СПУТНИК Н. М. ПРЖЕВАЛЬСКОГО
…На серых почтовых конвертах стоит штемпель 1951 года, обратный адрес гласит: «Почтовое отделение Четкарино Свердловской области, деревня Менухово Пышминского района, Иван Иванович Менухов».
Автором этих писем был человек, сопровождавший в путешествиях знаменитого исследователя Центральной Азии Николая Пржевальского.
Осенью 1888 года Пржевальский, прибыв в Ташкент, пошел в казармы Четвертого стрелкового полка и, как обычно, попросил выстроить солдат. Затем он вызвал охотников идти с ним в Тибет и, заметив на правом фланге стрелка-богатыря, спросил его, кто он, откуда, давно ли служит в полку. Ротный командир доложил, что молодого стрелка зовут Иваном Менуховым…
Родился Иван Менухов в 1865 году на Урале, в деревне Менухово, неподалеку от Пышмы. В Четвертом полку он находился больше года, состоял в учебной команде. Могучее сложение, расторопность Менухова, готовность отправиться в путешествие — все это пришлось Пржевальскому по душе. Он зачислил солдата-уральца в отряд, который должен был выступить из Каракола на Хотан и идти в Тибет. На пути к Пишпеку, куда Н. М. Пржевальский ехал вместе с отобранными для похода казаками и стрелками, он заболел. В Караколе великий путешественник слег, и утром 20 октября 1888 года его не стало. Верные солдаты и казаки два дня копали могилу на крутом берегу Иссык-Куля. 27 октября под гром пушечного салюта тело отважного исследователя было опущено в землю Тянь-Шаня… Все это хорошо помнил Иван Менухов.
Вскоре после смерти Пржевальского, уже в декабре 1888 года, главой экспедиции, потерявшей своего любимого начальника, был назначен Михаил Васильевич Певцов. Он пригласил к участию в походе известного геолога К. И. Богдановича и весною 1889 года выехал из Петербурга в Среднюю Азию. В Москве Певцов встретил учеников Пржевальского — Петра Козлова и Всеволода Роборовского. Прибыв в Каракол, М. В. Певцов остался доволен выбором людей, сделанным его предшественником. Иван Менухов оказался в числе «12 нижних чинов конвоя». Горсть русских людей — всего около двадцати человек — двинулась с большим караваном в далекий поход. В мае 1889 года люди М. В. Певцова были на пути в Яркенд.
Осень застала отряд в горах Куньлуня. Затем М. В. Певцов прошел в Хотан, а оттуда — на зимовку в селение Ния к северу от хребта Русского, когда-то открытого Пржевальским. Ния лежала невдалеке от окраины пустыни Такла-Макан. Целых полгода прожил отряд Певцова в оазисе Ния, чтобы в апреле 1890 года снова отправиться на исследования Куньлуня и северной части Тибетского нагорья.
Недостаток продовольствия и корма для скота не дал возможности экспедиции углубиться в Тибет далее чем на сто верст от южного склона Куньлуня.
П. К. Козлов и В. И. Роборовский не раз ходили в просторы нагорной пустыни, осматривая «невыразимо-печальную», по выражению М. В. Певцова, часть Тибета. Лагерь отряда находился тогда на берегах озера Даши-куль, на высоте 13 880 футов над уровнем моря. Озеро лежало между хребтами Русским и Пржевальского, севернее самой высокой части Тибетского нагорья.
В августовские дни 1890 года путешественники впервые увидели исполинский хребет Пржевальского и вскоре достигли его подножия. Вершины хребта почти всегда были окутаны облаками, и лишь 25 августа, когда тибетское небо внезапно прояснилось, горы Пржевальского предстали перед участниками экспедиции во всем своем величии. Отряд М. В. Певцова прошел закрывающие входы в Тибет хребты Русский, Московский, Алтын-Таг.
«…Из Тибета вернулись назад через местность Чертов перешеек», — писал Менухов. На «Чертов перешеек» — большое озеро Кара-боен в окрестностях знаменитого Лобнора — отряд пришел в октябре 1890 года, когда М. В. Певцов решил возвращаться на родину через Лобнор, Курлю, Урумчи.
3 января 1891 года М. В. Певцов вступил в Зайсанский пост.
Об итогах замечательного похода можно прочесть в книге М. В. Певцова «Путешествие в Кашгарию и Куньлунь». Экспедиция покрыла маршрутной глазомерной съемкой не менее 10 250 верст, было измерено 335 высот, определено положение многих пунктов. Путешественники исследовали природу Кашгарии и севера Тибетского нагорья, собрали богатые коллекции и изучили недра Куньлуня.
Участник славного похода Иван Менухов вернулся в свой Четвертый стрелковый полк, где прослужил еще год. Иногда он получал письма от П. К. Козлова. В 1892 году Петр Кузьмич прислал И. И. Менухову свой портрет.
Скромный труженик русской экспедиции в Тибет по представлению своих начальников получил серебряную медаль на Владимирской ленте и денежную награду. В 1893 году отставной старший унтер-офицер Иван Менухов вернулся в родную деревню.
СОКОЛИНЫЙ ОСТРОВ
Впервые русские люди посетили Сахалин очень давно. В 1646 году письменный голова Василий Поярков, вернувшись из своего удивительного похода, привел с собой несколько гиляков, которые издавна пробирались от устья Амура на «Большой остров» к своим сородичам — айнам. Спустя несколько лет другой русский скиталец, Иван Нагиба, плавал на коче среди морских льдов за Амуром, неподалеку от сахалинских берегов. По рассказам Пояркова и Нагибы и рождались у наших предков первые представления о Сахалине.
Иван Нагиба из своих скитаний привез столько сведений об Амуре и Сахалине, что их казалось достаточно для того, чтобы изобразить остров на карте. Однако первой научной картой Сахалина считают карту, составленную в 1752 году Степаном Крашенинниковым, знаменитым исследователем Камчатки. В основу карты он положил описи, сделанные мичманом А. Шельтингом, участником великих открытий Чирикова и Беринга.
Только после русских открытий Сахалин начали «открывать» японцы. В конце XVIII века они начали свои происки в этом районе.
В 1805 году у берегов Сахалина появился русский кругосветный корабль. Крузенштерн определил на острове около тридцати астрономических точек.
В 1849 году произошли события, которые навсегда останутся в летописях Сахалина.
Маленький худощавый человек со штаб-офицерскими эполетами на узких плечах стоял на палубе корабля, приближавшегося к северному берегу Сахалина. Здесь были спущены шлюпки, и Геннадий Невельской пустился в плавание по Амурскому лиману и Татарскому проливу. Спускаясь к югу, он достиг скалистого полуострова; его венчала седловидная вершина. Узкий пролив шириной всего в четыре мили отделял здесь азиатский берег от Соколиного острова. Унылые пески, необозримые заросли стелющегося кедровника — таким выглядел отсюда Сахалин. Приливные волны Татарского пролива омывали глинистые берега. Стало ясно, что Сахалин — остров. Это было открытие, потому что в то время Поярков и Нагиба были забыты, и ученые верили на слово Лаперузу, Броутону и Крузенштерну, которые говорили, что в этом месте Сахалин соединяется с материком.
1 августа 1850 года над Амуром взвился русский флаг, и Геннадий Невельской подписал свои «прокламации», в которых он объявил Сахалин и Татарское побережье землями Российской державы.
Невельской жил в доме, выстроенном из сырого леса на берегах залива Счастья.
Летом того же года Н. К. Бошняк увидел на одежде приезжего гиляка застежку, выточенную из каменного угля. Когда его спросили, где тот взял горючий камень, гость, показал в сторону Сахалина. Бошняк поспешил на остров, чтобы осмотреть месторождение угля.
Между тем Г. Невельской со своими сподвижниками готовил поход на Сахалин. Из Ново-Архангельска, что на Аляске, в залив Счастья пришел новый корабль — «Николай».
21 сентября 1853 года матрос с «Николая» прикрепил русский флаг к одному из столбов над, свайной пристанью поселения Томари. На другой день просторы Южного Сахалина огласились первым грохотом пушек русского гарнизона. Г. Невельской с борта «Николая» ответил на прощальный салют первого гарнизона Сахалина, и корабль поднял паруса. Начальником острова и комендантом первого укрепления, названного Муравьевским постом, был назначен офицер Н. В. Буссе. Пост вырос на южном мысу бухты Лососей в большом заливе Анива, где играли киты и слышался рев морских львов. Русские поселенцы немедленно начали осмотр Южного Сахалина.
Высокие сосны и заросли бамбука, привольные заливы и озера, горные реки — это и был Южный Сахалин. Один за другим возвращались из своих походов исследователи и снова выходили для новых подвигов из сосновых ворот Муравьевского поста.
Николай Рудановский, старший офицер с корабля «Иртыш», ходил из Муравьевского на западное побережье острова, в бухту Нотосан, где открыл хорошую якорную стоянку. Оттуда он видел высоченную гору Спанберга, стоящую как раз посредине острова. В начале 1854 года Рудановский в короткий срок исследовал двадцать два сахалинских залива, в том числе известную бухту Маука; в окрестностях ее вскоре нашли каменный уголь и железную руду.
За каких-нибудь четыре месяца в Муравьевском было составлено несколько научных описаний «страны, обитаемой айнами». На карту были положены не только берега огромного залива Анива, но и пути к Татарскому проливу, тропы на реке Найпу, по которой можно было пройти на западное побережье.
Русским помогали айны, они были хорошими проводниками. Японцы за это преследовали айнов, но те продолжали дружить с людьми из России. Айн Чокай, постоянно живший у русских, узнал однажды, что сахалинские японцы задумали убить Н. В. Буссе, и вовремя предупредил об этом начальника острова.
Трудно жилось русским на Сахалине. Уже к концу 1863 года в Муравьевском посту появилась цинга. Холмик мерзлой земли вырос над могилой первой жертвы болезни: умер матрос Сизый. Когда апрельское солнце стало чуть пригревать бревенчатые стены крепости, в цинге лежало уже сорок семь русских и лишь семнадцать человек охраняли крепость, добывали средства к существованию и исследовали Сахалин.
Начальник сахалинских японцев самурай Мару-Яма весной 1854 года вызвал с острова Хоккайдо воинский отряд. В короткий срок на Южном Сахалине собралось сотни полторы японцев. Но не приезд японцев заставил русских людей снять Муравьевский пост. Началась Крымская война, бои шли на Камчатке и в Охотском море.