– Как насчет «безграмотный кретин»?
Сметвик щелкнул пальцами и улыбнулся.
– В точку. Ты – полнейший кретин, Нокс. Мне совершенно плевать на кроликов, которые думают, будто смогут заставить либеральные СМИ выставить нас сборищем ретроградов, особенно накануне Переселения. Но нам нужна общественная поддержка, Нокс, и после тщательного пиара, который мы проводили на протяжении последних двух лет, арест Фентона – это колоссальная глупость. Скольких известных кроликов мы не арестовали, хотя хотели, Пандора? Тех, кого пришлось отпустить, чтобы не раскачивать лодку перед открытием Мегакрольчатника?
– Вероятно, сотни, – сказала Пандора Пандора, глядя на меня по-особому, с глубочайшей ненавистью.
– Вот именно. Сотни. Так чем ты вообще думал, черт тебя подери?
– Я… не знаю.
– Ты не знаешь? Ты поставил Переселение под угрозу, и тебе даже нечего сказать? Ну так вот, собирай вещи. Ты уволен за вопиющую некомпетентность, или бери выше – за преступную неосторожность и нарушение устава Крольнадзора, а это значит, что мы можем сэкономить деньги на твоей пенсии. Проклятье, неужели меня окружают одни идиоты? Так, теперь…
– Одну минутку, сэр.
Это заговорил мистер Ллисъ. Он молниеносно очутился рядом со мной и положил лапу мне на плечо. Это точно не могло быть проявлением дружеского участия по отношению к подчиненному, так что он явно собирался сделать какой-то хитрый ход.
– Да? – сказал Сметвик, внезапно заинтересовавшись.
– Думаю, мы еще можем извлечь из этого выгоду, премьер-министр. Предлагаю оставить кроликов в покое на двадцать четыре часа, а затем сказать всем, что произошла ужасная ошибка, за которую мы приносим глубочайшие извинения. Потом притворимся, будто раскаиваемся, и соврем, что уволили полдюжины сотрудников за некомпетентность. Так мы выбьем почву из-под задних лап кроликов, надеявшихся таким образом очернить нас. Протест будет расценен как импульсивная реакция, какую и стоит ожидать от существ, готовых по малейшему поводу оскорбиться и прибегнуть к агрессивным мерам гражданского неповиновения. Я даже лично принесу извинения – из этого наверняка получится коротенькая статья, особенно если у меня получится пустить слезу.
Сметвик несколько секунд смотрел на него, размышляя, хорошая ли это идея.
– Я согласна с лисом, – сказала Пандора Пандора. – Если пойдем на уступки сейчас, то будем унижены; если станем высиживать – покажемся слабыми; попытаемся разогнать протест – станем агрессорами. Но если принесем извинения через двадцать четыре часа, то будем выглядеть великодушными и справедливыми.
– Кажется, план хороший, – наконец сказал Сметвик. – Нокс, сам того не зная, оказал нам услугу. Так и поступим. Через двадцать четыре часа.
– Так… я не уволен? – спросил я.
– Напротив, старина, – сказал Сметвик, – быть может, ты еще и почетную грамоту получишь. Но в следующий раз действуй только тогда, когда будешь уверен, ладно?
И он хлопнул меня рукой по спине. На этом встреча должна была закончиться, но вдруг послышался чей-то голос:
– Мне нужно высказаться.
Говорил представитель Крольтруда, державший у уха мобильный телефон.
– Нет, я думаю, мы уже закончили, – сказал Сметвик, не желавший принимать решения дольше, чем было необходимо, и хотевший поскорее вернуться к запудриванию мозгов своих избирателей.
– Генеральный директор Крольтруда хочет, чтобы вы немедленно остановили демонстрацию.
Я увидел, как Сметвик побледнел и переглянулся с мистером Ллисъом и Пандорой Пандорой.
– Серьезно?
– Да. Возможное уменьшение рабочих кролико-часов отрицательно скажется на производительности, а нам нужно выполнить большой заказ на электрические массажные ванночки для ног. На данный момент в Колонии № 1 на нас трудится тридцать тысяч кроликов, а из-за стачки это число сократится на семьдесят пять процентов.
Он замолчал, давая всем осознать сказанное.
– Делайте что хотите и как хотите, но если вы станете причинять излишние неудобства заказчикам наших производств лишь из-за того, что Крольнадзор не может справиться с несколькими строптивыми кроликами, то иностранные инвесторы, желающие перенести свое производство в Великобританию, могут… обеспокоиться.
Мистер Ллисъ уставился в пол, а Сметвик посмотрел на Пандору, ища от нее поддержки.
– Нам нужно будет услышать это от самого генерального директора, – сказала она.
– Конечно, – сказал представитель, – он уже на телефоне.
Он протянул трубку, но ее никто не взял. Несмотря на все влияние и личную заинтересованность Сметвика, последнее слово всегда было за Крольтрудом – то есть за большим бизнесом. Торговля стояла превыше всего.
– Действуйте, – сказал Сметвик. – Немедленно выпускайте их и опубликуйте пресс-релиз с объяснением, что этих кроликов арестовали из-за… досадной административной ошибки, которой можно было избежать.
– Могу я добавить избитую фразу о том, что «мы учли наши ошибки»? – спросила Пандора Пандора. – А еще: «мы можем лучше, и мы станем лучше». Эти лживые посулы всегда срабатывают, когда ими пользуются IT-компании.
– По-моему, звучит неплохо, – сказал Сметвик. – Можешь вставить что-нибудь вроде «мы пересмотрим наш подход» – очередная брехня, которую всегда проглатывают.
Все рассмеялись. Мистер Ллисъ попросил Пандору Пандору побыстрее написать пресс-релиз, а затем взялся за телефон, чтобы приказать отпустить кроликов. Я тем временем медленно пятился к двери, надеясь, что фортуна не отвернется от меня снова. Оказавшись за дверью, я тут же незаметно скользнул вверх по лестнице. Через полчаса все кролики разошлись, а единственным свидетельством протеста остались семьдесят шесть бандан, повязанные на фонарный столб, и кубический корень из девятнадцати, написанный мелом на асфальте до двадцать восьмого знака после запятой.
Поход по магазинам и Салли Ломакс
Наиболее бредовые теории заговора предполагали, что кролики стремились к галактическому господству. По крайней мере математически, рождаемость, увеличивающаяся по экспоненте, позволила бы сначала заселить кроликами весь земной шар, а затем выйти за пределы планеты, сначала преодолев первую космическую и потом приблизившись к скорости света. Представлялось это в виде космической капсулы, толкаемой бесконечно размножающимися кроликами. Назвали это «кроличьим гипердвигателем».
Несмотря на мои страхи, инцидент с Фентоном ДГ-6721 не привел ни к каким страшным последствиям, да и меня больше не просили предлагать имена для задержания. После двух дней бесплодных поисков Ушастого 7770 меня попросили вернуться к другим обязанностям. Это сильно задело Безухого, который горько жаловался всем подряд о том, как его расследование «зарубили на корню». Он несколько раз подавал прошение о возобновлении действий, но к пятнице расследование и вовсе заморозили, а его начальство сослалось на «нежелательное внимание со стороны предвзятых СМИ к проекту «Мегакрольчатник».
Так что выходные показались мне настоящим благословлением. Поход по магазинам Пиппы и Бобби, похоже, прошел очень хорошо. Когда они отправлялись туда, то в основном молчали, но, когда вернулись, уже оживленно беседовали. Пиппа была очарована Бобби, и, несмотря на огромную разницу между нашими видами, у девочек нашлось много общего: ориентированность на карьеру, любимая еда, политический активизм, таксономическая классификация (они обе принадлежали к классу млекопитающих) и феминизм. На тему последнего у Бобби как раз и имелись интересные мысли.
– До Очеловечивания наше общество было матриархальным, и все работало как надо. Самцы были, по сути, телохранителями, с которыми расплачивались правом на случку. Но проблема в том, – продолжала Бобби, – что Очеловечивание дало нам не только физические черты вашего вида, но и социальные. В частности, мы переключились на патриархальную систему. Почти сразу же самцы осознали, что в этой новой системе они могут делать то же, что и раньше, и при этом еще извлекать для себя дополнительные выгоды. Проще говоря, они хотели, чтобы мы приняли некоторые аспекты того мужецентричного безобразия, в котором живете вы.
– И как вы с этим разобрались? – спросила Пиппа.
– Ну, – с улыбкой сказала Бобби, – у кроликов власть находится у тех, кто контролирует средства размножения, так что мы сказали самцам, что если они не согласятся принять Конституцию равенства полов из девяти пунктов, то могут забыть о сексе.
– И долго это продолжалось?
– Как выяснилось, их хватило всего на семнадцать дней воздержания.
Она рассмеялась.
– Я тогда еще не родилась, но все говорят, что они просто на стены лезли. К слову, крольчихи тоже, но, думаю, когда ты горячо желаешь чего-то добиться, любые жертвы того стоят.
– А что за девять пунктов Конституции? – спросила Пиппа.
– Да самые обычные, – сказала Бобби. – Все то же самое, о чем вы, Фадды, постоянно разглагольствуете, но со скрипом вводите. Самым важным, насколько помню, было то, что оба пола должны быть представлены в строго равных долях во всех органах управления, будь то государственные или корпоративные. Одновременно с этим мы составили долгосрочный план по снижению, судя по всему, врожденного чувства иерархического превосходства у самцов, чтобы устремиться к генетически обусловленному многообразию.
– С помощью образования? – спросила Пиппа.
– Нет, – ответила Бобби. – Мы решили подправить токсичных мужиков на эволюционном уровне, где наши усилия могут изменить все надолго. Проще говоря, мы не даем напористым байроновским кроликам-красавцам, а вместо них плодимся с лошками. С неплохими, милыми кроликами, которые, скажем так, не такие импульсивные, немного вялые и не готовые идти на ненужный риск. Скучные даже. Эволюционная биология очень занимательна, но если вы хотите воспользоваться ею, чтобы кардинально изменить общество, то нужно действовать с прицелом на будущее. Думаю, мы увидим результаты через пару тысяч поколений.