Кролики редко читали в одиночестве. Они считали чтение книг зрелищным представлением, а не индивидуальным занятием. «Зачем делать что-то в одиночку, если можно поделиться этим с другими?» – говорили они.
– Запрещенная книга? – спросила Невилл Чемберлен, завершившая расстановку книг на полках и вернувшаяся к нам. Она схватила книгу и попыталась ее отобрать, но Конни не ослабила хватку. Так они и встали, обе держась руками и лапами за книгу, перетягивая ее туда-сюда между собой.
– Она стояла на полке, – сказала Конни Кролик. – Значит, ее можно выдавать читателям. Так же и работают библиотеки.
– Вот только мне не надо рассказывать, как должна работать библиотека. – Тон Невилла Чемберлена перестал быть любезным, и перед нами оказалась ретроградка миссис Маллет. – Я была библиотечным волонтером, когда ты еще не знала, что такое морковка.
Насмешка была глупой, и они обе это понимали.
– Ух ты, – сказала Конни. – Как вы меня припечатали.
– Сорок пять секунд! – объявила миссис Тэтчер, и передо мной встала дилемма. Если Конни теперь была той же Конни, что я знал тогда, то она ни за что не примет отказ. А если мы выйдем за рамки дозволенного времени, то попадем под код 4–22: «Нехватка рабочего времени», и превышение будет вычтено из времени открытия следующей библиотеки. Я бросил взгляд в сторону двух надзирателей из Отдела по контролю времени открытия библиотек. Они внимательно смотрели на нас с порога, похожие на стервятников, приметивших раненую зебру.
– Мистер Мейджор, – обратилась ко мне Невилл Чемберлен строгим тоном, каким разговаривали со своими воспитанницами мадамы из женских пансионов семнадцатого века. – Наша библиотека – особое место, к которому нужно проявлять должное уважение.
– И как же это я проявила неуважение? – спокойно спросила Конни. – Нет, правда, просветите меня.
– Ты еще и хамишь мне, – возмутилась миссис Маллет, оскорбившись от того, что какое-то животное стало ей перечить.
– Ах, простите, – сказала Конни. – Так как же я проявила неуважение к библиотеке… мэм?
Внезапно повисла напряженная тишина. Смятение, предвкушение драки, недоумение – кто-то, возможно, испытал все сразу. Я набрал в грудь побольше воздуха. Достаточно возмутить одного Маллета, и возмутятся все они. Я уже не говорю о том, что Маллеты всегда находили повод повозмущаться, будь то политика, местные депутаты, социалисты или цена на лук. Когда передачу «Способы готовки дикорастущей картошки» перенесли с «Би-би-си» на «Четвертый канал», они не умолкали об этом несколько месяцев. Как бы там ни было, я серьезно относился к Библиотекарству и недолюбливал Маллетов… так что не мог упустить шанс позлить их, имея на руках столь обоснованное оправдание. Я выждал секундную паузу и повернулся к Конни.
– У вас есть читательский билет?
– Конечно, – сказала она.
– Тогда можете пройти и оформить выдачу.
– Ну замечательно, – произнесла миссис Маллет, окончательно выходя из образа Невилла Чемберлена. – Мы что, теперь будем выдавать книги всем зайчикам, что заскочат к нам в дверь?
– Мы же в библиотеке, Исадора, – сказал я. – Мы выдаем книги. И в наше время неприлично называть их «зайчиками».
Она издевательски рассмеялась.
– Да ну брось, Питер, это же всего лишь название, слово, ярлык. Вроде «шляпы», или «машины», или «авокадо», или еще чего-нибудь. Оно ничего дурного не значит.
– А как тебе слово «лепорифобия»? – спросил я. – Оно тоже ничего не значит?
Я почувствовал, что мой выпад задел Исадору. Мне не стоило этого говорить, но, как ни странно, в присутствии Конни мне захотелось покрасоваться. Впрочем, на деле я был прав. Служба по надзору за кроликами рьяно следила за соблюдением принятой терминологии в отношении своих подопечных, и, хотя отношения между Крольнадзором и кроличьим сообществом были натянутыми, мы должны были казаться беспристрастными и непредвзятыми. Даже те, кто называл всю совокупность кроликов «эти кролики», сегодня порицались.
– Двадцать пять секунд! – с растущим беспокойством объявила миссис Тэтчер. – Мистер Мейджор, нам пора уходить.
Прежде чем миссис Маллет успела возразить, я подвел Конни к стойке. Единственный Библиотекарь посмотрела на ее читательский билет, а затем перевела взгляд на Конни.
– Вас зовут Клиффорд Кролик?
– Это билет моего мужа.
– Вот и нарушение! Код 4–20, – восторжествовала миссис Маллет. Оказалось, что она все-таки учила мои коды. – «Ненадлежащее использование библиотечной собственности».
– Я беру книгу своему мужу, – сказала Конни. – Посетители ведь имеют право брать книги для других, верно?
Она обращалась к Единственному Библиотекарю, и та подтвердила свое согласие, опустив печать на читательский билет, а затем на книгу. Потом она передала книгу обратно Конни[4].
– Десять секунд! – провозгласила миссис Тэтчер, и мы все поспешили к двери. Остальные члены нашего отряда уже ждали снаружи, и, как только дверь захлопнулась и щелкнул замок, миссис Тэтчер и надзиратели из Отдела по контролю сверили секундомеры. На них оставалось всего лишь три секунды.
– Отличная работа, – сказал я, стараясь добавить бодрости в нашу рутину, но рядом со мной уже никого не было, кроме Стэнли Болдуина и миссис Тэтчер. Остальные окружили наших зрителей, в особенности Нормана и Виктора Маллетов. Наверняка всем хотелось узнать, как Маллеты позволили крольчихе проскочить мимо них в библиотеку, и решить, что делать дальше. Я видел, как побагровела шея Нормана и как несколько горожан бросили в мою сторону неприязненные взгляды.
Я посмотрел по сторонам в поисках Конни и увидел, что она энергично скачет по улице в сторону Леминстер-роуд. В одной руке она держала библиотечную книгу, а другой прижимала к уху мобильный телефон.
Она меня так и не узнала.
– Откуда в нашем поселке взялась крольчиха? – спросила миссис Тэтчер, проследив за направлением моего взгляда.
– Не знаю.
– Что ж, Питер, сегодня Блиц удался, – сказала она, а затем, увидев направившихся к нам Виктора и Нормана Маллетов, заспешила прочь.
– А теперь, – надменно заговорил Норман, искренне веривший в свое моральное превосходство, несмотря на все доказательства обратного, – мы с тобой побеседуем о том, стоит ли пускать зайчиков в библиотеку.
Но он не успел выпустить пар. Ровно в ту же секунду мистер Битон негромко застонал и свалился с ног. Мы вызвали «Скорую», а Ллойд Джордж и миссис Тэтчер начали по очереди делать ему непрямой массаж сердца и искусственное дыхание, но все было тщетно. Позже мы узнали, что у него случился сердечный приступ. Тогда мне в первый и в последний раз пригодился код 2–22: «Неизбежная смерть во время Библиотекарства».
– Говорил же я вам, что ему нехорошо, – сказал Стэнли Болдуин.
Тосты и «Две ноги – хорошо»
Крольнадзор, или «Служба по надзору за кроликами», изначально назывался «Отделом по расследованию кроличьих преступлений». Но такое название сочли слишком агрессивным, и отдел по-тихому переименовали, чем сильно досадили мистеру Сметвику. Он-то хотел, чтобы название давало понять, что люди не потерпят «кроличьего криминала».
– Так мистер Битон просто взял и окочурился? – спросила Пиппа за завтраком в понедельник. Ее не было весь прошлый день и всю ночь, и я не слышал, когда она вернулась, но в этом не было ничего необычного. Я люблю ложиться пораньше, чтобы почитать, а ее спальня находилась на первом этаже. Да и вообще, она могла о себе позаботиться. Порой лучше не знать, ночуют дочери дома или нет. Ей было уже двадцать лет, но все равно. Лучше не знать.
– Ага, – сказал я. – Упал как кегля. Только ему, на минуточку, было восемьдесят восемь лет, так что это было вполне ожидаемо.
Я выглянул из окна кухни и посмотрел на стоявший по соседству Хемлок Тауэрс, где до прошлой субботы на протяжении многих лет проживал мистер Битон. Мы жили в здании, в котором когда-то находились конюшни этого старого дома, но, в отличие от самого Хемлок Тауэрс, их давно модернизировали, и жить здесь было гораздо приятнее.
– Интересно, кто туда теперь въедет? – задумчиво произнес я. Внушительное здание с башенками было жемчужиной обширной коллекции аккуратных домиков Муч Хемлока. Часть дома была возведена еще в четырнадцатом веке, и поговаривали, что сколы на фасаде были следами шальных мушкетных пуль времен Гражданской войны. Видимо, войска Парламента стреляли не намного точнее имперских штурмовиков из «Звездных войн».
– Кто-нибудь вроде мистера Битона, наверное, – сказала Пиппа. – С мешком денег, иммунитетом к холоду…
– …и с нездоровым подозрением к современному трубопроводу, – добавил я. – А еще с любовью к мышам и сырости из подвала.
Пиппа улыбнулась и передала мне тост с джемом, а потом налила себе еще одну чашку кофе.
– Я вчера была в гостях у Тоби, – сказала она.
– Понятно.
Мои взаимоотношения с Маллетами, и без того натянутые, стали намного сложнее с тех пор, как Тоби Маллет – младший сын Виктора – начал встречаться с Пиппой. Несмотря на его непростое семейство, Тоби был привлекательным и в целом благовоспитанным молодым человеком, но я так и не смог проникнуться к нему симпатией. На словах он придерживался довольно свободных взглядов, но мне казалось, что он притворяется ради Пиппы. Ведь я точно знал, что на самом деле его воззрения были близки к взглядам его отца. Когда в нашем поселке собрались ставить мюзикл «Звуки музыки», Тоби больше других просился на роль Рольфа. Всем он говорил, что просто хочет спеть «Шестнадцать, будет семнадцать» вместе с Пиппой, которая играла Лизль, но я, когда у меня бывало дурное настроение, думал, что ему просто хотелось вырядиться в нацистскую форму.
И все-таки, как бы я сам к нему ни относился, Пиппа могла спутаться и с кем похуже. Точнее, раньше она уже встречалась с ребятами намного хуже. Однако существовало Правило Общения с Дочерью № 7: не высказыв