– Любуешься? Хороша же! – сестра незаметно подошла и встала рядом. Но Марина протянула ей фотоаппарат и поднялась из кресла.
– На шоппинг или в кафе? – спросила Наташа, когда они попрощались со Светланой и вышли из магазина.
– В кафе, обедать. Ужасно хочу есть!
– О, это хороший признак! Тогда нам этажом выше!
Все же от этой фразы невольно кольнуло в груди: вчера они тоже вышли из магазина, собрались перекусить, но встретили Макса. Марина едва удержалась от того, чтобы не оглянуться в его поисках. Но Наташа, тоже, видимо, подумала о той встрече и торопливо повела Марину к эскалаторам.
– Ой, я в этот магазин хотела заглянуть! Может, здесь отыщу что-то для своих раскладок! – внезапно остановилась сестра. Марина перевела взгляд на вывеску и прочитала название «Алиса и магазин чудес».
– Здесь всякие сувениры, украшения для дома. В таких местах я нахожу реквизит!
– Погоди! – невольно воскликнула Марина из-за внезапно пришедшей в голову мысли. – Вернее, иди, а я тебя тут подожду. Мне позвонить надо.
– Я быстро! – обрадовалась Наташа и исчезла за стеклянными дверями, над которыми витиеватыми буквами было написано название магазина. Алиса… Марина вытащила из сумочки блокнот и отлистала несколько страниц. Вот. Здесь она пометила имя пропавшей девушки, призрак которой привел Макса к дому Мирона Ясного. Алиса Грачева. В личной переписке с Пашей Коком Розовая Пантера упомянула некую Алису, девушку Мирона, которую тот пытался отыскать. Сердце забилось так часто и громко, что Марина вынуждена была сделать несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Их сложное дело все больше обрастало деталями – разрозненными, но которые внезапно начали подходить друг к другу. Это не совпадение! Не просто так Максу показался призрак именно этой девушки. Мысли заработали на опережение: Алиса слушала группу, на концерт которой ездили Макс с Люсиндой. Так-так-так! Марина оглянулась в поисках скамейки, чтобы начертить пару схем в блокноте, но в этот момент из магазина вышла Наташа.
– Ничего интересного! Какая-то безвкусица! Пошли лучше в кафе.
– Угу, – рассеянно кивнула Марина, пряча блокнот.
Глава 13
Макс прикрыл за собой дверь, отсекая шум веселья от интимной садовой тишины, оперся ладонями на перила крыльца и поднял взгляд к сатиновому небу, синева которого загустевала в спускающихся на землю сумерках. Прохладный воздух, в котором смешались ароматы свежести, дровяного дыма и цветов, приятно огладил лицо и руки. Макс расстегнул ворот рубашки и с наслаждением вдохнул этот знакомый с детства аромат, который окунал его в счастливые моменты жизни. Из-за двери доносились смех, голоса, музыка, в ярко освещенных окнах мелькали силуэты. Он любил эти нечастые моменты, когда их большая семья, поделенная на «московских» и «питерских», вновь соединялась. Но сейчас внезапно ощутил потребность немного побыть одному. Макс спустился с крыльца и отправился по вымощенной натуральным камнем тропинке к беседке в углу сада.
Когда-то дача принадлежала деду-генералу, а потом перешла по наследству отцу. Мама очень любила это место и практически все лето проводила тут, ухаживая за садом и домом. Отец в силу службы не мог отдавать даче столько времени, но в свободное время выполнял всю ту работу, с которой не могла справиться мама: перекладывал дорожку, ремонтировал ступеньки, укреплял беседку, выкорчевывал старые пни. Здесь воспоминания подстерегали в каждом уголке, прятались в трещинках коры плодовых деревьев, распускались из года в год высаживаемыми вначале бабушкой, а потом мамой цветами. Здесь уединение удивительно сочеталось с оживленностью, когда собирались, как сегодня, родные, тишина уживалась с шумным весельем, радость – с ностальгией. Когда-то в детстве территория дачи казалась бескрайней, а дорожка к беседке – бесконечной. Потом, когда они с двоюродными братьями и сестрой, приезжавшими иногда на лето из Питера, носились наперегонки, – уже слишком короткой. Сегодня же эта знакомая дорожка отчего-то была незнакомой. Макс будто заблудился в пути, а на самом деле – в собственных ощущениях, в которых никак не мог разобраться. С одной стороны, эти дни у него выдались радостными, потому что на юбилей мамы приехали питерцы, с которыми они не виделись с прошлого лета: две мамины сестры с семьями. С другой, какое-то невнятное чувство подтачивало настроение. Вчера оно проявилось в приступе неожиданной злости, сегодня трансформировалось в грусть: будто что-то хорошее, удивительное и радостное, едва начавшись, тут же и закончилось. Словно случилась некая точка разлома, а может, и не случилась, просто Макс долго не замечал разбегающиеся трещины в прочной броне, с которой сжился, как со второй кожей.
Он оглянулся на освещенные окна дома, где родные весело и шумно отмечали мамин день рождения. На секунду им овладело желание развернуться и броситься бегом – к свету, веселью, семейному теплу. Но там наверняка уже начались танцы, а он танцевать не любил. Да и сейчас, в приступе необъяснимой грусти, которая, оказывается, не ушла, а пряталась внутри, он бы чувствовал себя там, среди своих, непривычно чужим.
Макс опустился на деревянную скамейку, достал телефон, полистал бездумно рабочий чат, в котором за субботний день не прибавилось сообщений. Затем вошел в одну из популярных сетей, но вместо того, чтобы, как собирался, поискать упоминания о ставших за дни расследования почти родными блогеров, заглянул на страничку Марины. Ее блог был довольно однообразным и почти не пополнялся новостями, она в основном постила снимки парков, в которых гуляла, улиц, а себя – практически никогда. Но иконка сторис была обведена кружком, что означало обновление. Макс ткнул в нее и увидел фотографию Марины – улыбающейся, нежной, красивой, светящейся от счастья, с белым цветком в волнистых волосах. Здесь она разительно отличалась от той девушки, которую он привык ежедневно видеть: в офисе Марина была серьезной, сосредоточенной, вечно занятой. Она расцветала улыбкой только тогда, когда встречала клиентов. Но в остальное время будто прятала себя от всех за искусственными фильтрами. На этой же фотографии Марина, наоборот, словно открылась, стала той, какой была на самом деле, – улыбчивой, солнечной, радостной. Именно такой он увидел ее накануне в торговом центре. Может, оттого что их встреча оказалась слишком неожиданной, Марина не успела надеть свой фильтр и улыбнулась Максу с такой искренней радостью, что той же радостью заразила и его. И такая, одетая в воздушное платье, цвет которого подчеркивал синеву ее глаз, она увиделась ему очень красивой. Да, он и раньше отмечал, что Марина симпатичная и милая, но в то мгновение будто увидел ее другими глазами. Открытие оказалось настолько ошеломляющим, что он, забывшись, чуть не пригласил Марину и ее сестру в кафе. Но наваждение длилось недолго: взгляд скользнул по вывеске магазина, из которого вышли девушки, и Макс опомнился: Марина готовится к свадьбе. Да и она сама внезапно распрощалась так быстро, что он даже не успел представить ей Аню – свою питерскую двоюродную сестру, которую сопровождал по магазинам. А на следующий день Марина была сердитой, неприветливой, и это отчего-то его задело.
– Так и знала, что ты здесь! – воскликнула, появившись в беседке, Аня. Макс торопливо закрыл страничку Марины и убрал телефон в карман.
– Вышел подышать. В доме душно.
– Подышать, ага, – весело передразнила Аня, опустилась рядом на скамейку и вытянула длиннющие ноги. Затем скинула туфли и простонала:
– О-ох, и зачем я их купила? Неудобные такие!
– Зато красивые! – в тон передразнил Макс, вспомнив, как Аня, примеряя при нем эти туфли на немыслимой высоты каблуке, уверяла, что туфли красивые и «почти удобные».
– И зачем ты вообще на каблучищи взгромоздилась, ведь на даче же отмечаем?
– Мы тут все нарядные, не в трениках же отмечать юбилей твоей мамы! Не каждый день ей исполняется пятьдесят лет! Но домой, похоже, я поеду босиком! Или в тапках.
Аня закончила жаловаться, обула снова туфли, но так и осталась сидеть рядом.
– А помнишь, я тебя всегда обгоняла? – внезапно спросила она, и Макс улыбнулся в сгущающуюся темноту.
– Помню.
Когда двоюродных братьев и сестру отправляли на летние каникулы в гости в Москву, всех, включая Макса, обязательно привозили на дачу – на свежий воздух, к своим фруктам, парному молоку из ближайшей деревни. Бабушка со стороны папы и питерских племянников мамы считала за родных внуков. Все они так и росли вместе – Аня, Степа, Иван и Макс. Их неразлучная четверка. «Три мушкетера и Анька-Д´Артаньян», как шутили они тогда. Ссорились, мирились, шкодили, устраивали соревнования, кто быстрее добежит от дома до беседки и обратно. Стыдно признаться, но тощая и длинноногая Аня почти каждый раз обгоняла своих братьев.
– Как у тебя? – спросила сестра. Братья прибыли из Питера только вчера, Макс встретился с ними уже здесь. Аня со своими родителями хоть и приехала раньше, но эти дни прошли в суете и подготовке к празднеству, пообщаться нормально так и не удалось. Впрочем, рассказывать Максу особо было нечего. В его жизни ничего не изменилось ни с прошлого года, ни с позапрошлого. Все так и шло своим чередом. Работа во все той же компании (о том, чем на самом деле занимается агентство, никто из родных, кроме мамы, не знал). Так Макс и ответил. Аня неодобрительно качнула головой. У нее же самой жизнь была полна ярких впечатлений: сестра успела побывать замужем и развестись, сняться в каком-то сериале в роли стервозной подруги главной героини (что совершенно было не похоже на характер самой Ани, но с ролью она справилась блестяще), укатить моделью в Милан на съемки и остаться там на целый год.
– А я начала встречаться с одним мужчиной, – поделилась она. – Он наполовину итальянец, наполовину – испанец.
– Гремучая смесь, – усмехнулся Макс.
– Ага, – отозвалась Аня. – Но он очень добрый. И красавчик! Познакомились мы недавно, перед моим отлетом из Милана. В общем, не знаю, выйдет ли что из этого серьезное. Он приглашает к себе и, возможно, через месяц я улечу на пару недель к нему.