– Нет, она все еще жива.
– В тюрьме? – спросил Кент.
– Нет.
– Ее увел другой самец? – вдруг заинтересовавшись, спросил Док. – Как на дуэли?
– Нет, – сказал я. – Она просто… потеряла ко мне интерес. Видимо, я недостаточно очаровал ее.
– Неудивительно, – сказал Док, смерив меня взглядом. – Нашла себе кого-нибудь помоложе, да?
– Кинооператора. Он снимает документалки, – ответил я, постепенно привыкая к прямоте кроликов. – Они перестроили сарай в Тоскани и теперь живут там.
– Мы умираем довольно часто, так что брак редко длится долго, – сказала Конни. – Нас убивают хищники, миксоматоз, дуэли, автомобили. Слова «смерть» и «развод» часто используют в качестве синонимов. Я уже дважды оказывалась вдовой. Мой первый муж умер двадцать один год назад.
– Соболезную, – сказал я. – Что случилось? Миксоматоз?..
Я с осторожностью поднял эту болезненную для кроликов тему. Несмотря на то что вирус был создан и использовался в качестве бактериологического контроля грызунов еще до Очеловечивания, зараза со всеми ее симптомами и последствиями перекинулась и на преобразившихся кроликов. Она стала причиной почти сорока процентов кроличьих смертей, и эффективной вакцины пока было не видать.
– Нет, – сказала Конни, задумчиво вздохнув, – не микси. «Тойота Королла». Они переехали ему голову, так что он хотя бы умер быстро.
Я попытался сообразить, как такое вообще могло произойти, и Конни, почувствовав мое замешательство, прибавила:
– Травянистые обочины все еще занимают особое место в наших сердцах. А водителя так и не нашли. Второго мужа звали Дилан. Он был немного беспечен, но хорошо играл на гитаре и все ему было нипочем. В такого кролика легко влюбиться. Произошла какая-то ошибка, его приняли за другого, а потом кто-то выдал его имя этим животным из «Две ноги – хорошо», и они потушили его живьем. Я бы потеряла голову от горя, если бы не появился Клиффорд и не собрал меня по кусочкам.
Я надеялся, что они не заметили, как у меня перехватило дыхание и мои щеки порозовели. Даже если бы они каким-то чудом простили мне работу в Крольнадзоре, они бы никогда не простили того, что я приложил руку к гибели Дилана.
– Конни давно мне нравилась, – сказал Док, – так что, естественно, я сделал ей предложение. Мне только жаль, что наше счастье было основано на такой утрате.
Она протянула лапу, и Док крепко сжал ее. Он поднял стакан.
– За Дилана, – сказал Док.
– За Дилана, – сказала Конни.
– За папу, – сказали Кент и Бобби.
– Как видишь, – сказал Док, – мы, кролики, почти обо всем говорим честно. Жизнь слишком коротка для того, чтобы плести интриги, заниматься позерством и лицемерить. Третий круг Лаго как раз об этом – об истине, которая следует за истиной. Ложь же, напротив, порождает новую ложь, одну за другой. От этого круг темнеет, а темный круг нарушает равновесие и ведет к краху.
– К краху, – эхом повторили остальные.
– Обо всем говорите честно, значит? – спросил я, решив, что за вопрос о Елене я могу задать собственный.
– Да.
– Почему у Кента на ноге датчик?
– Копание нор без должной осмотрительности и внимания, – буднично ответил Кент.
– Правда? – сказал я, но Кент еще не закончил.
– Копание нор без лицензии; подготовка к преступному копанию; неосторожное копание, повлекшее за собой материальный ущерб; причинение смерти опасным копанием; копание под воздействием опьяняющих веществ; подстрекательство к копанию; копание во время двухлетнего условного срока за копание; принадлежность к запрещенной копательной организации и отказ прекратить копание по требованию властей.
– Ого, – сказал я. – Да на тебя все статьи повесили.
– И все – ни за что, – сказала Бобби. – Этот полудурок Сметвик переписал все законодательство против кроликов.
– Кента не посадили только потому, – сказала Конни, – что в том деле было замешано много кроликов, и Кент был лишь маленькой шестеренкой, передаточным звеном, убиравшим грунт. Кент получил два года домашнего ареста, а остальные получили от трех до девяти лет тюрьмы.
– Только шесть из пяти тысяч шестисот семидесяти двух кроликов, сидящих сейчас в тюрьме, попали туда за убийство, – сказала Бобби. – Большинство осудили за копание или кражу овощей с грядки, хотя для нас это вообще не преступление.
– Все, что растет в земле, это дары Лаго, – сказал Кент. – Корнеплоды не могут быть чьей-либо собственностью.
– Кента могли осудить и строже, – сказал Док. – Хорошо, что АгПоК прислало нам одного из своих адвокатов.
Агентство по поддержке кроликов было создано всего лишь через три недели после Очеловечивания. Оно неустанно – и почти всегда безуспешно – пыталось улучшить отношения между кроликами и людьми.
«Наша работа завершится, – заявлял их официальный представитель Патрик Финкл, – когда место премьер-министра займет женщина-крольчиха».
– Питер, – сказала Конни, – будешь еще бренди из одуванчиков?
– Да, спасибо.
Конни налила мне еще одну рюмку, и я нетерпеливо опрокинул ее. Бренди прошибал мгновенно, и мне стало тепло и приятно.
Дальше мы заговорили о сокращении бюджета на образование и здравоохранение, а потом – об этических различиях обычной и ветеринарной медицины.
– Нам бы тоже хотелось, чтобы нашим мелким болячкам уделялось так много внимания, – сказал Док, – а вам при этом стоит задуматься о плюсах эвтаназии.
А потом Конни вместо пудинга вынесла ежевичный парфе, который таял во рту. Когда ужин закончился, детей отправили делать уроки, а Конни выгнала меня и Дока в гостиную, сказав, что принесет нам кофе.
– Я могу задать тебе вопрос? – спросил я Дока, ворочавшего головешки в камине.
– Конечно.
– Вчера, когда я принес Конни корзинку с морковками, ты разозлился. Не скажешь, почему?..
– Я должен извиниться за свою горячность, – сказал он немного смущенно. – Замужней крольчихе дают очищенные морковки только в одном случае – если хотят ее увести.
– Понятно, – сказал я. – И поэтому ты заговорил о дуэли.
– Ну да. Тебе еще повезло, что это был сорт «Осенний король». Принеси ты «Космическую фиолетовую», никаких сомнений бы не осталось. Я бы попросил тебя назначить секунданта[40], и на заре мы бы уже стояли у барьера на каком-нибудь туманном болоте.
– Ого, – сказал я, осознав, какую ужасную оплошность допустил. – Извини.
– Да забудь, – дружески сказал Док, – но если ты и правда попытаешься подкатить к Конни и она ответит тебе взаимностью, то мы с тобой будем стреляться на рассвете.
– Я не собираюсь отбивать у тебя жену, Док.
– Вот и славно, старина. Сигару?
– Нет, спасибо.
Я на время призадумался.
– Как ты думаешь, почему кролики вдруг очеловечились?
– Ты знаешь, – нахмурившись, сказал Док, – кажется, это толком так никто и не объяснил. Да и неважно это. Кто-то говорит, что это было спонтанное чудо, сотворенное Лаго в миг, когда она умерла от рук людей. Или чудо, сотворенное преподобной Банти задним числом, хотя я не думаю, что это возможно. Сама Банти считает, что во всем этом отчасти могла быть замешана сатира…
– А вот и кофе! – объявила Конни, энергичными прыжками влетая в комнату и ставя поднос на стол.
Кофе тоже оказался восхитительным. Дальше мне бросили вызов в Скрэббл, и я потерпел феерическое поражение, когда Конни выложила слово «Поксвирусы»[41], заняв два утраивающих поля и набрав 257 очков[42]. Вскоре после этого вечер подошел к концу и меня проводили к двери. За последние десять лет в Муч Хемлоке я ни с кем – за исключением Пиппы – не проводил время так хорошо, как в компании Дока и Конни. А еще я снова вспомнил, почему мне так нравилась Конни. Она была обаятельна, умела говорить на разные темы и обладала смесью хорошего чувства юмора и проницательности. Я вдруг почувствовал себя немного глупо из-за того, что никогда не пытался найти ее.
Конни вышла со мной на крыльцо, чтобы проводить, а Док извинился и пошел ставить видик, чтобы записать «Большой побег»[43].
– Я здорово провел вечер, – сказал я. – Большое тебе спасибо.
– Мы тоже, и я была очень рада снова повидаться с тобой, – сказала Конни, пристально глядя на меня.
– Да, – согласился я, вдруг краснея и смущаясь. – Давно не виделись.
Она шагнула вперед и обняла меня. Ее мех был мягким, как кашемир, и, когда ее усики защекотали мою щеку, я невольно вздрогнул. Мы отпустили друг друга, а затем, застав меня врасплох, она снова заключила меня в объятия, на этот раз крепче, но короче. Я собирался спросить ее, в чем дело, но в ту же секунду рядом снова возник Док.
– Пока, Питер, – сказала Конни. – Заскакивай к нам в любое время.
– Да, – сказал Док, – мы всегда готовы сыграть с тобой в Скрэббл или попрыгать по полям. Ты любишь прыгать? По-моему, в умеренных дозах нет занятия лучше.
Прыжки на лугах были любимым времяпровождением кроликов. Они представляли собой хаотичные скачки по земле, обычно сразу после рассвета, и наслаждались ими обычно тогда, когда голова была почти ничем не занята. Примерно как джаз, танцы и йога в одном.
– Я не пробовал, – сказал я. – Думаю, люди вместо этого играют в гольф.
– А! – воскликнул Док. – Ты играешь?
– Нет.
– И я нет. Дурацкая игра. А в регби или футбол?
– Нет.
– Рад это слышать. Мы терпеть не можем гладиаторские виды спорта. И зачем вы до сих пор растите своих сыновей воинами?
– Разве растим?
– Похоже, что да. Вам стоит задуматься над этим, а еще над мумифицированием и монархией. Да и пора бы вам уже перестать считать, что «смерть – это развлечение», а то это же безумие какое-то.
– Мы не считаем смерть развлечением.
– Настоящую