– А ты откуда такие подробности знаешь? – влез Гера. – Ты там что, был?
– Был.
– Да ладно!
– Гера, – вмешалась Люсинда и тронула его за предплечье. Коллега, удивительно, руку не убрал, девушка сама отдернула пальцы, будто обожглась.
– Кхм, – кашлянул Сергей Степанович и снова протер безупречно чистые стеклышки очков. – Продолжай, Марина. Или у тебя все?
– Все. Разве что хочу напомнить, что у одной из блогерш, Линды Тусовой, на том концерте погибла родная сестра. И, возможно, Линда вела свое собственное расследование, поэтому и вращалась в кругу музыкантов. Мне кажется, что ниточки ведут к тому концерту…
– Вряд ли! – брякнул Макс и выдержал прямой взгляд Марины. Она будто специально вытащила эту тему на свет, чтобы как-то спровоцировать его, задеть! А он, как маленький, попался в ловушку, но остановиться уже не мог.
– Какое отношение имеет концерт десятилетней давности к гибели блогеров сейчас? Не вижу связи!
– Но, однако, ты же поехал вчера на концерт этой… как ее… – Гера пощелкал пальцами. – «Туру-лала».
– Мне их музыка нравится, – криво усмехнулся Макс. Марина уже села и что-то записывала, завесившись от всех волосами.
– На самом деле мы тоже кое-что накопали вчера. И, думается, в центре этой истории лежат семь монет.
Макс поднялся и принялся рассказывать о вчерашнем открытии. Во время его доклада Люсинда принесла исписанный ватман и прикрепила кнопками на пробковую доску.
Марина скользнула взглядом по листу, что-то пометила в блокноте и до конца выступления Макса так и не подняла на него глаза.
– Мы с Герой поискали всевозможные легенды, истории, предания, связанные с семью монетами, но, увы, ничего к этой истории привязать не можем, – добавила Люсинда после доклада Макса.
– На первый взгляд можно подумать, что число семь связано с семью грехами, как в известном фильме. Мы с Люсиндюком и такую версию рассмотрели: может, блогеров убили за семь грехов, – завершил Гера. – Но она топит за то, что такая версия – киношная. Мол, слишком просто.
– Не всегда все должно быть сложно, – заметил Сергей Степанович. – Число семь слишком символическое, может означать что угодно. Я считаю, что вы все отлично поработали. Марина, мониторь комментарии, новости, слухи. Гера, попытайся получить доступ к блогам. Люси, продолжай искать легенды. У меня в шкафу есть несколько книг, которые могут пригодиться. Макс, у тебя сегодня самое неприятное задание – поехать на кладбище. Если информация верна, сейчас хоронят одну из несчастных девочек…
– Розовую Пантеру, – понял он.
– Да, ее. К тому времени, когда ты туда подъедешь, родные и близкие разойдутся. Так что тебе никто не должен помешать. Вдруг она захочет вступить с тобой в контакт? Не в морге, так на кладбище?
Макс молча кивнул и, не теряя времени, отправился к себе за шлемом и курткой. Уходя, он заметил, что Марина подняла на него взгляд, но тут же опустила глаза, снова завесившись волосами.
До кладбища Макс летел, наплевав на безопасность, будто в попытках обогнать собственные мысли. Он и сам не понимал, что его так вывело из себя, но в этот раз скорость не успокаивала, а, наоборот, разгоняла переполненную адреналином кровь, подталкивала в сумасшедшем азарте к кромке. Может, в этом странном злом угаре он домчал бы до самого края, в какой-то момент не увидев препятствия или не вписавшись в поворот, если бы не прибыл на место. Макс резко, едва не опрокинув байк, затормозил у ворот и немного успокоился, только когда спешился, стянул шлем и полными легкими вдохнул воздух. Какая глупость, мальчишество – рисковать собственной и чужими жизнями! Что на него нашло? И дело было не в собрании, на котором, положа руку на сердце, не произошло ничего особенного. Это он уже приехал на работу в накрученном состоянии. Может, ему приснился кошмар, который к утру забылся, но осадок не растворился во вкусе черного кофе?
Макс перевесил через руку шлем, сощурился, рассматривая пасмурное небо: дождя только не хватало. Задернул куртку и отправился за ворота.
Тишина привычно обняла его. Здесь он не чувствовал гнетущей тяжести горя, напротив, в душе поселялись покой и умиротворение. Ему невыносимо бывало в больницах, домах престарелых (случалось попадать по работе и туда), тяжело – на местах катастроф, но на кладбищах, наоборот, накатывало спокойствие. Здесь мертвые не атаковали его, как в других местах, не выплескивали агрессию, не жаловались, не требовали, а если и выходили на контакт, то общались с ним ненавязчиво. Может, потому что здесь находились те, кто принял свой уход. Вопреки страшилкам, на кладбище неупокоенных душ было мало, в отличие от мест катастроф и тяжелых преступлений. Не желавшие принять свой уход души, застрявшие между мирами, больше привязывались к местам своей гибели.
Родные погибшей блогерши с розовыми косичками уже должны были уехать, но Макс все же замедлил шаг. Идти на свежую могилу молодой девушки совершенно не хотелось. Перед глазами стояло ее юное личико: умиротворенное, будто Пантера просто уснула. Оставалось надеяться, что она не поняла, что умирает, ничто ее не напугало перед смертью, ей не было больно, а она просто навсегда погрузилась в сон. Остальных погибших Макс не видел. Степаныч, несмотря на его связи, сделал, что смог, но, видимо, не сумел договориться о допуске к другим телам.
Идя по аллее, Макс невольно снова вспомнил погибшую на концерте девушку, Ульяну, с которой все и началось. Она первая вступила с ним в контакт, когда он еще сам находился в коме, и пыталась забрать его с собой. Иногда Макс думал о том, что куда проще было бы уйти за Ульяной – не так уж плохо ему там показалось. Но, видимо, раз он вернулся, значит, его роль посредника между мертвыми и живыми оказалась куда важнее вечного покоя. Как-то Сергей Степанович сказал, что Макс так и не принял свой дар, сопротивляется ему, заглядывает в прошлое, в тот момент, который все изменил. Макс возразил: как так? Он же чувствует себя полезным, работает в агентстве, выкладывается на всю! На что Сергей Степанович ответил, что вот именно – чувствует себя полезным, выкладывается на грани истощения, жертвуя другими сферами, которые могли бы сделать его счастливым, эмоционально закрылся. «А как еще мне жить?» – усмехнулся Макс. «Вот и я об этом. Не допускаешь других вариантов», – кивнул Сергей Степанович.
Макс прибавил шаг: он почти пришел, пора выкинуть все лишнее из головы и настроиться на работу. Но еще издали заметил крутившуюся возле могилы фигуру. Макс чертыхнулся от досады, но затем узнал человека и едва не присвистнул. Он вовремя сошел с аллеи и присел возле другой могилы, спрятавшись за широкой плитой памятника так, чтобы вести наблюдение. И принесло этого Арсения сюда так не вовремя! Впрочем, то, что шаман тоже приехал на кладбище, не удивило.
Арсений, потрясая бусами, обошел могилу, запрокинул лицо и загудел какую-то песню. Макс невольно усмехнулся, но потом одернул себя: он сам во время работы выглядит не лучше. Разве что выбрал не такой кричащий стиль одежды, хоть в черном тоже привлекал к себе внимание. Арсений же, похоже, любил эпатировать. Сегодня на нем были льняные шаровары и пестрая рубаха. Под такой стиль ему больше подошли бы длинные волосы и бородка, как у батюшки, чем хаер и выбритые виски. Разглядывая шамана из укрытия, Макс понял, что Арсению может быть гораздо меньше лет, чем показалось в первую встречу. То ли барский халат тогда придавал ему возраста, то ли свет так неудачно падал, рисуя несуществующие морщины, то ли Арсений сварганил себе эликсир молодости и сбросил несколько десятков лет, но оказалось, что он не старик, а молодой мужчина, может, возраста Геры или чуть старше.
– Нет, нет, – вдруг громко пробормотал шаман и спрятал бусы в карман шаровар. – Хрен знает что!
Макс чуть не рассмеялся: никак не ожидал, что неземной Арсений может выражать досаду вполне земными ругательствами. Шаман тем временем выудил из кармана зазвонивший телефон.
– Я на месте, но уже ухожу. Ты где? А! Вижу! Иди сюда.
Макс тихо отодвинулся, надеясь, что не окажется увиденным с аллеи. Но сюрпризы на этом не закончились, потому что к Арсению подошел солист «Металлургов» Шуруп.
Сейчас, при свете дня, Шуруп показался совсем стариком, хоть по подсчетам Макса ему было не больше сорока лет. Он был истощен, лицо его испещряли глубокие морщины, заношенные джинсы и футболка болтались, как на пугале. И все же он был жив. Тянул свое существование, как тяжеленную баржу. Но за что-то цеплялся, раз его не сломили окончательно ни болезни, ни дрянь, которую он принимал, ни разрушенная карьера. Что-то его вытягивало из той дыры, в которую он провалился.
– Это не та девочка, – сказал громко Арсений. – Я догадывался, но решил проверить.
Музыкант что-то пробормотал, Шаман подхватил его под локоток и повел в сторону выхода. Макс немного выждал и тоже вышел на аллею. Держась на расстоянии, он шел за Арсением с Шурупом, жалея о том, что не может услышать их разговор. Что связывает этих двоих? И почему опять он увидел Шурупа – призрака из своего прошлого? Может, Марина все же права и пути ведут к тому трагическому концерту?
Задумавшись, Макс потерял бдительность, но вовремя притормозил, потому что Шуруп с Арсением остановились возле его мотоцикла. Вот же ж! И долго они собираются говорить? Шаман внезапно провел по кожаному сиденью ладонью, заставив Макса вскипеть от негодования, и, усмехнувшись, вытянул шею, будто выглядывая кого-то. Макс едва успел сделать шаг в сторону, но ему показалось, что Арсений его заметил. Но вскоре, будто не желая испытывать терпение хозяина байка, эти двое удалились.
Макс выждал для надежности какое-то время, завел мотоцикл и, уже отъехав на значительное расстояние, понял, что так и не попытался вызвать призрака погибшей девушки. Провалил задание.
В офисе все было почти как обычно. Только не оказалось на месте Сергея Степановича. Да Лида так и не появилась. Макс заглянул к Гере и увидел, что рядом с ним сидит Марина, на столе разложены какие-то распечатки, в чашках остывает чай, а рядом валяется смятая обертка от шоколадки. Эти двое так были увлечены делом, что даже не услышали, как Макс их окликнул. Решив не мешать, он зашел к Люсинде и увидел ее тоже за работой. На столе громоздились стопками книги, несколько лежали раскрытыми. Похоже было на то, что Люсинда полностью опустошила шкаф Сергея Степановича. Макс тихо окликнул ее, она подняла голову и обрадованно улыбнулась.