Я снова нервно сглотнул. Мне была нужна эта работа.
– Вы не можете уволить меня за то, что я не даю вам случайные имена.
Он улыбнулся и похлопал меня по руке.
– Дорогой мой друг, мы не собираемся тебя увольнять. Бог мне свидетель, нет. Но в Надзоре регулярно происходят утечки информации, а они частенько приводят к самым печальным последствиям.
Он смотрел на меня, слегка улыбаясь, и я почувствовал себя скверно. Меня бросило в жар. Мистер Ллисъ выдал организации «Две ноги – хорошо» имя Дилана Кролика, и те потушили его. Было вполне возможно, что он выдаст и мое имя, но уже кроликам, причем тем, чьи мозги заняты не только морковками, лопухами и повторами сериала «Как глубока была моя нора». Он усмехнулся, и я понял, что он не шутит. Положив лапу мне на плечо, он тихо произнес мне на ухо:
– Нравится тебе это или нет, Нокс, ты один из нас. Ты брал деньги и даже успел немного измазаться в том, чем мы здесь занимаемся. Не думаю, что кролики увидят твою причастность в хоть сколько-нибудь… – он замолчал, раздумывая, – …благоприятном свете.
Он был прав. Я знал множество случаев, казавшихся случайными или несвязанными, но при этом игравших на лапу кроликам. Например, внезапный и беспричинный отъезд заместителя Сметвика в Бутан к буддистам; или крайне высокая статистика аварий со смертельным исходом, в которых погибали лисы и куницы; или опознаватели, внезапно покидавшие свои должности или просто пропадавшие без вести. Все-таки мы не просто так держали нашу профессию в секрете.
– Мы друг друга поняли? – спросил он.
Я почувствовал, как по моей спине катятся холодные капли пота.
– Да, – сказал я, – да, мы друг друга поняли.
Лисы всегда так работали. Убеждали, давили, угрожали, унижали, заставляли рваться на части, размазывали и – в случае с кроликами – наконец убивали. Это было заложено у них в крови, в самом ДНК. Более того, им это доставляло удовольствие. Многие из них считали, что ключ к первоклассному первому свиданию с новой знакомой лисичкой – пригласить ее на убийственную прогулку по кроличьим колониям.
Пришла пора мне уходить. Я пробормотал, что меня ждут, и повернулся к двери, но обнаружил, что мистер Ллисъ уже был там. Он переместился настолько быстро, что мне показалось, будто в кабинете его двойник. Мне даже пришлось обернуться, чтобы проверить.
– Мистер Нокс, сэр, не так быстро, сэр. Разве я сказал, что вы можете идти, сэр?
– Нет, сэр, нет, сэр, мистер Ллисъ, сэр, – пробормотал я. – Что еще я должен сделать, сэр?
Он приблизил свою морду вплотную ко мне и глубоко вдохнул.
– Ого-го, – сказал он, внезапно отвлекшись, – да ты недавно был рядом с крольчихой.
Я подумал о Конни в «Уэйтроуз».
– По пути сюда зашел в «Аскарис», – сказал я, – там за стойкой работала крольчиха.
Я слегка запнулся, пока говорил, и мистер Ллисъ сразу же понял, что я лгу.
– Нет, ну надо же! – смеясь, сказал он. – Малышу Нокси заморочили голову. И чем же она тебя завлекла? Глазами? Трясущимся хвостиком? Или дело в необъяснимой и совершенно непристойной сексуализации низшего млекопитающего, ничем не примечательного в другой ситуации? Кто она, а? Твоя новая соседка?
– Нет… – Я прервался, осознав, что он только что сказал. – Откуда вы знаете, что у меня по соседству поселились кролики?
Он улыбнулся.
– Не позволяй их мягкому характеру и мнимому миролюбию одурачить себя, – сказал он, не отвечая на мой вопрос. – Знаешь, как они изображают из себя «милых и пушистых жертв человеческого гнета»? Ерунда все это. Не нужны им заливные луга, теплые норки и лопухи, нет. Они стремятся расплодиться, ассимилировать и подмять вас под себя. И если за ними не следить, они победят. Беспорядочная половая жизнь – это не просто их raison d’être, смысл существования, а их секретное оружие. Угроза Взрывного Размножения действительно существует, и когда Подполье захватит контроль над цепочкой снабжения и запасами продовольствия, они дадут отмашку. Ты не успеешь сказать «заячье рагу», как люди окажутся в меньшинстве на собственной земле. Перевес голосов окажется на их стороне, и ты будешь работать на кролика, выполнять кроличьи приказы, молиться у их алтаря, жить по-кроличьи и жрать салат на завтрак, обед и ужин. Ты этого хочешь?
– Ну, нет.
– Тогда мы с тобой точно заодно, потому что именно этого добиваются Ушастый 7770 и все остальные прыгучие предатели.
– Правда?
– Можешь не сомневаться. А теперь смотри, по поводу твоих соседей: будь начеку, но оставайся к ним дружелюбен. Делай все что нужно, чтобы втереться к ним в доверие. Когда придет время, мы скажем тебе, что нужно сделать.
– Так мне нужно, чтобы они остались в городе? – сказал я, думая о Маллетах и об их сборах средств на выселение.
– Если получится. Внедрись к ним, заведи друзей и доложи мне. Крольнадзор будет тебе признателен. И я лично буду признателен.
Мистер Ллисъ покровительственно похлопал меня по плечу, а затем, пока я не видел, сунул мне руку в пиджак и положил во внутренний нагрудный карман маленькую, но очень свежую лисью какашку[37]. Потом он улыбнулся.
– Ах, да, – сказал он, указывая на окровавленный мешок, стоявший на ковре посреди его кабинета. – Не хочешь захватить с собой пару лапок? Они вкусные и питательные.
Я наконец вновь обрел дар речи.
– Это никакой не надзор, – сказал я. – Это просто…
Я затих, не договорив.
– Можешь говорить, что думаешь, Нокс. Я разрешаю. Тебе ничего за это не будет. На этот раз.
– Это… убийство, – сказал я, указывая на мешок.
Он затянулся сигарой и усмехнулся.
– Ты хоть осознаешь, сколько в этом твоем утверждении лицемерия? Какими бы мы, лисы, ни были жестокими, мы просто дилетанты по сравнению с людьми. Возможно, я обхожусь с твоими мохнатыми лесными друзьями немного жестоко, хотя exitus acta probat[38], Нокс. Но видишь ли, какое дело: вовсе не я и не мои лисиные сородичи безо всякого зазрения совести ежедневно подталкивают всю эту чертову планету к вымиранию.
Несколько секунд он сверлил меня взглядом, и я беспокойно переминался с ноги на ногу.
– И не надо говорить, что ты лично ни в чем не виноват, – продолжил мистер Ллисъ, – потому что это не так. Своим молчанием ты поддерживаешь статус-кво, что доказывает твою причастность, а безразлично пожимая плечами, ты голосуешь за то, чтобы оставить все в точности так, как есть. Это не я убийца, Нокс, а ты – ты и все твои маленькие безволосые дружки-приматы с их глупыми прическами, длинными конечностями, разросшимся чувством собственной важности и манией величия.
Я почувствовал, что краснею под его взглядом.
– А теперь, – понизив голос сказал он, – можешь валить обратно и заняться своей честной и нужной работой, за которую тебе так хорошо платят. И чтоб к заходу солнца на моем столе лежало четыре имени.
Особого приглашения мне не потребовалось, и я быстро покинул кабинет.
– Все хорошо? – спросил Тоби, когда я вернулся за свой стол.
– Нет, – сказал я, – не совсем. Все плохо. Все очень плохо.
Ужин и бренди из одуванчиков
Из всех служивших кроликов больше всего наград за всю историю получила офицер ВВС Великобритании Даниэль «Базука» Кролик, катапультировавшаяся в небе над Ираком из истребителя-бомбардировщика «Торнадо», в который попала ракета «земля-воздух». Она написала о своем пленении довольно интересную книгу «Побег из Тикрита», хотя критикам не понравилось слишком детальное описание иракского салата в конце книги.
Весь день я вымучивал из себя решение, имена каких Лабораторных кроликов мне стоит передать мистеру Ллисъу. Наконец, я выбрал четырех уже умерших или давно пропавших без вести, причем с первого взгляда это было неочевидно. Кому-нибудь придется сначала их поискать, а это должно было дать мне пару дней, чтобы вздохнуть свободно.
Вечер был теплым, а небо – ясным, хотя его тут и там усеивали перистые хвостики облаков. Пока я и Тоби ехали обратно в Муч Хемлок, мы не разговаривали. Я был занят мыслями об опознавании, Взрывном Размножении, мистере Ллисъе, Конни и, конечно же, лисьей какашке, которую я нашел в нагрудном кармане, когда полез за солнцезащитными очками. Высадив Тоби, я поехал домой, помылся в душе, побрился и перебрал вещи в комоде, решая, что мне надеть, когда я пойду к Кроликам. Наконец я остановился на свободных брюках, белой рубашке и повседневной спортивной куртке. С тех пор как я все это купил, я набрал пару фунтов в весе, и вещи стали тесноваты, но другого приличного костюма у меня все равно не было. Я редко куда-нибудь выбирался.
Пиппа решила, что не пойдет со мной, потому что она как бы пообещала Тоби встретиться с ним в новом фьюжн ресторане уэльско-тайской кухни, недавно открывшемся в городке. Она уже разнюхала о сборе средств на выселение кроликов – это движение успели прозвать «кроличий Брекзит».
– Ты правда собираешься предложить им деньги, чтобы они свалили? – спросила она. – Мне кажется, не стоит становиться рупором для Маллетов – потом проблем не оберешься.
– Я буду тактичен, – сказал я. – В конце концов, может статься, что это хитрый план самих Кроликов. Обобрать до нитки всех, кто захочет пожертвовать на это деньги, – есть в этом какая-то поэзия.
– Если не считать священника, запустившего руку в пожертвования на починку крыши церкви.
– Да, – задумчиво сказал я. – Может быть, у меня получится договориться о каких-нибудь поблажках. Церковный кэшбэк, например.
Она сказала, чтобы я был осторожен, я пообещал, что буду, и направился к дому Кроликов.
Майор Кролик открыл дверь почти сразу же после того, как я постучал.
– Здравствуй, Питер, – радостно сказал он. – Ты ведь не против, если я буду называть тебя просто «Питер»?
Я сказал, что не против, и он ответил, что мне стоит называть его «Док», потому что все так делают.