И вдруг его взгляд изменился. Ещё секунду назад влюблённые в меня глаза, стали настороженными и озадаченными. Ректор резко выпустил меня из объятий, одновременно делая шаг назад и поворачиваясь ко мне спиной. Я за всем этим наблюдала в полёте на бренную землю, потому что не ожидала, что отпустят, потому и оказалась своей задницей на холодном асфальте.
— Что?.. — глухо спросил мужчина, пряча лицо в своих ладонях. — Что ты дала мне выпить?! Афродизиак?! — вот тут он развернулся и вперил в меня блестящие негодованием глаза.
Блин, но они всё равно были самыми красивыми на свете, словно грозовое, насыщенно-синее такое, небо…
— Я… Нет… — залепетала я, переставая понимать что-либо.
— Боже! Ты не ушиблась, любовь моя? — уже в следующую секунду подскочил ко мне ректор и помог подняться на ноги. А в глазах вновь безграничная нежность…
Ну не может же быть! Зелье?! Где эти мымры, которые развеют во мне веру в порядочность людей? Рабочее зелье? Бред! Не могу же я быть… Ведьмой?!
И тут я словила настоящий приход.
Нехилый такой флешбэк, как в каком-нибудь фильме…
И вот я уже смотрю на свою вечно-молодую бабушку глазами пятилетней девочки. Мои чёрного цвета косички забавно дергает лёгкий ветерок, а на ладошке сидит божья коровка, трепеща крылышками. Но не улетает, потому что я не хочу, чтобы она улетала… Она, словно бьётся в невидимые стенки купола на моей ладошке…
— Да, милая, в каждой женщине нашего рода живёт волшебство. И у каждой оно проявляется по-разному. На протяжении всей жизни. Но и не каждая способна им овладеть в совершенстве… Взять хотя бы твою маму… Абсолютно бездарное существо. Ужас, сколько моих сил потрачено на неё впустую. Но ты, моя хорошая… В тебе я чувствую огромную силу уже сейчас! И когда ты будешь готова, будешь безоговорочно готова принять свою силу, тогда весь мир будет у твоих ног… Ты сможешь получать всё, что пожелаешь… Сможешь устроить свою жизнь самым невероятным образом… А не тратить задатки своей силы на очередного бестолкового муженька… Ты, ведь, гораздо — гораздо! — умнее своей матери…
— Но моя мама очень умная, — не соглашаюсь я, переключая внимание на бабушку, отчего божья коровка мгновенно уносится ввысь. — Она знает, как готовить самые вкусные в мире оладушки.
— Верно. Только на это ума ей и хватает. Но ты, моя внученька, ты станешь всемогущей ведьмой. Я знаю. Я это чувствую всем сердцем.
А потом она исчезла из моей жизни на долгих пятнадцать лет…
Ну что ж… Я — ведьма. Шутка ли?
Я. Ведьма.
И тут же вспомнились все мелочи, которые я сильно желала и которые исполнялись тем или иным образом.
С ума сойти! Я — ведьма!
Нет-нет-нет! Я не хочу!
— Любимая, прости, что выпустил тебя из своих рук… Мне так стыдно… Не знаю, что на меня нашло!
Я знаю. Ты вернул себе себя, но лишь на короткое мгновение.
Зельце-то бракованным оказалось, что не удивительно, учитывая то, кто его готовил…
Я заглянула в невероятные глаза ректора, которые смотрели на меня так, как я и не мечтала… Могу брать его тёпленького и делать с ним всё, что пожелаю… Я же именно этого хотела дурацких полчаса назад!
Твою ж! Что мне делать? Что мне с ним делать?!
— Любимая, ты сердишься? Умоляю, прости меня!
И ректор — сам, мать его, ректор! — падает передо мной на колени, обнимая мои бёдра руками и смотрит снизу умоляющим взглядом.
Вот так я попала…
— Мне нужно кое-кому позвонить.
Эпизод четвёртый
— Ты меня простила, любовь моя?
— Да. Конечно, да. Только поднимись с колен, — взмолилась я, помогая ему подняться.
Его лицо озарила совершенно сногсшибательная улыбка, которая за секунду увеличила скорость моего сердцебиения до скорости света. Он нежно коснулся моих скул своими теплыми ладонями и вгляделся в моё лицо, напрочь лишая меня возможности думать… Я опять залипла на его очаровательных глазах… Я буквально превратилась в один оголённый нерв, чувствуя себя покорной мышкой во власти удава…
Едва нашла в себе силы для того, чтобы напомнить самой себе, что ведьма здесь я, а, соответственно, и главная тоже я. Плюс, нехило так отрезвляло, осознание, что это действие зелья, а не его настоящие чувства.
Р-р-р… Как же невыносимо жаль!
Видимо, мало во мне от настоящей ведьмы, раз я не хочу пользоваться властью. Хотя, хочу. Конечно, хочу. Но не буду. И точка!
Я убрала его руки от своего лица и строго так сказала:
— Стой смирно.
Невероятно! Ректор поджал губы, но мой приказ выполнил, выпрямив спину и сложив руки по бокам.
Отлично. А я пока подумаю.
В общагу возвращаться не буду, наверняка, эти курицы ещё отмечают Хеллоуин. Блин, но та-а-а-ак соблазнительно привести к ним ректора и показать, как он меня "любит". Типа, выкусите, стервы! И в закат… Пафосно так, таинственно.
Ладно. Отставить. Где же мне добыть телефон?
Ректор! Ну точно! Наверняка, у него есть телефон! Глупая, глупая Эля…
— Радион…Витальевич, можно ваш телефон?
Когда он был таким спокойным, непроизвольно хотелось вернуться к официальному обращению, хотя, секунду назад я отдавала ему приказы.
— Для тебя всё, что захочешь…
— Любовь моя и бла-бла-бла, — не удержала я себя от сарказма. — Телефон, пожалуйста?
Ректор достал из кармана пальто девайс и протянул его мне, пытаясь поймать мой взгляд, но я старательно отводила глаза. А то снова попадусь на удочку его чертовски превосходного обаяния.
Разблокировала не дешёвенький такой смартфон, отметив про себя, что ректор как раз и может позволить себе шиковать, и разочарованно простонала, потому что зарядка у телефона была на нуле. Я буквально увидела абстрактную, маленькую ручку, — нарисованную, в такой белой перчатке на три пальца, — печально махающую мне на прощание. И экран потух.
Твою ж!
Ладно. План Б.
— Пойдёмте, — бросила я ректору, проходя мимо. А могла и промолчать, потому что он и без моего приглашения, поспешил за мной, как какая-нибудь ручная собачонка. Дела-а-а…
Уже на входе в общежитие парней, я поняла, что чего-то не хватает. Учащённого дыхания рядом. Обернулась и увидела, как ректор вновь схватился за голову.
Может, действие зелья заканчивается? Может, оно и не долговечное вовсе, как я себе тут надумала? Хоть бы — хоть бы — хоть бы!
— Родион Витальевич? — осторожно спросила я, приблизившись.
— Что со мной твориться? — прошипел он, не разжимая пальцы в своих волосах. — Почему я делаю то, что делаю? Почему не контролирую себя?!
— Но вот сейчас же контролируете, — возразила я.
— Надолго? — сверкнули яростью глаза. — Я боюсь пошевелиться, Глинская! Что ты со мной сделала?
— Ничего такого, что я не могла бы исправить! Честно-честно! И, вообще, не я виновата… Это всё девочки со своим колдовским зельем.
— Что за вздор?! Всё, Глинская — я ухожу!
И он развернулся и реально пошёл! Не знаю, что я чувствовала сильней, то ли радость, что всё закончилось так быстро и без серьёзных потерь, то ли разочарование оттого, что увидеть влюблённость в его глазах мне больше не светит.
Или светит?
Ректор остановился так резко, что я испугалась того, что он на что-то налетел. Развернулся и, увидев меня, улыбнулся во всю ширь своего рта:
— Любимая! Я кажется опять не в себе!
Это ты верно подметил. Я вздохнула и открыла тяжёлую дверь. Почти сама, так как ректор в мгновение ока подбежал ко мне и учтиво придержал её для меня. Я удержала себя от реверанса и осторожно заглянула в окно коменданта. Хотя, вот зачем мне осторожничать, если со мной ректор, правда?
— Родион, — зашептала я на ухо ректору. — Подыграй мне, ладно? Если старикашка спросит куда это мы направились, ответь, что у нас важный вопрос к одному из жильцов, который не терпит отлагательств. Окей?
— Для тебя, лю…
— Вот и отлично, — закрыла я ему рот ладошкой. — Пошли.
Я гордо выпрямила спину и направилась вверх по лесенкам и дальше, мимо окошка коменданта.
— Родион Витальевич, вы ли это? Со студенткой? Что-то случилось? Родион Витальевич?
Родион Витальевич не реагировал, столбиком замерев рядом со мной и пожирал меня буквально-таки голодным взглядом. Я закатила глаза и дернула рукав его пальто, кивком головы давая знак, чтобы он проговорил заготовленный ответ.
— Но, люби…
— У нас срочное дело, — повысила я голос, заглушая голос ректора, — к одному из жильцов. Правда же, Родион Витальевич? — прошипела сквозь зубы, сильнее дергая его рукав.
— Да-да! Не терпящее отлагательств, — подтвердил он, не оборачиваясь и явно ожидая от меня похвалы.
С ума сойти.
Я вновь закатила глаза, и, пока старикашка не очухался, потащила ректора дальше, скрывая нас обоих за поворотом.
На этаже комнаты, в которую я направлялась нас ждал не очень приятный сюрприз. Алекс и его вечные прилипалы… И мимо них не пройти не замеченными. Чёрт! Похоже, они во всю отмечали праздник, попивая алкоголь из горлышек бутылок и хохоча на весь этаж.
Я быстро завела нас с ректором обратно за угол и тут же была схвачена за плечи и прижата спиной к стене. Уже хотела досадливо цокнуть, предполагая, что ректор намерен завести свою шарманку про желание ощутить вкус моих сладких губ, но увидела разъярённую, метающую молнии, тёмную синь глаз.
— Глинская, сейчас же объясни, что со мной происходит?! — прошипел ректор сквозь зубы.
— Боюсь, вы не поверите.
— Это решать буду уже я.
— Ну-у-у… Я, скорее всего, ведьма. А вы выпили зелье с моей кровью. Приворотное зелье.
— Это хэллоуинский розыгрыш? Что за препараты были намешаны в напитке?
— Я тоже так по началу думала, но увы…
— Эльвира, — устало выдохнул он и посмотрел так просительно. — Прекрати это. Пожалуйста!
— Я не знаю как! В этом-то и дело.
— С меня хватит, — отпустил он меня, делая шаг назад. — Что бы это ни было, это пора закончить! Я ухожу.