красивыми вещами и сделала их уютными. Это ее индивидуальность видна в каждом предмете. А Гарри Роулинс почти не оставил следов. Его личность оставалась тайной. «Как я могла быть такой слепой столько лет?» – спрашивала себя Долли.
В ее голове снова что-то прояснилось и улеглось. Долли заглянула в маленький шкаф в углу кабинета Гарри и нашла там копию его завещания и банковские выписки. Эти бумаги тоже отправились в ее сумочку. В завещании упоминалось только ее имя, других наследников не было, а сам Гарри, как свидетельствовали документы, был мертв и похоронен. Когда адвокаты продадут дом, все деньги поступят в банк в Рио. С недвижимости она получит не менее полутора сотен тысяч.
И как только Долли устроится в Рио, то прекратит все банковские операции. И первое, что она отменит, это оплату квартиры Айрис! Нет, Долли не намерена посылать деньги человеку, которого ненавидит всей душой! Пусть Айрис обходится собственными средствами, и Долли надеялась, что свекрови придется отказаться от квартиры и поселиться в доме престарелых. У Долли злорадно блеснули глаза, когда она представила себе эту картину: Айрис в столовой морщит нос над запеканкой. Но Долли перестала улыбаться, сообразив, что об этом может узнать Гарри. Все последствия действий Долли в этот день были необратимы. Если она оставит Гарри и его мать бездомными и нищими, то Роулинс непременно отыщет ее и убьет.
Долли с тоской вспоминала о днях, когда она была счастлива в неведении о предательствах мужа. Он заставил ее оплакивать его, заставил похоронить другого человека – вероятно, Джимми Нанна, как теперь догадывалась Долли. Вряд ли Гарри мог прятаться у Труди в квартире при живом Джимми. А тот малыш… Неужели это сын Гарри? Долли зажмурилась изо всех сил, стараясь выдавить эту мысль из головы. Но она прочно там засела.
Сквозь плотно сжатые веки вырвались наружу слезы и покатились по щекам. Если бы Гарри ушел к женщине, которая ему по-настоящему нравится и делает его счастливым, Долли простила бы его. Конечно, это было бы больно, но она поняла бы, потому что и сама сделала бы что угодно, чтобы иметь семью. Однако Гарри не просто оставил ее ради другой женщины; он растоптал ей душу своей ложью, предательством и жестокостью. Как теперь понять, что было обманом, а что правдой?
В дверях кабинета стояла Ширли и в третий раз повторяла одно и то же, потому что мыслями Долли была где-то далеко:
– Мама не отвечает. Должно быть, уже едет.
Долли опрокинула в рот остатки бренди. Алкоголь резко ударил по желудку, по телу разошлась горячая волна. Женщина посмотрела на часы: начало четвертого.
Ширли и Долли вместе пошли обратно в гостиную. Там Долли налила себе еще бренди и села напротив Ширли, которая попросила подругу не увлекаться, так как заявиться в аэропорт навеселе не лучшая идея. Долли забросила ногу на ногу, покачала носком туфли и достала сигареты.
– Бросьте-ка и мне одну, – сказала Ширли.
Долли метнула сигарету, словно дротик, и она приземлилась прямо Ширли на колени.
– Еще недавно ты терпеть не могла сигаретный дым, – заметила Долли.
– За последние месяцы мы все очень изменились. Как тут не измениться…
Зазвонил телефон, и Долли чуть не подпрыгнула. Обе женщины застыли и считали звонки – один, два, три звонка, четыре… Телефон не умолкал.
– Наверное, это Грег, – решила Ширли.
Она сняла трубку и сначала говорила опасливо, но потом расслабилась, стала часто повторять «да» и кивать. Наконец девушка положила трубку на место.
– Он поставил машину в тупике напротив дома номер пятнадцать; ключи под креслом. И просил не забыть передать ему деньги.
Вместо ответа Долли затянулась сигаретой и глотнула бренди.
– Теперь так странно слышать, что Грег переживает из-за ста фунтов. У меня-то ого-го сколько денег. – Ширли мечтательно улыбнулась. – А сколько, как вы думаете, Долли?
– У тебя примерно двести пятьдесят тысяч, милочка. Я вычла из ваших долей те суммы, которые выдавала вам из собственного кармана… и все равно остается приличный капитал. – Долли поднялась и пошла к окну посмотреть на улицу в щель между занавесками. – Черт! – воскликнула она. – Эдди вернулся. – (Ширли встала рядом с ней, и они вместе видели, как переговариваются Эдди и Билл.) – От них двоих нам будет сложнее уйти.
– Почему? – спросила Ширли, широко раскрыв глаза.
Долли отвернулась от нее. Оставалось только диву даваться, как Ширли удалось дожить до таких лет… хотя, конечно, у нее был Терри. Долли села, прикурила от окурка новую сигарету, а окурок выбросила в пепельницу. Носок туфли у нее теперь подергивался непрерывно, и она ничего не могла с этим поделать.
Они молча сидели вдвоем, слушая, как тикают часы на каминной полке. Краем глаза Ширли наблюдала за Долли. Губы у той едва заметно двигались, как будто она разговаривала сама с собой.
– Что нам делать, Долли? Вы сказали, что с двумя нам будет сложнее…
– Куда же твоя мать запропастилась, а? – Долли больше не могла отвечать на глупые вопросы.
Ширли отошла к окну. Билл сидел на капоте «БМВ», а Эдди стоял рядом.
– Что мешает им войти в дом прямо сейчас? – спросила Ширли. – Что мешает им открыть наши чемоданы и найти деньги?
Вопросы! Бесконечные вопросы! Долли чуть не заорала: «Гарри! Это Гарри мешает им войти в дом!» Должно быть, Эдди и Билл получили приказ наблюдать за домом и больше ничего не предпринимать, иначе они были бы уже тут. Конечно же, этот приказ в любой момент может смениться другим, но пока Гарри выжидал.
А Ширли не могла остановиться и все накручивала себя:
– Как только они увидят эти деньги, то захотят остальное! Они захотят отобрать у нас все. Страшно подумать, что они сделают с нами, чтобы заполучить деньги!
– Вот и не думай! – вспылила Долли. – Не стой там, гадая, что может случиться. – Долли перевела дух. Нет, надо успокоить Ширли. – Деньги в безопасности, дорогая. Они их никогда не найдут.
– Но только вы знаете, где они, и если с вами что-то случится, что тогда?
Долли закрыла глаза и отвернулась. И нервы у Ширли сдали.
– А почему они просто наблюдают? Почему они ничего не делают?
– Успокойся.
– Успокойся! А вы почему такая спокойная? Такая холодная? Как камень… Что вы скрываете от меня? – Долли поверить не могла, что именно сейчас, в самый неподходящий момент, Ширли вдруг расхрабрилась и превратилась в Линду. – Что за человек там вместе с кузеном вашего Гарри? Еще один родственник?
– Господи! – простонала Долли. – Похоже, у тебя в мозгу короткое замыкание.
– Но почему-то они вас не особо пугают, хотя могут ворваться сюда в любой момент и убить нас обеих! Вам не страшно, потому что вы знаете, что они так не сделают, да? Откуда вы это знаете? Вы с ними в сговоре, признавайтесь! – С каждым словом лицо Долли становилось все строже, губы сжимались все плотнее, на висках вздулись вены, но Ширли от страха потеряла всякую способность соображать. – У вас с Эдди были планы? А я помешала ему забрать деньги, да? Я чувствую себя в меньшинстве, Долли, и хочу знать, где спрятаны деньги. Немедленно!
Долли сцепила руки, чтобы не отлупить бестолковую девчонку. Однако вконец обезумевшая Ширли снова открыла свой красивый рот:
– Похоже, Эдди метит на место вашего Гарри. Ну и пожалуйста, только сначала отдайте мне мои деньги!
С искаженным от гнева лицом Долли бросилась к Ширли и отвесила ей пощечину. Девушка стойко выдержала удар и ответила тем же – да с такой силой, что Долли пришлось отступить на шаг, чтобы не упасть.
– Я извиняюсь за свои слова о том, что вы с Эдди сговорились, – сказала Ширли, – но я хочу знать, где деньги. Мне нужно это знать, как и Линде с Беллой.
Нервы Долли были на пределе. У нее не осталось сил спорить, что-то доказывать или оправдывать свои действия. Ей хотелось, чтобы девушки не знали о тайнике, потому что тогда они не смогут рассказать о нем в полиции, даже если их поймают. Но сейчас Долли было все равно.
– Деньги в детском приюте при монастыре, – сказала она. – В классной комнате установлены новые шкафчики. Верхние четыре отделения, до которых детям не дотянутся, заклеены плакатами со стихами. Там и лежат деньги. Четыре отделения, четыре сумки, четыре равные доли. Лежат и ждут, когда их заберут домой. – Долли села на диван и открыла сумочку. – Вот ключи для каждой из вас. Когда пойдете за деньгами, просто назовите мое имя. – Долли встала и посмотрела Ширли прямо в глаза, вручая ключи по одному. – Вот ключ Линды. Ключ Беллы. И твой.