хоть слово, – ничего не говорите и отправляйте их ко мне или к члену моей команды. Скажете что-нибудь не к месту, и будете объясняться, причем не передо мной и не перед дисциплинарным советом, а лично перед Старшим Руководителем. Я все ясно сказала?
Мы все утвердительно промычали и через полчаса уже ехали в автобусе на запад. Место рядом со мной было пусто – вероятно, там должен был сидеть Тоби. Мы доехали аж до Лландриндод-Уэллс, когда я заметил, как Безухий поднялся со своего сиденья впереди и неуклюже направился в хвост автобуса. Он был одет в свой обычный серый плащ, а обрубки его ушей были прикрыты беретом. Я заметил, что на нем была наплечная кобура с самым большим из его молотков. Я отвел глаза, надеясь, что он не подойдет ко мне, но он все-таки подошел.
– Ты ведь Нокс? – спросил он. Мы находились не в офисе, и без нужного контекста его кроличьим глазам было трудно меня узнать.
– Да, – сказал я, не поднимая глаз, и он сел рядом со мной.
– Где Тоби Маллет? – спросил он.
– Уволился, – сказал я, глядя в окно.
– Думаешь, его скомпрометировали? Может, Подполье до него добралось?
– Лучше спросите у него самого.
Я повернулся к Безухому и чуть не вскрикнул. Рядом со мной сидел вовсе не Безухий. У этого кролика не было ушей, но многие другие его черты неуловимо отличались. Я собирался спросить его, кто он такой, но он поднял лапу, чтобы я замолк, и подал мне знакомый знак: подмигнул и щелкнул языком. Я уже видел такое, когда он приезжал, чтобы забрать Бобби и Пиппу на «Кроличьем Такси».
Это был Харви.
Мегакрольчатник
Финкла арестовывали несколько десятков раз, причем чаще всего на основании каких-нибудь средневековых законов, которыми можно было удобно воспользоваться в нужной ситуации. Например, когда он пригласил свою прошлую возлюбленную Дебби Кролик на ужин, кто-то усмотрел в этом нарушение постановления от 1524 года, запрещавшее «приносить живую дичь в таверну или закусочную».
– Чего уставился? – спросил он.
– Ничего, – сказал я. У меня голова шла кругом. Я ехал в автобусе, где не было Тоби, и лишь мы двое из всего нашего отделения могли сразу же заметить подмену Безухого на Харви. Я вдруг подумал, где сейчас настоящий Безухий, и поразился тому, насколько сильно Харви хотел получить доступ к Мегакрольчатнику, раз он отрезал собственные уши. Лишь кролик вроде Безухого мог войти туда – тот, кому допуск выдавал лис.
Харви смотрел на меня, видимо, пытаясь понять мои намерения, а я тем временем заметил, как у него из-под берета потекла маленькая струйка крови. Если он отрезал свои уши, то раны еще были свежими и незажившими. Чтобы раскрыть самозванца, мне было достаточно сорвать с него берет. Так просто.
Но я этого не сделал. Напротив, я коснулся собственной головы в том месте, где увидел у него кровь. Он понял намек, притронулся к нужному месту кончиком лапы и посмотрел на нее. Ничего не сказав, он поднялся и пошел в конец автобуса, где находился туалет.
– Эй, – услышал я человеческий голос, – туалет только для людей. Завяжи кишки в узел и терпи, попрыгунчик.
– Да ну? – послышался голос Харви. – А если я сейчас тебя в узел скручу?
Последовала тишина, и я услышал, как закрывается и защелкивается дверь туалета.
Вконец разволновавшись, я выглянул в окно и заметил, что мы проезжаем через кордон, где на обочине с транспарантами стояла группа протестующих – кроликов и людей. Они поставили палатки и переоборудовали несколько свежих норок на краю дороги во временные кафе, предлагавшие капучино и сэндвичи бесплатно.
– Десятимильная зона отчуждения для протестующих. – Я услышал, как заговорил один из пассажиров. – Крольнадзор не хочет разбираться еще и с ними вдобавок ко всем сложностям Переселения. Всякого, кто окажется в запретной зоне без уважительной причины, можно будет привлечь к ответственности за вторжение на закрытую территорию.
Я посмотрел по сторонам на других пассажиров, преимущественно сотрудников Крольнадзора, работавших на главном этаже. Все они пребывали в приподнятом настроении, обрадованные новым местом работы и премиями. Ближе к началу автобуса сидели журналисты, каждого из которых сопровождала собственная пиарщица – клон Пандоры Пандоры – все они были худыми, как палки, светленькими, одетыми в черное и полностью уверенными в себе.
Из их разговоров я понял, что Переселение не сильно заботило журналистов. «Давно пора», – услышал я чье-то высказывание, и известная телеведущая, сидевшая двумя рядами впереди, сказала: «Им же будет лучше». Пока мы ехали дальше, я заметил, что главная дорога в Рейадер стала гораздо лучше и доступнее. Все это было оплачено Фондом Переселения – мы проехали несколько рекламных щитов, кричавших об этом, – и на противоположном берегу реки Уай я разглядел железную дорогу, тоже переложенную за большущие деньги ради перемещения сюда кроликов.
Мы въехали в город, повернули налево, проехали по мосту, а затем припарковались. Я отдал свой мобильный телефон, вышел из автобуса и впервые увидел комплекс Мегакрольчатника.
Во-первых, он был огромным. Главные ворота были встроены в кирпичный КПП барочного вида, и в обе стороны от этой центральной башни отходила стена, высотой не менее тридцати футов, сменявшаяся двойным ограждением примерно через 250 ярдов. Мы припарковались у конечной железнодорожной станции, состоявшей из одной длинной платформы и одной ветки. Вокруг них были построены офисные помещения, предположительно для сотрудников Крольнадзора.
Мы послушно проследовали за Пандорой Пандорой к главному входу. Дорога к нему была обрамлена высоким поребриком, вдоль которого недавно были высажены цветники. Все это выглядело крайне мило и гостеприимно – судьям из «Спик и Спан» точно бы понравилось.
Мы подошли к главному входу, отсканировали штрихкоды на наших пропусках и вошли в просторное открытое пространство, окруженное административными зданиями поменьше. Высокие дверные проемы свидетельствовали о том, что их строили для кроликов. За ними я видел четыре больших производственных цеха с логотипом Крольтруда, как минимум акр теплиц, молельню Лаго и что-то похожее на ярмарку.
Вокруг стояли специально подготовленные сотрудники охраны Мегакрольчатника, которые, похоже, внимательно приглядывали за нами. Я услышал позади какие-то препирательства и, обернувшись, увидел, что несколько охранников разговаривали с Харви у входа. Один смотрел на его документы, а второй разговаривал по рации. Я резко остановился, глубоко вдохнул и пошел обратно к главным воротам.
– Какие-то проблемы? – спросил я. Двое охранников подозрительно посмотрели на меня, а затем хмыкнули. Безухий Харви смотрел на них, видимо, ожидая, как дальше будут разворачиваться события.
– Нам нужно дополнительное подтверждение для нелюдей, – сказал первый. – Мистер Ллисъ лично сказал мне трижды проверять всех, на случай проникновения лазутчиков.
– А отсутствия ушей вам недостаточно? – сказал я.
– Мистер АЙ-002 неправильно заполнил свою дату рождения на бланке для подтверждения, – сказал второй, – и нам никак не подключиться по зашифрованному каналу к серверу опознавателей.
– Я правильно указал свой день рождения, – презрительно сказал Безухий Харви, – это у вас в записях ошибка.
– У нас инструкция, – сказал второй охранник скорее скучающим, а не деловым тоном.
– Я опознаватель из Херефордширского отделения Крольнадзора, – понизив голос, сказал я. – Только не распространяйтесь об этом. Безухий работает в нашем отделении.
– Хорошо, – сказал второй офицер. Затем он сделал звонок, чтобы подтвердить, что я действительно опознаватель, и, когда с этим было покончено, он пропустил нас обоих.
– Спасибо, – сказал Харви, когда мы отошли подальше. – Наша вера в тебя была не напрасной.
И мы разошлись. Харви направился к одному из заводских цехов, а я туда, где все собрались вокруг мистера Ллисъа, Пандоры Пандоры и премьер-министра Найджела Сметвика, неожиданно приехавшего сюда лично.
Я оказался в хвосте толпы, к которой обращалась Пандора Пандора.
– …здание, которое вы видели снаружи, это централизованный головной офис Службы по надзору за кроликами, который будет оснащен впечатляющим IT-оборудованием для безопасного администрирования приблизительно миллиона ожидаемых гостей, а также для обеспечения простого и эффективного контроля за законными перемещениями вне колонии. Также хочу обратить внимание на то, что присутствие Крольнадзора создаст в этом районе столь необходимые рабочие места, которые сохранятся в ближайшем обозримом будущем. Это лишь одно из преимуществ, которое Мегакрольчатник даст местному сообществу.
Дальше она стала рассказывать о том, как проект, обошедшийся в 800 миллионов фунтов стерлингов, был закончен менее чем за два года; поблагодарила правительство Уэльса за их поддержку и особо отметила около двухсот местных жителей, которых пришлось переселить, чтобы освободить место под комплекс. Затем она передала слово Найджелу Сметвику, которому уже не терпелось получить микрофон. Он начал с того, как ему приятно видеть здесь столько журналистов и ответственных сотрудников Крольнадзора, и перешел к тому, как Мегакрольчатник даст жителям Великобритании то, чего они все хотят, – безопасное место для всех кроликов, где они смогут применить свои многочисленные таланты на пользу экономики Соединенного Королевства. Он много говорил о себе и своих достижениях и наконец сказал, что мы можем идти, куда захотим. После этого он немного неохотно спросил, остались ли какие-нибудь вопросы.
– Когда сюда прибудут кролики? – спросил журналист из последнего ряда.
На вопрос ответил Старший Руководитель.
– Мы предполагаем, – сказал мистер Ллисъ, – что начнем приглашать первых кроликов бета-тестеров примерно через две недели. Всем кроликам, добровольно принявшим участие в раннем переселении, будет полностью оплачен переезд, а также будут сделаны щедрые выплаты, размер которых еще точно не установлен. Первые поселенцы получат лучшие дома и участки.