Через два года Герасим Лебедев переехал в Калькутту, где ученый брамин Шри Голок Нат Даш преподавал своему русскому другу древний язык санскрит и современные наречия бенгали и гинду. Особое значение имело изучение бенгали, на котором говорило более 20 миллионов индусов.
Лебедев прилежно собирал эти «словесные гиндостанские жемчужины» и достиг таких успехов, что в скором времени смог перевести ряд древних рукописей, составить грамматику и толковый словарь бенгальского языка, написать диалоги. Ученые индусы охотно содействовали Лебедеву в его трудах и приезжали из дальних углов Бенгалии в Калькутту для встреч с ним.
В то время в Калькутте уже существовало британское научное Азиатское общество во главе с верховным судьей Бенгалии, известным ориенталистом Вильямом Джонсом. Позднее Герасим Лебедев выступал в печати с критикой научных положений Джонса, который тогда считался в Западной Европе непогрешимым знатоком санскрита и новых языков Индии.
Двенадцать лет жизни в Индии (1785–1797) прошли для Герасима Лебедева в ученых занятиях и тяжелой борьбе за кусок хлеба. Он подвергся травле со стороны агентов английской Ост-Индской компании.
Индийский народ был обязан Герасиму Лебедеву созданием нового национального театра. В 1795 году Лебедеву удалось открыть театр на 400 зрителей. Русский лингвист ставил в нем пьесы, переведенные им самим на язык бенгали, причем героями постановок были индусы, а действие происходило в Калькутте и Лукноу (Лакхнау).
Но калькуттские англичане, целиком зависящие от Ост-Индской компании, — «компанейские сосуны», как называл их русский ученый, — старались сжить Лебедева со света. Клевета, искусно затеянная судебная тяжба, отказ печатать его сочинения, попытка поджога созданного им театра сделали невозможным его дальнейшее пребывание в Калькутте.
Лебедев умолял русского посла в Лондоне С. Р. Воронцова защитить его от преследований Ост-Индской компании (в то время враги уже грозили ему тюрьмой). В письме С. Р. Воронцову русский ученый особенно тревожился по поводу того, что его труды могут остаться неизвестными родной стране.
Оставляя постылые владения Ост-Индской компании в 1797 году, Г. С. Лебедев думал о том, что он мог бы сделать для родины. Он был готов открывать морской путь из Индии в Россию, просил два корабля, «чтобы оные под флагом российским и с должными привилегиями из Индии, из реки Ганга чрез Балтическое море мною введены могли быть в Неву».
Умный и дальновидный, С. Р. Воронцов добился издания в Лондоне на английском языке первого труда Герасима Лебедева «Грамматика чистых и смешанных ост-индских диалектов» (1801).
Родина встретила Герасима Лебедева заботами и поддержкой его научных исследований. В Петербурге на средства государства по почину Лебедева была основана типография с санскритским шрифтом.
В 1805 году на русском языке была напечатана книга Лебедева «Беспристрастное созерцание систем Восточной Индии брагменов, священных обрядов их и народных обычаев». Этот труд навсегда вошел в историю.
В конце своей жизни Герасим Лебедев служил в Петербурге в министерстве иностранных дел. Умер он в 1818 году, прожив на свете 69 лет. Подобно его далекому предшественнику, первому европейцу в Индии Афанасию Никитину, Герасим Лебедев был пытливым ученым-самородком. Обладая талантом истинного исследователя, он много времени и сил отдал изучению Индии и сделал большой вклад в сокровищницу европейских знаний об этой удивительной азиатской стране.
ПЛАВАНИЕ ГАВРИЛЫ САРЫЧЕВА
Скудный огонь одинокой свечи освещал страницы книги в кожаном переплете. И хотя чтению мешала перекличка часовых и бой крепостных часов, узник темного каземата долго не расставался с книгой. На ее титульном листе были изображены два корабля с распущенными вымпелами. В заглавии было четко напечатано: «Путешествие флота капитана Сарычева по Северовосточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану…»
Место и год издания — Санкт-Петербург, типография Шнора, 1802…
Перед узником вставали синие валы Восточного океана.
Книги имеют свою жизнь, и в истории печатного труда Сарычева есть одна замечательная подробность. Эту книгу читал декабрист Вильгельм Кюхельбекер в своем долголетнем заключении перед отправлением на поселение в Сибирь.
Многие из декабристов бывали в кругосветных плаваниях, а вернувшись в Петербург, дневали и ночевали в здании Российско-Американской компании, что у Синего моста. Брат Вильгельма Кюхельбекера, Михаил, мог рассказать, как он на крейсере охранял границы Русской Америки от нападений английских и американских пиратов. Владимир Штейнгель, декабрист-моряк, спустя много лет после похода Биллингса перевооружал корабль «Слава России» для защиты русских границ на Восточном океане. Он знал лично некоторых героев книги Сарычева.
И естественно, что настроению декабристов-моряков были созвучны строки, которыми начиналась книга Гаврилы Сарычева:
«…Нет морей менее известных в нынешние времена, как Ледовитое море и Северо-Восточный океан, и нет государства, которое бы более имело причины, как Россия, оные описывать и более способов и удобностей к исполнению сего полезного дела».
Как возникла эта книга?
В 1785 году русское правительство составило указ, которым морскому ведомству предписывалось исследование устья Колымы, всего берега Чукотского полуострова с теперешним мысом Дежнева и ряда островов в Восточном океане, «к американским берегам простирающихся». От экспедиции требовалось совершенное познание «морей между матерою землею Иркутской губернии и противоположенными берегами Америки». И это была лишь часть будущих работ на Северо-Востоке.
Начальником экспедиции, ставившей такие грандиозные цели, был назначен англичанин Иосиф (Джозеф) Биллингс, недавний мичман. Когда-то он был юнгой на корабле Джемса Кука.
Молодой русский лейтенант Гаврила Андреевич Сарычев к 1785 году успел совершить плавание в порты Италии, походы в Балтике, произвести работы по описи Днестра. Он был назначен под начало Биллингса вместе с лейтенантами — английским подданным Романом (Робертом) Галлом и Христианом Берингом, внуком известного мореплавателя.
Весной 1786 года Сарычев добрался до Охотска. Из Якутска он ехал гиблыми дорогами через Алдан и область Полюса холода. Охотск был столицей края, в который входили Камчатка, Алеутские и Курильские острова и все морское побережье до самого Чукотского Носа. Все тяготы похода и подготовки морского плавания легли на плечи Сарычева. Поиски корабельного леса, заготовка съестных припасов, перевозка тяжелых грузов — всем этим пришлось заниматься молодому русскому офицеру.
Сарычев привлек к участию в экспедиции знающих людей. В числе их были гижигинский капитан Тимофей Шмалёв, составитель описаний и карт Чукотки, Камчатки и Аляски; храбрый мореход Гаврила Прибылов, незадолго до этого открывший на севере Тихого океана острова с несметными пушными богатствами; сотник Иван Кобелев, исследовавший Берингов пролив, и казак-чукча Николай Дауркин, располагавший богатыми сведениями об Аляске. Были в экспедиции и другие скромные труженики, беззаветно помогавшие Сарычеву в его почетном деле.
Экспедиция прибыла в Нижне-Колымск, построила там два корабля и летом 1787 года вышла из устья Колымы в океан. Но обогнуть Чукотский полуостров и выйти в Берингов пролив не удалось. По приказу Биллингса корабли вернулись от Баранова камня обратно. Сарычев же настаивал на продолжении плавания в Тихий океан и разведывании пути сквозь льды на байдарах.
Сарычев высказал догадку о связи Ледовитого океана с океаном Восточным. У Баранова камня он нашел древний русский крест, приметный знак мореходов, которые около 1640 года плыли отсюда на кочах к Тихому океану.
Мечта открыть морскую дорогу в Индию и Китай из полярной Сибири не покидала Сарычева. Перейдя с Колымы на Индигирку, он подсчитал, что оттуда до берегов Индии пять тысяч верст. Это расстояние можно было преодолеть на корабле при хорошем попутном ветре в тридцать дней.
Между Индигиркой и Алданом лежала необитаемая область, где возвышался дикий Верхоянский хребет… Этим путем Сарычев ехал в Якутск. Биллингс, как и раньше, налегке обогнал своего трудолюбивого помощника.
В Якутске Сарычев встретил нежданного гостя из Америки. Капрал в английской экспедиции Кука, а теперь — полковник армии Соединенных Штатов, некий Ледеард, или Ледеардс, задумал якобы пешее путешествие вокруг света. До Якутска он прекрасным образом, не потрудив ног, доехал, пользуясь добросердечием русских ямщиков. Жители Якутска кормили и поили Ледеарда, дали ему теплую одежду. Он уверял всех, что дойдет до Берингова пролива и через Аляску и Канаду вернется в свое второе отечество.
Кончилось пребывание этого «пешехода» в Якутске тем, что, облагодетельствованный простодушными горожанами, он тем не менее «стал говорить обо всех худо и обходиться дерзко». Дебоши Ледеарда всем надоели, и якутский комендант потребовал, чтобы заморский гость вел себя более пристойно. Тот прикинулся оскорбленным и вызвал коменданта Маркловского на поединок. Биллингс, спасая Ледеарда от неприятных последствий, немедленно повез его в Иркутск.
Сарычев принялся за подготовку плавания к Берингову проливу и Америке со стороны Охотска. Это был самоотверженный и героический труд, сопряженный с опасностями и тяжкими лишениями. Поездка на устье реки Май, возвращение в Якутск, новый поход в Охотск, постройка кораблей, опись устьев Охоты и Кухтуя и части морского охотского побережья, составление плана Охотска…
Осенью 1789 года на корабле «Слава России» Сарычев вместе с Биллингсом вышел из Охотска. На пути к Курильским островам был открыт остров Св. Ионы в Охотском море. Достигнув Камчатки, Сарычев провел там значительные исследования. Описав просторы Авачинской губы, ученый моряк наметил ее в качестве порта для будущей торговли со странами Америки, Ост-Индией, Китаем, Японией. Во всем этом было видно влияние мыслей Ломоносова!
1790 год застал экспедицию у берегов Алеутских островов. Сарычев делал промеры заливов, посещал поселения русских промышленников и алеутские деревни Унимак, Уналашка, Шумагинские острова, Кадьяк и, наконец, Кенайский и Чугацкий заливы на побережье Северо-Западной Америки… Экспедиция достигла острова Каяка, где исследователь увидел исполинскую гору Св. Ильи на американском берегу.