ида, поздно…
– Опрометчиво ходить в одиночку по темным улицам. Тем более в наших… условиях, – проворчал Макс. – Если хочешь ждать такси на улице, ладно, будем ждать на улице. Мне тоже не помешает подышать воздухом.
Он снял с вешалки куртку и накинул ее не на себя, а на Марину. В неловком молчании они вышли на площадку. Макс запер дверь и, развернувшись, увидел, что гостья машинально повернула к лестнице.
– Марина! – засмеялся он. – Здесь хоть и третий этаж, но спускаться я буду час.
– Ой! – спохватилась она и поспешно ткнула в кнопку лифта.
Как назло, приехал не грузовой, а обычный, в тесной кабинке которого разминуться было негде. И в этом замкнутом пространстве, где Марина находилась так близко и одновременно далеко, тоска по упущенным возможностям накатила с новой силой. Что за день у него такой! День родившихся и умерших надежд, день шокирующих открытий.
Лифт, будто специально, полз очень медленно. Они оба нервничали. Марина то и дело поправляла на плече ремешок сумки и отводила взгляд. Макс же кожей чувствовал, как электризуется воздух. Они молчали, потому что после такого неожиданного финала вечера, устроенного Лидой, болтовня на любую тему казалась неуместной. А обсуждать произошедшее было и того хуже. Лифт остановился на первом этаже в тот момент, когда Макс решил, что спускаться по лестнице с поврежденной ногой было бы не так мучительно.
На улице стало легче. Ночной воздух привел его в чувство хлесткой пощечиной. Месяц на всякий случай погрозил пальцем. Темное небо сочувственно подмигнуло звездами.
Марина опустилась на лавочку, и он тоже присел – вроде и рядом, но на расстоянии. С минуту они сидели молча, потом девушка развернулась к нему:
– Спасибо за то, что решил подождать такси со мной.
– Я тебя до дома провожу.
– Макс! – ахнула она.
– Забыла предупреждения Лиды? – нарочито невозмутимым тоном напомнил он. – Только довезу тебя и вернусь домой на том же такси. Вот и все.
Она кивнула, тряхнув кудряшками, и снова замолчала, кутаясь в его куртку и пряча нос в воротник. Ему же было, несмотря на ночную прохладу, жарко.
– Ты поверил в рассказ Лиды про руны? – спросила Марина после долгого молчания.
– Нет причин не верить.
– Но зачем Сергею Степановичу ставить на нас такие… эксперименты? – выпалила она то, о чем он и сам думал.
Знать бы! Макс невольно сжал кулаки, вспоминая разговор с другом. Вопросов к Сергею Степановичу только прибавилось. Вряд ли теперь можно забыть, что шеф был на том концерте и умолчал об этом.
– Я верю и не верю Лиде. Допускаю, что от става могут быть побочки! – продолжила Марина. – Как случилось с тобой. Но не верю, что Сергей Степанович желал причинить нам вред!
– Он и не причинил. Наоборот, спас от опасных тварей.
Ох, если бы так! Но как еще успокоить Марину? Макс прекрасно понимал не только ее негодование, но и страх того, что разрушается вера в доброго и умного Сергея Степановича. Каких усилий ему стоило сейчас говорить спокойно, когда внутри все клокотало от негодования!
– Мне кажется, что Лида права, – сказала Марина после паузы, в которую будто принимала сложное для нее решение. Она снова сжалась, завернулась в куртку, как в броню, и опустила глаза.
– Мне недавно приснился сон, который сбылся. Со мной такого раньше не случалось, но я верю, что кто-то может видеть вещие сны. Например, если моей сестре внезапно приснится какой-то знакомый, с которым она давно не общалась, это означает скорую встречу с ним.
– Марина, этот разговор останется между нами, – пообещал Макс, потому что она замолчала, но недосказанность так и повисла в воздухе.
– Хорошо, – вздохнула девушка. – Мне приснилось, что ты подвозил меня на мотоцикле. Ничто не предвещало беды. Но потом меня кто-то словно сдернул с сиденья, я взлетела и, поднимаясь в небо, увидела, что ты мчишься к пропасти. И ты туда упал.
Она развернулась к нему, ожидая ответа. Но он не знал, что ей сказать, потому что четко вспомнил, как Лида чеканила ему в лицо про предсказание. «Несись к гибели и вези ее! Зеленый свет и свободная трасса!»
– Наверное, мне это приснилось под впечатлениями от поездки с тобой на мотоцикле… – первой нарушила тишину Марина. – А то, что сон сбылся… Может, это просто совпадение?
– Может, – согласился Макс.
Ни черта не совпадение! И ни черта не сбылся! А только еще грозит исполниться. «Лишняя напоминалочка не помешает, да, Макс?»
– Такси приехало, – сказал он с заметным облегчением и первым поднялся с лавочки.
Водитель попался им молчаливый. Но в этот раз это оказалось не приятным бонусом, а помехой. Может, если бы таксист балагурил, сыпал бы историями или задавал вопросы, крутя баранку, тишина в машине не была бы такой кричащей. Может, воздух не искрил бы непроизнесенными словами, невыплеснувшимися чувствами, которые они с Мариной друг от друга прятали. Может, близость ее, сидевшей возле противоположного окна, не казалась бы такой мучительной. Макс не выдержал и пяти минут и, вопреки своему настроению, принялся рассказывать – беззаботно, весело, с шутками, улыбкой. Он просто начал с того, что у мамы в выходные был день рождения, приехали родные из Питера. А потом рассказ сам собой потек легко и непринужденно – про дачу, про деда, про детские проделки. Не сказал Макс только то, что Аня – его двоюродная сестра. Сегодняшний вечер, наносящий удар за ударом, – не то время, чтобы принимать взвешенные решения. Может, если бы не сон Марины, если бы не фраза Лиды, он бы и признался. А что бы они потом оба делали с их обоюдно обозначенной свободой – решили бы.
Но не сегодня. Не сейчас.
Поэтому он рассказывал о детских проделках, аккуратно обходя упоминание сестры. В его историях фигурировали только братья, хоть Анька-Д`Артаньян в плане шалостей и способностей влипать в истории давала им фору.
Марина слушала, смеялась, делилась чем-то сама – впервые так непринужденно, не смущаясь, весело, забавно, смешно. Она сняла его куртку, а с нею будто сбросила броню и явила себя настоящую. Огни ночного города, разлиновывающие улицы, падали в окно, создавая причудливые блики на лице Марины. Макс подумал, что такой ее и запомнит – невероятно красивой, с улыбкой, с сияющими глазами. И тут же отогнал от себя эту мысль, показавшуюся ему кошмарной. Что значит «запомнит»? Он не собирается ее терять – в прямом смысле слова. И если для ее безопасности ему нужно от нее отдалиться, он это сделает.
Такси припарковалось во дворе обычной пятиэтажки. Макс попросил водителя подождать его и вышел вместе с Мариной. Двор они пересекли в молчании, будто забыв в машине беззаботное настроение. Возле крыльца девушка остановилась и с грустью сказала:
– Четвертый этаж. Лифта у нас нет.
– Я подожду, пока ты поднимешься. Когда зайдешь домой, скинь мне сообщение.
– Макс?.. – спросила Марина и замолчала. На секунду ему подумалось, что сейчас она к нему потянется, и он понял, что не сможет отступить, притянет ее к себе и поцелует так, как не целовал ни одну девушку. Но ее вопрос отрезвил, будто пощечина:
– Ты думаешь, нам действительно угрожает опасность?
То, что он проводил ее практически до дверей, она расценила по-своему. Ошибочно, но правильно. Пусть…
– Надеюсь, что нет. Но лучше быть осторожными. Зачем в лишний раз провоцировать неприятеля?
Она кивнула, вскинула на него глаза, будто ожидая его шага. Но он, наоборот, отступил.
– Спокойной ночи, Марина.
– Спокойной.
Она исчезла за дверью. И спустя несколько минут прислала сообщение, что уже дома. Макс скользнул взглядом по пятиэтажке, пытаясь угадать, где на четвертом этаже находятся ее окна – выходят во двор или нет? А затем вернулся в машину.
Квартира встретила безмолвием, сегодня бывшим особенно глубоким. Тишину пропитывало, словно бисквит, одиночество, которое раньше казалось Максу благом, а сегодня – проклятием. Он впервые ощутил себя чужим в доме, где каждая деталь обстановки была рассчитана на то, что здесь будет проживать влюбленная пара. Может, стоит взять кота, чтобы кто-то ждал его по вечерам? Но Макс тут же вспомнил наказ хозяйки не заводить домашних животных, которые могли бы испортить мебель. Что ж, даже в коте ему отказано.
Он прошел в ванную, достал из шкафчика блистер с анальгетиками, налил воды и вздрогнул от внезапно донесшегося из кухни грохота, будто кто-то с силой задвинул ящик. Со стаканом в руке и зажатой в другом кулаке таблеткой он дошел до кухни, включил свет и огляделся. Никого. Возможно, хлопнула створка форточки. Макс закрыл ее, запил таблетку и вернулся в ванную. Однако ощущение, что что-то не так, не покидало его. И точно, когда он умывался, на кухне уронили что-то металлическое.
Макс завернул кран и замер. Вновь воцарившаяся тишина не обманула его. Прислушиваясь, не донесется ли еще какой шум с кухни, он потянулся за полотенцем. А когда опять развернулся к раковине, отшатнулся: зеркало отразило за его спиной девушку с длинными волосами, бледным лицом и угольно-черными глазами.
– Черт… – тихо пробормотал Макс и инстинктивно оглянулся. Никого, тогда как девушка в зеркале не исчезла. Он, не спуская с ее отражения глаз, медленно вернул полотенце на место. И хоть Максу уже неоднократно приходилось видеть «их» через зеркала, ему стало не по себе. Одно дело – специально настраиваться на контакт, другое – встретиться с призраком так внезапно, да еще в своей квартире. Каждое утро Макс начинал с душа, кофе и защитных формул, не позволяющих «им», как он продолжал называть неупокоенные души, докучать ему. Но, видимо, сегодня так устал от эмоциональных горок и боли, что оказался уязвим. Впрочем, призрак Алисы Грачевой мог настойчиво пытаться к нему пробиться. Говорил же Лиде, что нужно ставить точку!
– Что ж… – медленно произнес Макс, глядя на девушку в зеркале и чувствуя сквозь ткань футболки вымораживающий холод, словно к спине приложили ледяной компресс.
– Алиса… Тебе нужна моя помощь, так ведь?