Она кое-как добрела и прислонилась к стене. Индеец расчистил снег у двери, и они сразу вошли.
– Сейчас разведу огонь, – сказал он, помогая ей опуститься на табурет.
Джулиана услышала чирканье кремня: огонь медленно разгорался. Немас бросил еще одно полено и сказал:
– Кто-то совсем недавно заготовил дрова. Наверное, какой-нибудь охотник, – старик поднялся, – иди сюда и грейся. Я пойду заведу сюда пони, а то их съедят волки.
Когда он вышел, женщина осмотрела небольшую комнату. Возле единственного окна болтался мешок с провизией. Сквозь многочисленные щели между бревен задувал холодный ветер. «Как резко отличается это жилище от уютного, теплого домика Роса», – пронеслось у нее в голове. На глаза навернулись слезы. Зашевелился, а затем заплакал голодный мальчик. Она обнажила грудь и стала его кормить, одновременно покачивая на руках.
В комнате стало уже достаточно тепло, Джулиана сменила мокрую пеленку, сняла пальто и стала вынимать из сумки продукты. Индеец привязывал пони в дальнем углу комнаты.
Они перекусили, Немас закурил трубку, а женщина начала разговор.
– Мне очень жаль, что так все произошло. Думаю, ты не станешь винить Роса за смерть Снежной Птицы?
Индеец покачал седой головой.
– Старуха много пожила. Она все равно не протянула бы долго.
– Мне кажется, она была вполне довольна, живя с нами, но все равно, ей постоянно хотелось вернуться в свой лагерь.
Немас снова покачал головой.
– Снежная Птица – старая, глупая женщина. У нее не было семьи и о ней некому было заботиться, – он выпустил клубы дыма из длинной трубки и продолжил: – это лучше, что так вышло, иначе она бы умерла от голода.
Джулиана удивленно посмотрела на старика.
– Неужели ей бы никто не помог? Не могут же люди сидеть и смотреть, как она умирает.
– У нас так заведено. Если индианка не имеет семьи, она должна заботиться о себе сама.
– Но это ужасно, выходит, что ее наказывают за то, что она одна. Но это не ее вина.
Немас пожал плечами и повторил:
– У нас так заведено.
Джулиана сердито фыркнула, скептически посмотрев на индейца.
– А стариков это тоже касается?
Он печально улыбнулся, и женщина сразу поняла бестактность своего вопроса.
– Пожалуйста, извини, – она положила руку ему на плечо, – я не имела в виду тебя.
– Ничего удивительного, что бледнолицая женщина так удивлена, – помолчав, ответил Немас. – Да, Юли. Когда старый воин не имеет семьи и больше не может охотиться, он тоже должен умереть.
По комнате гулял ветер. В камине потрескивали дрова.
– У тебя остался кто-либо из твоей семьи, Немас?
Его отрицательный ответ был почти не слышен.
Джулиана широко улыбнулась.
– Нет, есть. Я и Натан… а еще Джон и Молли. Когда тебе исполнится сто лет, то будешь сидеть у огня, а я стану печь тебе каждый день яблочные пироги.
Теперь она ясно видела улыбку на лице индейца. На следующее утро Немас с трудом открыл дверь. Снегопад прекратился: ярко светило солнце. Они горели нетерпением побыстрее добраться до деревни, наспех поели и отправились в путь. Лошади с трудом пробирались сквозь высокие сугробы.
Проехав мили три, они услышали воинственные крики индейцев. Немас дал женщине знак рукой, что нужно укрыться под кедром. Он соскользнул с лошади в снег и сжал руками животным губы. Прошло несколько минут, прежде чем крики прекратились.
– Воины Красного Пера, – прошептал Немас, снова взбираясь на лошадь, – они потеряли след Магрудера и очень злы.
У Джулианы появилась надежда.
– Как ты думаешь, мы найдем его в деревне?
– Нет. Я думаю, охотник уйдет в Канаду. Он как-то говорил мне о таком желании.
«Канада! Это так далеко. Сможет ли Сэйт когда-либо вернуться назад?»
Она надолго замолчала, боясь, что если заговорит, то расплачется как ребенок. Когда Немас стал бросать любопытные взгляды в ее сторону, Джулиана спросила первое, что пришло ей в голову:
– Как скоро будет свадьба у Джона и Молли?
Немас поддал пони ногой, заставляя идти через сугроб.
– Твой ребенок появился очень поздно. Они не рассчитывали на твое возвращение к ним и поженились три недели назад.
Джулиану охватили радость и печаль одновременно. Наконец-то эти дорогие ей люди стали мужем и женой, с другой стороны она огорчилась, что не смогла поприсутствовать на их свадьбе.
Солнце уже садилось, когда они, усталые и голодные, ехали по заваленной снегом и продуваемой ветром улице. В окнах домов были видны любопытные лица. Джулиана улыбнулась: «Тут же поползут слухи, почему я одна, люди решат, что привыкшая к городской жизни в Филадельфии, я не смогла жить в глуши и бросила мужа».
Одна из местных женщин быстро подбежала к Джулиане.
– Миссис Адамс, надеюсь с вашим мужем все в порядке. Я смотрю вы одна и вообще…
Джулиана видя, как та искренне озабочена, остановила лошадь и мягко ответила.
– По дороге сюда на нас напали индейцы. Мой муж и старая индианка погибли.
– О, мэм, как ужасно! – воскликнула она. – И у вас ребенок на руках…
На глаза Джулианы навернулись слезы.
– Не переживай, милая. Ты такая молодая, красивая. Пройдет немного времени, и мужчины постучатся в твою дверь, – похлопала она ее по колену.
Джулиана укоризненно поджала губы. «Неужели эта простодушная женщина думает, что любой мужчина разрешит ее проблемы? Бедняжка, она честно захотела меня утешить. В тяжелом и жестоком мире, ее окружавшем, мужчина, возможно, был действительно решением всех проблем, неважно, как он бы с ней обращался». Она добродушно улыбнулась.
– Спасибо за сочувствие, но я буду жить одна, – Джулиана легонько поддала ногой пони и поспешила за индейцем.
– Любопытная бледнолицая, – прокомментировал Немас, когда она подъехала к нему поближе.
Джулиана засмеялась.
– Что с ней поделаешь. По крайней мере, теперь будут знать, почему со мной нет мужа, – печально закончила она.
Путешественники уже ехали по окраине поселка, и Джулиана заметила, что в долине и на склоне горы появилось много новых домов.
– Все лето и осень сюда приезжали новые люди, а моих индейцев все вытесняли и вытесняли.
Она сочувственно кивнула.
– Я понимаю тебя. Хотя индейцы убили моего мужа и Снежную Птицу и мне очень тяжело им сочувствовать, но я искренне огорчена, что твое племя вынуждено уходить. Мы, белые, не имеем никакого права вытеснять вас с исконной вашей земли.
Больше они не сказали друг другу ни слова до самого дома.
Первой их встретила собака, затем с нескрываемой радостью вышли брат и его жена. Джулиана заплакала от счастья. С ее плеч слетели усталость, печаль и горе, как только Молли взяла у нее из рук ребенка, а она сама попала в объятия Джона.
Они целовались и обнимали друг друга.
– А где Рос? – спросила хозяйка.
Джулиана начала объяснять, но слова застряли в горле, и она горько разрыдалась. Индеец рассказал, как все произошло.
– О, дорогая, какая беда, – с горечью произнесла Молли и свободной рукой обняла ее за плечи. – Слава богу, хоть вы остались живы…
Женщина повела Джулиану в дом. Пораженный новостью Джон и усталый индеец пошли следом.
– Скорее показывай ребеночка, – заторопила ее Молли, нарушив тяжкое молчание и положив малыша на кровать.
– Кстати, кто у нас: племянник или племянница?
Прежде, чем Джулиана смогла ответить, Немас с гордостью сообщил.
– Большой и здоровый мальчик. Его имя – Натан.
Джон обнял сестру за плечи.
– Как чудесно, что ты назвала его именем отца. Он бы очень этим гордился.
– Я тоже так думаю, – подтвердила она.
Джулиана осмотрела уютную знакомую комнату и улыбнулась. Как хорошо, что она снова вернулась сюда. Она посмотрела на кухонный стол, вспомнив выпечку пирогов. Как давно это было. Столько всего произошло за это время. Джулиана вздохнула.
– Смотри, малыш нам улыбается. На кого он похож? – поинтересовался брат, – откуда у него такие темные волосы и кожа? Я никого не припомню у нас в роду с таким цветом.
Джулиана знала, что этот вопрос будет задан, и все время боялась его. «Что мне ответить?» – думала она, сидя в качалке перед камином. «Может быть, просто сказать, что не знаю, или рассказать им всю правду?»
Ей вспомнилась Докси. Образ индианки будет постоянно вызывать тревогу. Случится так, что однажды она появится здесь, а ей не хотелось, чтобы Джон и Молли узнали об этом с ее слов.
Она расскажет им все. Но промолчит о том, что сама не знала, от кого забеременела. Если брат когда-нибудь повстречает Сэйта, он не должен проявить к нему неуважение.
Глубоко вздохнув, она решилась.
– Ребенок похож на своего отца.
– На Тома? – возмутился Джон. – Ты сошла с ума, дорогая. Он был таким же светловолосым, как мы с тобой.
– Я знаю, – вздохнула Джулиана.
– Но ты только что сказала…
– Я сказала, что Натан похож на своего отца.
Брат посмотрел ей в глаза.
– Кто отец ребенка, сестренка? Но мне кажется, что не Рос.
Женщина посмотрела на Джона, судорожно сглотнула, подбирая нужные слова.
Она пристально посмотрела на свои сжатые руки и заставила себя произнести:
– Отец ребенка – охотник Сэйт Магрудер.
В течение какого-то времени в комнате воцарилась тишина. Затем мужчина резко вскочил с места и почти закричал.
– Сэйт Магрудер! Этот дикарь! Как ты могла с ним связаться?
Джулиана медленно подняла голову.
– Подожди, Джон, дай мне все рассказать.
Молли в недоумении на них смотрела.
Она рассказала, что произошло с ней во время бури, как Сэйт нашел ее, почти умирающую, как они полюбили друг друга и об их планах на встречу весной в Трентоне.
– Но когда он пришел к Айве, та сказала ему, что я уехала с другим мужчиной, охотник поверил ей и просто не знал, где я.
Джулиана помолчала и положила руку на колено брата.
– Когда я обнаружила, что беременна, я и в самом деле решила, что от Тома.