– Лезь! – крикнула я, вставая перед проходом. – Быстрее!
Сирил не стал спорить, он опустился на землю и скользнул в проход, как ящерица, и я осталась одна. Четверо мужчин были уже почти возле меня, времени не оставалось. Успею ли?…
И тут в того, что бежал между остальными, словно божественная помощь, прилетела стрела. В голове пронеслось, что это была стрела со стены. Видимо, нас услышали и пришли на помощь, заметив меня… Думать было некогда, положившись на меткость стрелков на стенах, я присела на землю и протиснулась внутрь расщелины, чьи-то руки тут же схватили меня и поволокли по земле, подальше от разлома.
– Последняя! Закладываем!
Знакомые мужские голоса, я не видела лиц, глаза слепило от света фонарей. Вокруг суетилась целая толпа, люди закладывали проход камнями, передавая их по цепочке. Сирил, Умма и остальные помогали.
Я наблюдала за ними, тяжело дыша, и не сразу заметила, что меня все еще держат чьи-то руки. Обнаружив это, я обернулась, и увидела Томаса.
Я узнала его сразу же, хотя его лицо скрывала черная борода, волосы стали короче, возле глаз прибавилось морщинок, во взгляде поселилось что-то новое, еще незнакомое… он был совсем другим, но при этом остался прежним.
Он смотрел на меня, должно быть, с теми же чувствами. Я уже давно не была той славной принцессой, которой он меня знал, во мне так же, как и в нем, что-то должно было поменяться… но сквозь это он в конце концов разглядел прежнюю девчонку, с которой подшучивал над почтенными министрами, и улыбнулся.
– Томас!
Я бросилась ему на шею, пряча лицо на его плече. Все напряжение от погони, вся моя смелость испарилась, и я всхлипывала, застыв в его руках – руках своего верного друга и защитника. Впервые за последние месяцы я чувствовала, что оказалась в безопасности.
Он прижал меня к себе, положив широкую ладонь мне на затылок, как будто обнимал маленькую испуганную девочку… но так оно и было.
– Я так рада тебя видеть!… – выдохнула я, с трудом отстраняясь от него. – Я так скучала!…
– Я тоже скучал, – проговорил он, утирая мои слезы, и улыбнулся. Однако улыбка вышла печальной. В голове пронеслась догадка: неужели я так жалко смотрюсь?…
Я спрятала лицо на его груди, и он снова обнял меня, слегка покачивая.
Проход был заложен, стражники со стен прогнали наших преследователей, и все, кажется, действительно было кончено. Тогда я коротко рассказала Томасу о том, что произошло с людьми, которых я привела в замок, и он согласился, что привести их сюда было верным решением. На Сириле он задержал взгляд дольше, чем на остальных, мне показалось, что вид колдуна поразил его, но не поняла, в чем причина.
Сирил тоже заметил на себе странный взгляд короля, и поспешил смешаться с остальными. Я же пошла за Томасом: нам предстояло многое обсудить.
Уже во дворце к нам вышла Рик. На ней было наскоро накинутое платье, – скорее всего новость о моем возвращении вытащила ее из кровати. Заметив нас, она бросилась ко мне.
– Ты жива, слава богам! – воскликнула она, обнимая меня. – Я уже опасалась худшего!… Одри, ты в порядке?…
– Все хорошо, – уверила я, сжимая ее прохладные ладони в своих. Наши взгляды встретились, и я почувствовала острый укол стыда за то, что не отправила ей весть, как только смогла выбраться. Она действительно волновалась за меня, а я даже не подумала сообщить ей, что в порядке.
Они с Томасом отвели меня в один из пустующих кабинетов, где уже ждал подогретый ужин, и я послушно прожевала его, чувствуя на себе их обеспокоенные взгляды.
Томас и Рик выглядели, как родители, проведшие бессонную ночь в ожидании непутевого ребенка, загулявшегося в лесу с друзьями, – и именно так я себя и ощущала перед ними. Как глупый ребенок, заигравшийся не в те игры. После всего я готова была быть самой хорошей девочкой на свете, лишь бы они больше не волновались – лишь бы они оставались теми людьми, которые могут так на меня смотреть.
За едой я рассказывала им, что со мной произошло.
– Все эти люди… – заканчивала я, утерев рот рукой, и только потом с досадой заметила салфетку. – Это маги, которых держали взаперти те колдуны, чтобы забирать их силу. Я не могу описать, что они пережили и сколько товарищей потеряли, но мы все же сбежали оттуда благодаря помощи Сирила, того мага, что сражался со мной у стен.
– Так с тобой внизу был один из клана? – изумилась Рик.
– Глава клана мертв, как и многие его последователи, уверена, за Сирилом нет следа, – поспешно добавила я, заметив настороженный взгляд Томаса.
– Ты правильно сделала, что привела их сюда, – проговорил он, но казалось, что говорит он не то, что у него на уме. – За стенами они смогут отдохнуть, снаружи сейчас небезопасно. Сирил будет сполна награжден за свою помощь, об этом не беспокойся.
– Мы всем найдем место, – кивнула Рик. Она взяла мужа за руку и посмотрела на него с затаенной печалью. Это был такой странный взгляд… сочувствующий. Томас сжал ее пальцы и закрыл глаза, подавляя в себе нахлынувшие чувства.
Разыгравшаяся немая сцена показалась мне неуместной. Да, люди пережили ужасное, а Рик и Томас всегда отличались большим сочувствием, но разве могло их так тронуть положение беженцев, которых они никогда не знали? Но если не это, то что тогда? Они оба выглядели так, будто переживали большую потерю.
– В чем дело? – спросила я, с тревогой смотря на них. – С Нилсом все в порядке?
Рик бросила на меня испуганный взгляд.
– С ним все хорошо, не переживай, – проговорила она и потупилась.
Тогда кто?…
Я оставила еду: впервые мне пришло в голову, что кое-кого в этом кабинете не хватает. По спине пробежал холодок, но я его подавила.
– Где Эдвин? – спросила я, старательно успокоив свой голос и взглянув на Томаса.
На этот раз я задала верный вопрос.
Его темные глаза постепенно наполнились болью, и я тоже ощутила ее, она подкралась сзади ледяным призраком и встала у моих плеч, готовая забрать причитающееся. Я поняла, что живу последние мгновения – до тех пор, пока Томас не заговорит.
– Две недели назад он не вернулся из очередного вылета, – проговорил он. Он не отводил глаз, его голос звучал почти по-прежнему, но эти слова требовали от него колоссальных усилий. Он топил меня заживо. – Мы искали его несколько дней, но нашли только брошенные в лесу вещи. Неподалеку оттуда было пепелище, оставшееся от вражеского лагеря, там собаки нашли его последние следы. Мы искали в округе, но потом нас оттеснили к замку.
Кулаки сжались с такой силой, что ногти вонзились в кожу, и, заметив это, я усилием воли выпрямила пальцы.
– Позже пришло письмо от Рик, я узнал, что ты отправилась на помощь к вашей подруге, и понадеялся, что Эдвин с тобой. Он исчез примерно в то же время. Мы подумали, что маг, сражающийся с тобой у стен, это он.
Я покачала головой.
– Но он же не мог испариться, – я взглянула на Томаса, чувствуя, как колотиться сердце. – Он вернулся бы…
Что бы ни случилось, как бы серьезно он ни был ранен, он вернулся бы к брату во что бы то ни стало, потому что знал, что Томасу не выстоять в одиночку. Но правда была в том, что он не вернулся, и у этого могла быть только одна причина. Томас этого не говорил, но я читала ответ в его глазах. Скорее всего, Эдвин остался на том пепелище. Что-то пошло не так, как всегда, что-то случилось, и он не смог выбраться.
Перед мысленным взором встало лицо Эдвина, то самое выражение, которое я любила больше всего, с легкой улыбкой и ехидным взглядом. В голове зазвучал его голос, и я представила, что больше никогда не услышу его иначе, как в воспоминаниях.
Я сопротивлялась. Собрав всю свою волю, я подавила рыдания, и спросила Томаса о том, как обстоят дела. Какие потери, какой у него план. Он объяснил мне, но позже я обнаружила, что не поняла ни слова, а спрашивать заново не стала. Мир вокруг меня перестраивался с чудовищной скоростью, реальность плавилась, и мне никак не удавалось за нее уцепиться.
Томас проводил меня в комнату, и когда дверь за ним закрылась, раздавив последний луч света от фонаря, тьма, которая терпеливо поджидала нужного момента, наконец, захлестнула меня. Призрак, карауливший за спиной, понял, что пора.
Глава 6. Обличие стихий
Эдвин погиб.
Я не знала, ни где он умер, ни как, и хуже всего было то, что, когда это произошло, я почти не думала о нем. Теперь меня не оставляла мысль, что если бы я не была так самонадеянна, если бы написала ему об Умме сразу, он примчался бы ко мне на помощь и все было бы иначе. Не случилось бы тех кошмарных недель в подземелье, мы вернулись бы в замок вместе, чтобы вдвоем встать против наших врагов. И сейчас мы спали бы рядом, дыша друг другом, посмеивались бы над бородой Томаса и немного завидовали их с Рик складной семье. Возможно, решили бы, что и нам пора остепениться…
Но вместо этой теплой картины меня обступала пропасть. Я оказалась в пещере намного глубже и темнее той, где обитал клан, и из нее было не выбраться, куда бы я ни шла, что бы ни делала. Я не представляла себя без Эдвина, он был моим миром, и вместе с ним для меня погибло все остальное.
Томас отлично справлялся, и я с облегчением сложила с себя обязанности придворной советчицы. Толку от меня теперь все равно было мало, я не понимал слов, которые мне говорят, и больше не видела смысла в том, чтобы сопротивляться.
Дни я проводила в своей комнате, разбирая записи из путешествий: работа была привычной, но главное – она занимала голову, и какое-то время я могла дышать. Я работала с утра и до поздней ночи, пока глаза сами не закрывались. Книга последнее, что еще связывало меня с Эдвином, и я намеревалась сделать ее лучшим трудом из всех, что были созданы до сих пор. Отчасти я осознавала, что то, над чем я работаю, станет опаснейшей вещью в мире. Собранные воедино знания и техники, от сведений о травах до магии жизни, могут стать смертельным оружием в руках невежд, но мне было все равно. Не это ли единственное наследие, достойное его памяти?