«Известно, что человек, поклявшийся Рунным Посохом, должен либо исполнить свой обет, либо погибнуть. Это предопределено всем ходом событий, которые последуют за клятвой. А барон Мелиадус Кройденский дал такой зарок, пожелав отомстить всем обитателям замка Брасс. Он поклялся, что Иссельда, дочь графа Брасса, будет принадлежать ему. В тот злополучный день, много месяцев назад, возник новый узор на ткани истории, а бароном овладели смутные, противоестественные желания. Именно тогда Хоукмун оказался втянут в опасное приключение. Но теперь история эта близилась к завершению. И развязку эту едва ли можно было назвать счастливой…»
ГЛАВА 1РАЗГОВОР НА ВЕРАНДЕ
Балкон, где устроились собеседники, выходил на реку Тайму, которая струила свои кроваво-красные волны мимо причудливых и мрачных башен Лондры. Время от времени над ними, лязгая сталью, пролетал орнитоптер, блестящая металлическая птица. По реке баржи, украшенные бронзой и слоновой костью, везли с побережья награбленную добычу, пленных женщин, мужчин и детей, угодивших в рабство к повелителям Империи Мрака.
Тяжелый пурпурный бархатный занавес, украшенный алыми шелковыми кистями, скрывал людей, сидевших на балконе, от любопытных взглядов со стороны, а тень скрывала их от людей на баржах.
Посреди балкона красовался витой медный столик и два позолоченных кресла с синей бархатной обивкой. На богато инкрустированном подносе стоял кувшин из темного стекла, наполненный вином, и пара бокалов. По обеим сторонам двери, ведущей на веранду, стояли обнаженные девушки. Румяна украшали не только их лица, но и груди, и лобки. Всякий, кто был знаком со знатью Лондры, сразу узнал бы в них рабынь барона Мелиадуса Кройденского, ибо единственной их одеждой были румяна и пудра – на этом настаивал барон.
Одна из девушек – блондинка, устремившая неподвижный взгляд на реку – скорее всего была взята в плен в Германии, а другая – темноволосая – несомненно была родом из какого-нибудь городка на Ближнем Востоке, тоже присоединенного бароном к своим владениям.
В позолоченных креслах сидели мужчина и женщина. Женщина была одета в богатую парчу. Ее наряд дополняла серебряная маска Цапли. Плечи мужчины, одетого в костюм из черной кожи, увенчивала огромная маска, изображавшая морду оскалившегося черного волка. Он опустил в свой бокал золотую трубочку, вставил ее в крохотное отверстие напротив рта, скрытого под маской, и стал медленно потягивать вино.
Мужчина и женщина молчали. До них доносились лишь шум проплывающих барж, плеск волн, разбивающихся о гранит набережной, визг или смех из башен замка и мерное хлопанье крыльев орнитоптера высоко над ними.
Наконец человек в маске Волка заговорил тихим, приятным голосом. Не поворачивая головы, женщина дала понять, что слышит, но продолжала смотреть на кроваво-красную воду.
– Ты, Флана, знаешь, что сама находишься под подозрением? Король Хеон думает, что именно с тобой как-то связано таинственное безумие, охватившее стражников в ночь исчезновения эмиссаров из Краснокитая. Естественно, я рискую своим положением, встречаясь с тобой в такой обстановке, но я думаю лишь о нашей великой родине, о славе Гранбретании… – говоривший сделал паузу, ожидая ответа, но так его и не дождался. – Совершенно очевидно, Флана, что нынешняя ситуация при дворе – не лучшая для Империи. Я, конечно, восторгаюсь эксцентричностью, и все такое… Но есть существенная разница между эксцентричностью и старческим маразмом. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Флана Микосеваар опять промолчала.
– Я полагаю, – продолжал мужчина, – что нам нужен новый правитель. Есть лишь один человек, который находится в прямом родстве с Хеоном и которого все примут в качестве сюзерена, законного наследника трона Империи Мрака.
Не последовало никакого ответа.
Мужчина в волчьей маске нагнулся к женщине:
– Флана?
Маска Цапли повернулась, взгляд скользнул по маске оскалившегося Волка.
– Флана, ты могла бы стать королевой-императрицей Гранбретании! Если я стану твоим регентом, мы сможем обеспечить безопасность нашей страны и завоеванных территорий. Мы сделаем Гранбретанию еще более великой и завоюем весь мир!
– А что нам делать с миром, когда он будет принадлежать нам? – прервала собеседника Флана Микосеваар.
– Наслаждаться и пользоваться им!
– Но разве нельзя устать от насилия, грабежей и убийств? От пыток и ненависти?
Казалось, Мелиадуса озадачило ее замечание.
– Пресытиться можно, конечно, чем угодно. Но нельзя забывать и о другом. Об экспериментах Калана и Тарагорма, если уж на то пошло. Имея в своем распоряжении ресурсы всего мира, наши ученые смогут творить чудеса! Они даже смогут построить для нас космические корабли, подобные тому, на котором, если верить легендам, был доставлен на Землю Рунный Посох. Мы отправимся к новым мирам и завоюем их! И таким образом гранбретанская экспансия будет продолжаться миллионы лет!
– Значит, мы ищем всего лишь приключений и острых ощущений. Так, Мелиадус?
– Да, а почему бы и нет? Вокруг нас лишь хаос, и все бессмысленно – даже наша жизнь. Есть только одно, что может оправдать наше существование… Мы должны попробовать все ощущения, какие только способны испытать человеческая душа и тело. Это ведь наверняка займет миллион лет?
– Верно, это наше кредо, – кивнула, вздохнув, Флана. – Пожалуй, я могу согласиться с тобой, Мелиадус. Ведь то, что ты предлагаешь, не скучнее всего остального, – она пожала плечами. – Ладно, я стану королевой, когда это будет необходимо. А если король Хеон обнаружит нашу измену, что ж, смерть будет для нас только облегчением.
Услышав это, Мелиадус поднялся из-за стола, слегка потеряв свой апломб.
– Надеюсь, пока не придет время, ты никому ничего не скажешь, Флана?
– Не беспокойся, я никому ничего не скажу.
– Хорошо. Теперь я должен навестить Калана. Мой замысел привлек его, поскольку открывает большой простор научным экспериментам. Тарагорм тоже со мной…
– Ты доверяешь Тарагорму? Всем известно, как вы ненавидите друг друга…
– Да, это правда. Но теперь ненависть сменилась дружбой. А дело вот в чем… Как ты помнишь, наша вражда началась, когда он женился на моей сестре, с которой я сам хотел обвенчаться. Но моя сестра, как я слышал, согрешила с ослом, и Тарагорм застал ее на месте преступления. После чего рабы убили и мою сестру, и осла. Нам с Тарагормом пришлось вдвоем разобраться с этими рабами. Тогда-то мы и восстановили наши отношения. Тарагорму можно доверять, а он чувствует, что король Хеон препятствует его исследованиям.
Все это время они беседовали шепотом, так что даже рабыни у двери не могли их расслышать.
На прощание Мелиадус поклонился Флане, щелкнул пальцами, подавая рабыням знак принести носилки и доставить его домой.
Флана осталась в задумчивости. Она продолжала глядеть на воду, едва ли думая о замысле Мелиадуса. Она скорее грезила о красавце д'Аверке и о том времени, когда они смогут встретиться вновь. Графиня мечтала о том, как д'Аверк унесет ее куда-нибудь далеко от Лондры и от всех гнусных дворцовых интриг. Может быть, они отправятся во Францию, где находятся поместья, когда-то ему принадлежавшие, и которые она, став королевой, сможет ему вернуть…
Она подумала, что для нее все же будет выгодно стать королевой-императрицей. Тогда она сможет выбрать себе мужа, и им обязательно станет д'Аверк. Она простит ему все его преступления против Гранбретании и, наверное, помилует его друзей – Хоукмуна и остальных.
Но, судя по всему, Мелиадус не пощадит всех, если даже и согласится отменить смертный приговор д'Аверку.
Наверное, ее замысел не отличался мудростью. Она вздохнула, подумав о том, что все это ей абсолютно безразлично. Глупо надеяться на то, что д'Аверк до сих пор еще жив. В то же время Флана не видела никакой причины, мешающей ей принять хотя бы пассивное участие в заговоре Мелиадуса.
Графине Флане трудно было себе представить степень его отчаяния, если барон решился на такое. Ведь за две тысячи лет правления Хеона ни один гранбретанец не смел даже подумать о свержении короля.
ГЛАВА 2МЫСЛИТЕЛЬНАЯ МАШИНА
Калан Витальский медленно провел бледными старческими пальцами по маске Змеи, скрывавшей его лицо. На дрожащих руках его проступили вены, похожие на голубых змеек. Он находился в просторном зале с высокими сводчатыми потолками, где была расположена главная лаборатория. Повсюду здесь проводили эксперименты люди, затянутые в доспехи, в масках Ордена Змеи, возглавляемого бароном Каланом. Загадочные устройства издавали странные звуки, источали резкие запахи, а вокруг вспыхивали и сверкали крохотные разноцветные молнии.
Для непосвященного взгляда зал этот как нельзя более напоминал преисподнюю. Ученые производили здесь эксперименты над человеческим разумом и телом. Они присоединяли людей к машинам. Некоторые из подопытных рабов дергались, стонали и кричали, будто умалишенные. Эти крики раздражали экспериментаторов, и они запихивали во рты особо буйных кляпы или вообще удаляли голосовые связки, добиваясь таким образом тишины.
Калан опустил руку на плечо Мелиадуса и показал на бездействующую машину:
– Вы помните ее? Это машина ментальности. Мы ее использовали для проверки разума Хоукмуна.
– Да, – пробурчал Мелиадус. – Именно это и заставило нас поверить, что он будет нам предан.
– Мы исходили лишь из известных нам факторов, не учитывая тех, которые не могли предвидеть, – отозвался Калан, защищая себя и свое изобретение. – Но я не потому упомянул о ней. Сегодня утром меня попросили использовать машину…
– Кто?
– Сам король-император. Он вызвал меня в тронный зал и сообщил, что желает проверить одного из придворных.
– И кого же?
– А как вы думаете, милорд?
– Меня?! – возмутился Мелиадус.
– Да, именно вас. Я думаю, что он усомнился в вашей преданности, барон.
– Как вы думаете, это серьезно?
– Не очень. Похоже, Хеона беспокоит то, что вы чересчур сосредоточены на своих личных замыслах и мало внимания уделяете интересам престола. Ему, скорее всего, хотелось бы узнать, насколько сильна ваша преданность и не оставили ли вы свои помыслы…
– И ты намерен подчиниться его приказу?
– А что, ты предлагаешь игнорировать его? – поинтересовался Калан.
– Нет… Но что же нам делать?
– Придется поместить тебя в машину ментальности. Но я думаю, что сумею получить нужные нам результаты, – Калан тихо засмеялся. – Ну как, Мелиадус, начнем?
Мелиадус медленно, с явной неохотой двинулся вперед, напряженно глядя на блестящую машину из красно-синего металла с различными выступами, тяжелыми членистыми суставами и приборами неизвестного назначения. Единственной округлой частью в ее конструкции был огромный колокол, подвешенный с помощью специальной системы, чем-то напоминающей гильотину.
Калан включил рубильник и сделал жест рукой, как бы извиняясь:
– Раньше мы держали машину в специальном зале. Но в последнее время стало катастрофически не хватать места для наших опытов. Это и есть одна из моих претензий. Как же можно от нас чего-то требовать, не создав соответствующих условий?
Из машины послышался звук, похожий на дыхание какого-то гигантского зверя. Мелиадус отступил на шаг. Калан снова тихо засмеялся и сделал служителям в змеиных масках знак, чтобы те подошли и помогли ему в работе с машиной.
– Будь добр, Мелиадус, встань под этот колокол, а мы опустим его.
Мелиадус окинул их подозрительным взглядом и занял место под колоколом. Колокол начал медленно опускаться, пока полностью не закрыл барона. Мягкие, похожие на плоть стенки изогнулись, заключая в себя его тело. Затем у барона появилось ощущение, будто в его мозг всадили раскаленную иглу, проникающую все глубже и глубже. Он попробовал было закричать, но голос его не слушался… У него начались галлюцинации, перемежающиеся с воспоминаниями о прошлом. Перед глазами проплывали битвы и казни, то и дело появлялось ненавистное лицо Дориана Хоукмуна, повторяясь в миллионах искаженных образов. И возникало прекрасное лицо Иссельды Брасс – женщины, которую он желал больше всех других женщин мира. Постепенно перед ним прошла вся его жизнь. Он вспомнил все, что с ним происходило, о чем он когда-либо думал и мечтал. Все… Но не в хронологическом порядке, а в порядке важности событий. И надо всем довлела его страсть к Иссельде, ненависть к Хоукмуну и замыслы о свержении короля Хеона.
Затем колокол поднялся, и Мелиадус снова увидел маску Калана. Как ни странно, но барон ощутил вдруг себя душевно очистившимся и испытывал теперь небывалый подъем духа.
– Ну, Калан, что ты обнаружил?
– Пока что ничего нового. Для получения окончательных результатов потребуется час-другой, – он хихикнул. – Император, увидев их, здорово бы позабавился!
– Надеюсь, он их не увидит.
– Он увидит несколько другое. Что твоя ненависть к Хоукмуну становится меньше, а любовь к императору – постоянна и глубока. Не зря говорят, что любовь и ненависть идут рука об руку! Так что твоя ненависть к Хеону, при незначительном вмешательстве с моей стороны, превратится в любовь.
– Хорошо. Давай теперь обсудим наши планы. Во-первых, мы должны найти способ вернуть замок Брасс в нашу плоскость или же найти путь туда. Во-вторых, нужно каким-то образом вдохнуть жизнь в Черный Камень, что находится во лбу у Хоукмуна. И тогда он вновь окажется в нашей власти. И, наконец, необходимо изобрести оружие, которое поможет нам победить Хеона.
– Конечно, – согласился Калан. – Уже все для этого есть: и новые металлы, и новые устройства, изобретенные мною для наших кораблей…
– Для тех, которыми сейчас командует Тротт?
– Да, эти двигатели гонят суда намного быстрее и на большие расстояния. Пока что ими оснащены только корабли Тротта. Он скоро должен прислать нам сообщение.
– А куда Тротт направился?
– Я не уверен, но думаю, что в Краснокитай… Да, путь не близкий!
– Допустим, что так, – согласился Мелиадус. – И все же давай не будем говорить о Тротте и обсудим наши дальнейшие действия. Тарагорм тоже думает над тем, как нам добраться до замка Брасс.
– Да, ему следует серьезно этим заняться, а я постараюсь активизировать Черный Камень, – предложил Калан.
– Давай, – согласился Мелиадус. – Но я еще посоветуюсь с Тарагормом и скоро вернусь.
С этими словами Мелиадус призвал своих рабынь с носилками. Он уселся в носилки, на прощание махнул рукой Калану и приказал девушкам нести себя во Дворец Времени.
ГЛАВА 3ВЛАДЫКА ДВОРЦА ВРЕМЕНИ
Вскорости Мелиадус явился во дворец Тарагорма, выстроенный в форме огромных часов. Повсюду здесь слышался стук, лязг, жужжание и тиканье маленьких и больших маятников. Тарагорм в своей маске-Часах, показывающих абсолютно точное время, взял Мелиа-дуса под руку, и они вместе прошли через Зал Маятника. Гигантская медная чаша в пятьдесят тонн весом, сделанная в форме пылающего солнца, через весь зал ходила взад и вперед.
– Что скажешь, брат? – окликнул Мелиадус Тарагорма, стараясь перекричать шум механизмов. – Ты прислал мне сообщение, что у тебя имеется некая добрая весть для меня, я решил, что должен тут же увидеться с тобой.
– Да, я подумал, что лучше всего передать тебе новость лично, – Тарагорм повел Мелиадуса через короткий коридор в небольшое помещение, где стояли одни, но очень старые часы.
Барон затворил дверь, и наступила относительная тишина. Тарагорм показал на часы:
– Это, вероятно, самые старые часы в мире. Их сделал мастер Томас Томпсон, а теперь эту вещь называют «Старым Томпсоном».
– Никогда не слыхал о таком…
– Мастер-ремесленник – величайший в свом веке. Он жил задолго до Тысячелетия Ужаса.
– В самом деле? И это имеет какое-нибудь отношение к тому, что ты хотел мне сказать?
– Конечно, нет, – Тарагорм хлопнул в ладоши, и сразу же открылась боковая дверь. К ним навстречу шагнул тощий оборванец, лицо которого было скрыто под простой маской из потрескавшейся кожи. Человек отвесил Мелиадусу экстравагантный поклон.
– Кто это?
– Эльверезо Тозер. Ты помнишь, кто он?
– Конечно. Это он украл кольцо у Майгана, а затем исчез.
– Правильно. Расскажи-ка барону Мелиадусу, где ты был, Тозер!..
Тозер вновь поклонился, потом уселся на край стола, свесив ноги.
– Да не был я нигде, кроме замка Брасс.
Мелиадус внезапно подпрыгнул и, мгновенно оказавшись в другом конце комнаты, вцепился в пораженного Тозера.
– Где ты был? – зарычал он, тряся Тозера за рубашку.
– В з-з-замке Брасс, ваша честь…
Мелиадус встряхнул Тозера, подняв его за шиворот:
– Как? Как ты попал туда?
– Совершенно случайно… Я был взят в плен Хоукмуном Кельнским. У меня отняли мое кольцо, но я сумел вернуть его и бежал сюда… – на одном дыхании выпалил Тозер.
– Он принес с собой кое-какие чрезвычайно интересные сведения, – добавил Тарагорм. – Расскажи ему, Тозер!
– Существует такая машина, которая удерживает замок Брасс в другой плоскости и гарантирует его безопасность. Она находится в подземелье замка и тщательно охраняется. Ее привезли из местечка под названием Сориандум. Сделана она из какого-то кристалла.
– Это правда, Мелиадус, – засмеялся Тарагорм. – Я проверил слова Тозера раз десять. Я слышал об этой кристаллической машине, но даже не подозревал, что она еще где-то используется. Но если обобщить все сведения, которые передал мне Тозер, то… мне думается, я смогу сделать все, что требуется.
– Как, ты сможешь помочь нам найти дорогу в другую плоскость, к замку Брасс?!
– Все гораздо проще, чем ты думаешь… Я верну замок Брасс в нашу плоскость! И в самые кратчайшие сроки.
С минуту Мелиадус молча смотрел на Тарагорма, а потом громко засмеялся, почти заглушая стук часов:
– Наконец-то! Наконец-то! Спасибо тебе, брат! Спасибо, Тозер! Судьба определенно на моей стороне!
ГЛАВА 4ВОЛЯ КОРОЛЯ
На другой день Мелиадусу объявили, что он должен немедленно явиться в тронный зал к королю Хеону.
Всю дорогу до дворца с лица Мелиадуса не сходила озабоченность. «Возможно, – гадал он, – предал Калан, сообщив королю истинные результаты проверки. Или же Хеон сам догадался, что дело неладно… Ведь за две тысячи прожитых лет он наверняка многое узнал о людях. Как знать? Возможно, Хеон сумел раскусить фальшивку, сработанную Каланом». Мелиадус ощутил приступ страха. А вдруг король велит стражникам-Богомолам уничтожить его, едва лишь он ступит на порог тронного зала?
Огромные створки дверей бесшумно разошлись, и Мелиадус с опаской уставился на стражников, выстроившихся в две шеренги. В противоположном конце, темная и загадочная, висела Тронная Сфера.
Барон направился к Тронной Сфере и, приблизившись, склонился в ожидании. Но Сфера долгое время оставалась темной и непроницаемой, как будто испытывала Мелиадуса.
Но вот наконец она окрасилась – сначала в зеленый, потом в розовый и белый цвета – и открыла скорченную фигурку короля, который пристально уставился на Мелиадуса:
– Барон…
– Благороднейший из правителей…
– Мы довольны тобой!
– Великий император… – поднял удивленные глаза Мелиадус.
– Мы довольны тобой и хотим оказать тебе честь…
– Могущественный владыка…
– И вот какую. Ты ведь знаешь, что Шенегар Тротт отправился с особой экспедицией?
– Знаю, о Влиятельный Монарх.
– А знаешь, куда?
– Нет, о Свет Вселенной.
– Он направился в Амарек, чтобы выяснить, встретим ли мы там сопротивление, если высадим на побережье свои войска.
– Значит, он встретил там сопротивление, о Бессмертный Правитель?…
– Да, мы озабочены его молчанием. Еще неделю назад Тротт должен был прислать сообщение.
– Благородный император, вы думаете, что он убит?
– Вот нам и хотелось бы это выяснить, барон. И узнать, кто его убил. Поэтому мы думаем доверить вторую экспедицию тебе.
Мелиадуса охватила ярость при мысли, что ему предлагают играть вторую скрипку после этого толстого шута Тротта. Он, Мелиадус, теряя время, должен рыскать вдоль берегов континента в надежде обнаружить останки Тротта. Он не потерпит ничего подобного!
Мелиадус в тот же миг напал бы на Тронную Сферу, если бы не был уверен, что этот бессмертный маразматик тут же прикажет страже убить его.
Граф проглотил оскорбление, и в его голове начал складываться новый замысел.
– Это большая честь для меня, король, – произнес он с притворным уничижением. – Мне самому подобрать экипажи кораблей?
– Как пожелаешь.
– Тогда я возьму надежных людей – своих Волков и воинов Ордена Стервятника.
– Но они же не моряки! Они даже не морская пехота!
– Среди Стервятников есть моряки, о Император Всего Мира, и я отберу именно их.
– Как пожелаешь, барон Мелиадус.
Мелиадус был поражен, узнав, что Тротт отплыл в Амарек. Еще бы, значит Хеон доверил графу Суссекскому задание, которое по праву должен был выполнять Мелиадус. Он сказал себе, что это еще один счет, который королю придется оплатить.
Мелиадус был рад, что дождался своего часа, и сделал вид, что покорился приказу короля – теперь уже своего основного врага, если не считать Хоукмуна.
На миг Мелиадус сделал вид, что раздумывает, а потом предложил:
– Если ты считаешь, что Стервятники не заслуживают доверия, о Монарх Пространства и Времени, то нельзя ли мне взять с собой их предводителя?
– Их предводителя? Но Азровак Микосеваар мертв, его убил Хоукмун!
– Да… Но его вдова унаследовала титул магистра.
– Флана! Женщина!
– Да, великий император. Я полагаю, она с ними управится.
– Странно, графиня Канберийская настолько рассеянна, что, мне кажется, она не управится и с кроликом. Но если ты так хочешь, милорд, пусть так и будет…
Около часа они подробно обсуждали детали предстоящего похода. Хеон поведал Мелиадусу все, что знал об экспедиции Тротта. Мелиадус ушел, и его глаза, невидимые под маской, сияли торжеством.
ГЛАВА 5ФЛОТ В ДЮ-ВЕРЕ
Немногочисленный флот стал на якоре в мертвенно-бледных водах бухты города Дю-Вера. Отсюда виднелись его башни и набережная из красного камня. Тысячи орнитоптеров, сработанных в виде мифических зверей и птиц, располагались на плоских крышах домов, а внизу по улицам расхаживали пилоты в масках Ворона и Совы, смешиваясь с мореходами в масках Рыб и Морских Змеев.
Здесь также были пехота и кавалерия – Свиньи, Черепахи, Псы, Козлы и Быки. Все они готовились пересечь пролив, но не на кораблях, а по прославленному Серебряному мосту, который, сверкая и переливаясь всеми цветами радуги, изгибался огромной дугой и пропускал через себя большой поток людей – с континента и обратно.
На судах в порту толпились солдаты в масках Волков и Стервятников. Они были до зубов вооружены копьями, мечами и луками. Один из знаменосцев держал в руках знамя магистра Ордена Волка, а другой – магистра Ордена Стервятников (бывшего Легиона Стервятников, получившего свой высокий статус за битвы в Европе и в память его кровожадного предводителя Азровака Микоосеваара).
С кораблей сняли все паруса, а вместо них установили громадные водяные колеса, сделанные из украшенного искуснейшей резьбой дерева и металла, покрытого причудливыми узорами. Борта корабля украшали панели с картинами, изображавшими прежние морские победы Гранбретании. А на носах были установлены позолоченные фигуры, представляющие собой ужасных древних богов Гранбретании, которые, по преданиям, правили страной до Тысячелетия Ужаса – Йхоуна, Ихорга, Пхойла, Рхунга… Здесь же были: Чиршил, Воющий Бог; Джейджи Блад, Стонущий Бог; Бйрин Адасс, Поющий Бог; Идхим Слас, Плачущий Бог; Арал Вилсн, Рычащий Бог – верховный бог Гранбретании, отец Сквеса и Блансветида – богов Рока и Хаоса.
На мостике флагманского корабля возвышалась зловещая фигура барона Мелиадуса, а рядом с ним стояла графиня Флана Микосеваар.
Капитаны кораблей в масках Волка и Стервятника начали собираться здесь же внизу под мостиком. Они выжидающе глядели на барона.
Мелиадус откашлялся.
– Все вы, наверное, господа, гадаете о цели нашего плавания и пытаетесь понять, что это за странные корабли, на которых мы поплывем. Скажу вам, ибо здесь нет никакой тайны. Они снабжены двигателями – наподобие тех, что движут наши орнитоптеры, но намного мощнее. Эти двигатели изобрел герой Гранбретании барон Калан Витальский. Они могут нести нас через водные просторы гораздо быстрее, чем паруса, и независимо от воли стихии. Что же касается цели нашего плавания, то я расскажу вам об этом чуть позже. Этот корабль назван «Арал Вилсн» – в честь верховного бога древней Гранбретании. Его братья-корабли «Сквес» и «Блансветид» представляют древнюю, мрачную и кровавую славу нашей земли. Славу, которой, я уверен, все вы гордитесь… – Мелиадус перевел дыхание. – Вы не хотели бы оказаться недостойными ее, господа?
Ответом был мощный рев:
– Нет! Нет! Клянусь Аралом Вилсном! Клянусь Сквесом и Блансветидом! Нет!
– И вы сделаете все, чтобы Гранбретания сохранила свое могущество и свою неувядаемую славу?
– Да! Да!
– И вы все будете со мной заодно в той безумной авантюре, которая ожидает «Арал Вилсн» и его собратьев?
– Да! Скажи нам, что произойдет! Скажи!
– А вы не откажетесь от затеи? Последуете за мной до конца?
– Да! – в едином порыве выкрикнули более двух десятков глоток.
– Тогда следуйте за мной в каюту, и я изложу вам план со всеми подробностями. Но предупреждаю, если вы туда войдете, вам придется следовать за мной всегда. В противном случае вам не удастся покинуть каюту живыми!
Мелиадус сошел с мостика и направился в каюту. Все до единого последовали за ним.
Темная каюта барона освещалась только одним тусклым фонарем. На столе лежали карты, но Мелиадус не собирался сверять по ним курс.
– Не буду больше терять времени, господа, – произнес барон низким вибрирующим голосом, – а сразу же сообщу вам о характере нашей авантюры. Мы затеваем измену… – он откашлялся. – Нам предстоит поднять бунт против нашего правителя, короля-императора Хеона.
В каюте прозвучало несколько возгласов недоумения, и маски Волков и Стервятников с величайшим вниманием обратились к Мелиадусу.
– И не мое честолюбие побуждает меня к этому замыслу, а любовь к родной стране. Король Хеон безумен! – выпалил Мелиадус. – Две тысячи лет, прожитые им, омрачили его рассудок, а не придали ему мудрости. Наша экспедиция, например, должна отправиться в Амареку, чтобы узнать, нельзя ли завоевать этот континент. И это тогда, когда мы только что покорили Ближний Восток и есть еще части Московии, не принадлежащие нам!
– А вместо Хеона станете править вы, барон? – цинично съязвил капитан Стервятников.
– Вовсе нет, – покачал головой Мелиадус. – Нашей королевой станет Флана Микосеваар. Стревятники и Волки займут места Богомолов – тех, кто пользуется королевской милостью сейчас. Ваши ордена будут принадлежать к числу высших…
– Но ведь Стервятники – орден, состоящий из наемников, – заметил капитан Волков.
– Они доказали свою преданность Гранбретании, – вступился за них Мелиадус. – К тому же многие из наших высших орденов сейчас разлагаются… Империи Мрака нужна свежая кровь.
Еще один капитан Стервятников вступил в разговор:
– Так значит, Флана будет нашей королевой-императрицей… А вы, барон?
– Регентом и консортом. Я женюсь на Флане и буду ее первым помощником в государственных делах.
– Значит, вы станете настоящим королем-императором во всем, кроме титула, – добавил тот же капитан-Стервятник.
– Верно, я буду могуществен! Но в жилах Фланы течет королевская кровь. Она ваша королева-императрица по праву. Я буду всего лишь главнокомандующим, а все остальные государственные дела предоставлю ей. Потому что моя жизнь – это война, господа. И я только желаю изменить тактику наших военных действий.
Казалось, капитаны были удовлетворены.
– Поэтому вместо того, чтобы отплыть с утренним отливом в Амареку, – продолжал Мелиадус, – мы пройдем немного вдоль побережья, дожидаясь своего часа. А затем вернемся в устье Таймы, поднимемся вверх по течению до Лондры и прибудем в центр города раньше, чем кто-либо догадается о наших намерениях.
– Но ведь Хеон хорошо защищен! И взять штурмом его дворец практически невозможно! В городе наверняка есть преданные Хеону ордена, – предостерег еще один из военачальников – капитан Волков.
– У нас в городе тоже будут союзники! Многие пойдут за нами. На нашей стороне и Тарагорм, а он после смерти своего кузена стал наследным командиром нескольких тысяч воинов. Конечно, Орден Хорька невелик, но большая его часть находится сейчас в Лондре, а не в Европе, где размещены основные силы других орденов, которые охраняют наши владения. Все вельможи, которые приняли бы сторону Хеона, сейчас на материке. Так что для нанесения удара время выбрано превосходно. Барон Калан тоже поможет нам новым оружием и предоставит своих подчиненных – Змей. Если мы добьемся быстрой победы или даже незначительных успехов, то вполне вероятно, что к нам присоединятся и другие, потому что немногие испытывают любовь к королю Хеону и в глубине души все будут рады, если на троне окажется Флана.
– Моя преданность королю всегда была непоколебима, – признался один из Волков. – Она у меня врожденная.
– Так же, как верность духу Арала Вилэна и всему, что собой символизирует Гранбретания?… Разве эта преданность не врожденная? Разве она не сильнее верности королю?
Капитан некоторое время размышлял, а потом кивнул:
– Да, вы правы. С появлением новой императрицы на троне к нам вернется все наше величие.
– Оно вернется, обязательно вернется! – яростно пообещал Мелиадус, сверкая черными глазами в отверстиях маски.
ГЛАВА 6ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЗАМОК БРАСС
По щекам Иссельды текли слезы радости. Она никак не могла заставить себя поверить, что перед ней ее возлюбленный муж. Она боялась даже дотронуться до него. Вдруг это всего лишь призрак, тень, которая растает при первом же прикосновении. Хоукмун со смехом шагнул вперед и стиснул любимую в объятиях, осушив ее слезы поцелуями. Лишь тогда на устах ее заиграла улыбка, а лицо вспыхнуло от радости:
– Ах, Дориан, мы так боялись, что вы погибли в Гранбретании.
– Если вспомнить все, что с нами произошло с тех пор, – усмехнулся Хоукмун, – то в Гранбретании мы были в наибольшей безопасности. Что скажешь, д'Аверк?
Тот закашлялся и через силу выдавил:
– Это верно, и уж там я точно чувствовал себя здоровее всего. Бледный и сухощавый Ноблио покачал головой, выражая легкое недоумение:
– Но как же вы смогли вернуться из Амарека, существующей в другой плоскости, сюда, в Камарг?
– Не спрашивайте меня, сэр Ноблио, – попросил Хоукмун, – не спрашивайте… Нас доставили сюда Великие Добродетельные Люди – вот и все, что мне известно. Обратное путешествие заняло всего несколько минут.
– Великие Добродетельные Люди?… Никогда не слыхал о них! – проговорил граф Брасс, поглаживая рыжие усы и пытаясь скрыть слезы радости. – Это какие-то духи?
– Да, в некотором роде, отец, – Хоукмун протянул руку тестю. – Вы хорошо выглядите. Ваши волосы по-прежнему рыжие.
– Это вовсе не признак юности, – пожаловался граф. – Это ржавчина! Я загниваю здесь, пока вы путешествуете по миру.
Оладан, маленький сын великанов с Булгарских гор, робко выступил вперед.
– Я рад видеть тебя, друг Хоукмун, в добром здравии, – он улыбнулся, предлагая Хоукмуну кубок вина. – Вот, выпей эту чашу до дна!
Хоукмун с радостью принял кубок и осушил его одним глотком.
– Спасибо, друг Оладан. Как твои дела?
– Мы все здесь очень скучали и боялись, что вы не вернетесь.
– Но вот я вернулся. И мне думается, что у нас накопилось достаточно историй, чтобы развеять вашу скуку. И у меня есть кое-какие новости…
– Выкладывай скорее! – загремел голос графа.
– Сейчас, – Хоукмун улыбнулся. – Но дайте мне сначала насмотреться на жену.
Он повернулся, взглянул в глаза Иссельде и увидел, что в них появилось беспокойство.
– Что случилось, Иссельда?
– Мне показалось, что ты снова хочешь рисковать своей жизнью.
– Наверное, так оно и есть.
– Что ж, если по-другому нельзя, пусть так и будет, – она глубоко вздохнула и улыбнулась ему. – Но надеюсь, это случится не сегодня ночью?
– Нет, не сегодня, и даже не завтра, и не послезавтра… Нам надо будет многое обсудить и составить план действий.
– Да, – тихо проговорила она, остановив взгляд на плитах пола. – И я должна многое сообщить тебе.
Граф Брасс вышел вперед и кивнул на другой конец зала, где слуги сервировали стол:
– Давайте поедим. Мы приказали подать самые лучшие яства в честь вашего прибытия домой.
Пообедав, они сели у огня. Хоукмун показал им Меч, а затем вытащил из-за пазухи Рунный Посох. В воздухе закружились, засверкали огни, образуя какие-то узоры, и зал наполнился горько-сладким запахом.
Все взирали на Посох с немым благоговением, пока Хоукмун не спрятал его обратно.
– Это наше знамя, друзья мои. Именно ему станем мы служить теперь. Мы пойдем в бой против Империи Мрака.
– Против всей Империи Мрака? – Оладан почесал затылок.
– Да, – мягко улыбнулся Хоукмун.
– А разве армия Гранбретании не насчитывает несколько миллионов солдат? – невинно осведомился Ноблио.
– Да, именно несколько миллионов.
– А у нас в замке Брасс осталось всего пятьсот воинов, – произнес, как бы размышляя про себя, граф Брасс. Он вытер рот рукой и притворно нахмурился. – Дайте-ка мне подсчитать…
– Больше пятисот, – уточнил д'Аверк. – Вы забываете, что у нас есть Легион Рассвета. – Он показал на меч, лежащий в ножнах рядом с креслом.
– И сколько же солдат в этом таинственном Легионе? – поинтересовался Оладан.
– Не знаю, может, бесконечно много.
– Ну, скажем, хотя бы тысяча, – размышлял вслух граф Брасс. – Это уже составит полторы тысячи воинов против…
– Нескольких миллионов, – закончил за него д'Аверк.
– Да, нескольких миллионов воинов Империи Мрака, с которыми не нам тягаться…
– У нас есть еще Красный Амулет и кольца Майгана, – напомнил ему Хоукмун.
– Ах, да… – граф Брасс, казалось, нахмурился. – У нас они есть. И еще, кроме всего прочего, мы боремся за правое дело. Так, герцог Дориан? Это тоже сыграет свою роль!
– Наверное… Если мы используем кольца Майгана, чтобы вернуться в нашу плоскость, и выиграем несколько небольших битв неподалеку от Камарга, мы сможем освободить угнетенных и собрать кое-какую армию из крестьян…
– Из крестьян… хм…
– Я знаю, такое соотношение сил вас не радует, граф, – вздохнул Хоукмун.
И вдруг на лице графа появилась улыбка:
– Совершенно верно, мой милый, ты угадал!
– О чем вы?
– Это как раз подходящее соотношение! Я принесу карты, и мы сможем составить подробный план наших действий.
Когда граф Брасс вышел, Оладан обратился к Хоукмуну:
– Мы, наверное, забыли сообщить тебе, что Эльверезо Тозер сбежал. Он убил охранника во время прогулки, затем вернулся сюда, нашел свое кольцо и исчез.
– Это плохая новость, – нахмурился Хоукмун.
– Итак, давайте посмотрим… – сказал граф, вернувшись с картами.
И они начали разрабатывать план действий.
Час спустя Хоукмун поднялся, взял Иссельду за руку, и, пожелав остальным спокойной ночи, они отправились в свои покои.
Прошло уже пять часов, а они все не могли уснуть. Тогда Иссельда и сообщила мужу, что у них будет ребенок.
Хоукмун молча привлек ее к себе и поцеловал. Когда любимая уснула, он встал и подошел к окну. Он долго стоял, глядя на тростники и лагуны Камарга, и размышлял о том, что теперь должен сражаться за нечто более важное, чем просто свои идеалы.
Ему хотелось надеяться, что он увидит своего ребенка, верить, что ребенок родится, даже если сам он до этого и не доживет.
ГЛАВА 7СВАРА СРЕДИ ЗВЕРЕЙ
Корабли Мелиадуса неумолимо близились к цели, и вот вдали уже показались башни Лондры. Лицо Мелиадуса, скрытое под маской, озарилось торжествующей улыбкой. Он приобнял за плечи графиню Флану.
– Все в полном порядке, моя дорогая, – прошептал он. – Уже очень скоро ты станешь королевой, ведь там в городе никто ни о чем не подозревает. Им такое даже в голову не может прийти, ведь подобных восстаний не случалось уже много столетий. Хеон к этому совершенно не готов. А уж как они станут проклинать того, кому вздумалось выстроить солдатские казармы вдоль берега!
Хотя плавание их было сравнительно недолгим, Флана уже устала от постоянного шума двигателей и грохота водяных колес. Она теперь поняла, что одним из достоинств парусного судна было отсутствие этого грохота. Графиня подумала, что этим «шумным» кораблям (после того, как они сослужат свою службу) не стоит больше появляться вблизи Лондры. Но это решение казалось ей не настолько важным, чтобы долго думать о нем. Она снова углубилась в воспоминания и стала мечтать о д'Аверке, окончательно забыв о Мелиадусе и его планах. Ее абсолютно не волновало, что с ней случится…
Вдоль берега, возле самой окраины Лондры, тянулись казармы Свиней, Крыс, Мух и других орденов. Кораблям, идущим впереди флагмана, было дано задание разрушить эти казармы, для чего Калан Витальский установил на судах огненные пушки.
Барон Мелиадус тихо приказал капитану корабля поднять флаг – это был сигнал начать обстрел.
Утренняя Лондра была такой же, как всегда – безмолвной и мрачной. Устремившиеся в небо статуи Богов напоминали скрюченные пальцы юродивых.
В этот ранний час вся знать Лондры еще сладко спала. Бодрствовали только Тарагорм, Калан и его люди, которые с нетерпением ждали начала сражения. Они намеревались уничтожить как можно больше врагов, гнать оставшихся во дворец короля-императора, а потом осадить и его.
Барон Мелиадус прекрасно понимал, что даже если его войска и выиграют сражение за город, настоящий бой начнется при штурме Дворца. Учитывая то, что к королю Хеону может подойти подкрепление, захватить его резиденции следовало как можно быстрее.
Дыхание Мелиадуса участилось, глаза засверкали. Из дул бронзовых пушек вырвалось пламя. И вслед за этим раздался страшный взрыв – одна из казарм взорвалась, и ее обломки взлетели в воздух.
– Какая удача! – радостно воскликнул Мелиадус. – Это добрый знак! Не ожидал я такого успеха, да еще с первого выстрела.
Через мгновение разлетелась в щепки и вторая казарма, а из остальных выбежали перепуганные солдаты, забывшие о доспехах и даже о масках. Пушки стали стрелять по бегущим. Крики и вопли разнеслись среди безмолвных башен Лондры. Это было первое предупреждение жителям города.
На набережной шла жестокая резня. Волчья маска на корабле повернулась к маске Стервятника, выражая молчаливое удовольствие.
Свиньи и Крысы разбегались в поисках укрытия, а Мухи попрятались в другие, уцелевшие здания.
Солдаты, успевшие вооружиться на берегу, открыли ответный огонь.
Звери начали грызню.
Так стал вырисовываться на ткани истории узор судьбы, появившийся в тот момент, когда Мелиадус поклялся Рунным Посохом, с позором покидая замок Брасс.
Но пока еще невозможно было предсказать, каким будет этот узор и кто в конечном итоге станет победителем: Хеон, Мелиадус или Хоукмун.
ГЛАВА 8ИЗОБРЕТЕНИЕ ТАРАГОРМА
Всего несколько часов, и от казарм не осталось камня на камне. Их сравняли с землей. Немногие уцелевшие солдаты еще вели бой на улицах в центре города. Король Хеон, скорее всего, так и не смог понять, что происходит. Должно быть, он решил, что это армия Краснокитая, замаскировавшись под гранбретанцев, напала на Лондру, и король выслал своим солдатам подкрепление, несколько тысяч воинов-Богомолов.
Мелиадус сошел на берег вместе с Фланой и, не переставая торжествующе улыбаться, пешком двинулся во Дворец Времени в сопровождении Волков и Стервятников. Его солдаты оставались только на открытых улицах, не пытаясь проникнуть в лабиринты коридоров, соединяющих башни. Они поджидали солдат противника и, как только те появлялись, убивали их. Воины Мелиадуса загнали солдат Хеона в западню: в городе было мало окон, которые могли бы служить амбразурами. Надо сказать, что гранбретанцы старались обходиться вообще без окон, так как им не очень-то нравились свежий воздух и яркий дневной свет. А те немногие окна, которые все-таки имелись, располагались так высоко, что были совершенно бесполезны даже для самых метких стрелков. Ко всему прочему, орнитоптеры оказались совершенно ненужными в таком городе, как Лондра, и поэтому представляли собой гораздо меньшую угрозу для восставших, чем предполагал Мелиадус.
Барон вошел во Дворец Времени в прекрасном расположении духа. Тарагорм находился в маленькой комнате и был чем-то занят.
– Брат, наши успехи налицо! Они превзошли все мои ожидания!
– Да, – ответил Тарагорм, кивнув Флане, на которой он, как и Мелиадус, был женат в свое время. – Моим Хорькам пока что даже не нужно ничего делать. Но они будут полезны, когда придется выкуривать тех, кто засел в переходах. Как только мы локализуем главные очаги, я планирую использовать их для удара по врагу с тыла.
– Но почему ты предложил мне встретиться с тобой здесь?
– Знаешь, мне кажется, я нашел способ вернуть наших друзей из замка Брасс обратно, в их собственную плоскость, – тихо произнес Тарагорм голосом, в котором чувствовалось спокойное удовлетворение.
Мелиадус даже застонал от радости:
– Ах брат, наконец-то эти птички попадут к нам в клетку!
– Я не совсем уверен, – рассмеялся Тарагорм, – что моя машина сработает, но чувствую, что она должна сработать. В ее основу легла формула, описанная в одной книге… Кстати говоря, там же упоминалась и кристаллическая машина Сориандума. Хочешь осмотреть ее?
– Да! Отведи меня туда, брат! Умоляю!
– Тогда будь любезен, следуй за мной…
Тарагорм провел Мелиадуса и Флану по извилистым коридорам, где со всех сторон тикали, скрипели и скрежетали часовые механизмы, и открыл небольшим ключом низенькую дверцу.
– Здесь, – он вынул факел из гнезда возле двери и осветил им подземелье. – Вот… Она находится примерно на том же уровне, что и кристаллическая машина замка Брасс. С помощью этого устройства я могу посылать сигналы сквозь плоскость.
– Я ничего не слышу… – несколько разочарованно произнес Мелиадус.
– Ты ничего не слышишь, потому что ничего слышать не можешь. По крайней мере, в нашей плоскости. Уверяю тебя, что машина издает весьма громкий звук в какой-то другой точке пространства и времени.
Мелиадус приблизился к машине. Она походила на большой медный остов часов размером с человека. Внизу раскачивался маятник и двигались стрелки. Сзади находился предмет с молоточком, судя по всему – гонг.
Пока они рассматривали это странное сооружение, стрелки, качнувшись, передвинулись на половину деления циферблата. Молоточек медленно поднялся, упал на гонг, и тот завибрировал. Но звука барон не услышал.
– Невероятно! – прошептал Мелиадус. – Но как вы будете использовать эту машину?
– Мне надо еще немного подрегулировать механизм, чтобы он смог работать в нужной плоскости, которую я при помощи Тозера сумел найти. Когда наступит полночь, наши друзья в замке Брасс получат неприятный сюрприз.
Мелиадус удовлетворенно кивнул, сказав:
– О благородный брат, ты станешь самым богатым и самым почитаемым человеком в Империи!
Маска-часы Тарагорма слегка наклонилась после слов Мелиадуса.
– Я заслужил это, – тихо произнес Тарагорм. – Благодарить тебя не буду.
– Скажи, ты уверен, что механизм сработает?
– Что ж, тогда я не стану самым богатым и самым почитаемым человеком в Империи, – с юмором ответил Тарагорм. – Мне думается, ты позаботишься, чтобы я был вознагражден менее приятным способом.
Мелиадус порывисто обнял Тарагорма за плечи:
– Не говори так, брат! Не надо!
ГЛАВА 9СОВЕЩАНИЕ У КОРОЛЯ
– Итак, господа, что происходит? В столице беспорядки? – раздался юношеский голос из Тронной Сферы, и острые черные глаза поочередно пронзили каждого из собравшихся в зале.
– Это измена, государь! – воскликнул воин в маске Богомола, опаленной огненным копьем.
– Гражданская война, – уточнил второй.
– И мы оказались совершенно неподготовленными, о мудрый правитель, – проговорил почти про себя воин, стоявший рядом.
– В самом деле, господа. Мы все виноваты. Нас обманули, – король-император медленно обвел взглядом всех собравшихся капитанов. – Калан здесь?
– Нет, великий государь.
– А Тарагорм? – промурлыкал сладкий голос.
– И Тарагорм отсутствует, король-император.
– Так… И некоторые утверждают, что видели на флагмане Мелиадуса?
– С графиней Фланой, о великий император.
– Да, нас ловко обманули. Но надо думать, дворец хорошо защищен?
– Только очень крупные силы могут рассчитывать на успех, о Повелитель Всего Света.
– Но, может быть, они собрали очень крупные силы? А если с ними Калан и Тарагорм, то у них есть и другие средства… Мы подготовлены к осаде, капитан? – обратился Хеон к капитану стражников-Богомолов.
– В какой-то степени – да, Величайший из Князей. Но такого у нас еще не бывало.
– И правда, тогда нам стоит вызвать подкрепление…
– С континента, – добавил один из капитанов. – И Адаз Промп, и Йорик Нанкенсен, и Мигель Хольст, и Шенегар Тротт – все преданные вашему величеству люди там.
– Шенегар Тротт совсем не там, – вежливо поправил его король Хеон. – И можем ли мы быть уверены в преданности остальных?
– Я бы сказал, что да, великий король-император: множество солдат из этих орденов погибло сегодня. Если бы их начальники были в сговоре с Мелиадусом, то солдаты наверняка перешли бы на его сторону.
– Должно быть, так оно и есть. Я принимаю ваше предложение. Отзовите всех лордов Гранбретании. Прикажите им взять с собой те отряды, которые не заняты в военных кампаниях, и как можно быстрее подавите этот бунт. Скажите им, что восставшие причиняют нам массу хлопот. А гонцу прикажите отправиться с крыши дворца на орнитоптере.
В это мгновение откуда-то донесся отдаленный рев огненной пушки, и тронный зал вздрогнул.
– Очень много неудобств, – вздохнул король-император. – Каковы успехи Мелиадуса на данный момент?
– В его руках весь город, Мудрейший Монарх, исключая, конечно, дворец.
– Я всегда считал его своим лучшим полководцем, – с грустью заметил Хеон.
ГЛАВА 10ПОЛНОЧЬ БЛИЗИТСЯ
Барон Мелиадус сидел у окна своей башни, откуда так удобно было любоваться бушующими в городе пожарами. Особое удовольствие доставило ему зрелище разбившегося и вспыхнувшего орнитоптера.
Да, вечер был восхитительный. И звезды так ярко сверкали на ясном ночном небе… Чтобы еще полнее насладиться происходящим, Мелиадус приказал четырем рабыням исполнить для него симфонию Джона Лендона, лучшего из композиторов Гранбретании. Музыка, сливаясь с лязгом металла, взрывами и воплями гибнущих людей, приятно ласкала слух Мелиадуса. Он потягивал вино из бокала и, насвистывая, изучал план Лондры.
В дверь постучали. Рабыня открыла, и вошел начальник пехоты Бели. Он поклонился:
– Осмелюсь доложить, сэр, что у нас недостает солдат. Нам удалось сделать невозможное, имея в распоряжении столь малое количество воинов. Но сейчас нам необходимо подкрепление, иначе очень сложно будет удержать захваченные позиции. Если подкрепление не придет, мы будем вынуждены перегруппироваться.
– То есть придется оставить город и выбрать себе открытое пространство для боя. Так, капитан?
– Именно так, сэр.
Мелиадус осторожно потрогал свою маску.
– На континенте есть подразделения Волков, Стервятников и даже Хорьков. Вероятно, если их отозвать…
– Хватит ли у нас времени, сэр?
– Что ж, придется выкроить время, капитан.
– Да, сэр.
– А не предложить ли пленным сменить маски? – пришла Мелиадусу хорошая мысль. – Они же видят, что мы побеждаем, и наверняка захотят перейти на нашу сторону.
– Дворец короля Хеона отлично защищен, сэр, – проговорил Бели, отдавая честь.
– Он будет взят, я в этом уверен!
Музыка Джона Лендона все еще звучала. Мелиадус смотрел на пожар и думал о том, что все идет отлично. Он был абсолютно уверен, что через некоторое время дворец будет взят, Хеон – уничтожен, а Флана займет его место. Мелиадус уже представлял, как он станет самым могущественным человеком в Империи.
Барон взглянул на стенные часы. Время приближалось к одиннадцати. Он встал и хлопнул в ладоши. Девушки умолкли.
– Принесите мои носилки, – приказал он. – Я отправляюсь во Дворец Времени.
Те же рабыни вернулись с носилками, барон сел в них и облокотился на подушки.
Когда его медленно несли по коридорам, Мелиадус все еще слышал музыку огненных пушек, крики сражающихся солдат. Он отдавал себе отчет, что победа еще не достигнута: могут найтись лорды, которые даже после смерти Хеона не признают императрицу Флану. Мелиадус понимал, что для укрепления своего положения ему понадобится несколько месяцев. Но он думал, что делу можно помочь, если удастся объединить всех против Камарга и замка Брасс.
– Быстрее! – крикнул он обнаженным девушкам. – Быстрее! Мы не должны опоздать!
Если машина Тарагорма вернет замок Брасс назад, то он получит двойное преимущество: насладится местью и объединит против врагов всю Империю. «Ненависть к жителям Камарга должна сплотить гранбретанцев», – решил он. Мелиадус вздохнул. Он был очень доволен – все шло просто превосходно.