— Что я смогу сделать, курва? А вот что!!!
И Ольга накидывается на ведьму, хватает её за горло и оттаскивает прочь.
Инга лежит на спине и видит, как в воздухе над ней бьются два призрака. Это никакая не эпическая астральная битва, которой можно было бы ожидать от призраков. Это форменная базарная драка, с визгом, попытками выцарапать глаза, пинками по ногам и выдиранием волос, призрачные клочья которых тут же растворяются в воздухе.
Инга отрешенно думает, что это было бы невероятно смешно, если бы она имела какое-то отношение к способности смеяться. Ей хочется спать. Хочется вернуться в то время детства, когда папа еще мог прижать ее к себе. Но Ольга, таская призрачную ведьму за волосы по воздуху, кричит во все горло:
— Инга, шевелись!!! Порушь ей знак, тогда она ничего не сможет!!! Опрокинь свечки!
Инга делает вдох, пытается пошевелиться — но еле-еле может двинуть рукой…
Ярослав пришел в себя от холода. От того давно знакомого ему холода, который не имеет отношения к температуре окружающей среды, а рождается внутри раненого тела, когда ему не хватает крови.
Вампиров нигде не было видно и слышно. Ярослав собрался с духом и попробовал встать. Он знал, что наказанием за эту попытку будет судорога разбитых мышц, но все же сделал ее и продвинулся на целых четверть метра, прежде чем со стоном упасть.
Нет, такой темп его решительно не устраивал. Четверть метра за пять секунд — это никуда не годится. Ингу убьет эта сука, пока он будет рачьим ходом ползти к подъезду.
«И почему ты, приятель, в таком говне? — А потому, приятель, что на прошлой неделе ты побил и унизил трех вампиров и оставил их в живых, лосяра. А почему ты оставил их в живых, лосяра? А потому, что эта чудо-женщина уговорила тебя обменяться с Сильвестром клятвами. Тебя. С Сильвестром. И если ты убьешь вампира, твоя мать попадет к нему в вечное рабство. Стоп-стоп, но если раньше умрет Инга, то ура, вы будете свободны, верно? Верно. И умрет она не по твоей вине. Ну, то есть, ты масштабно фраернулся дважды, получив от ведьмы дозу зелья, а от вампиров здоровеннейших люлей, но ты ведь не нарочно. Ты не в ответе за это. Ты просто не можешь справиться с судорогами, и поэтому она умрет. А вы с матерью освободитесь. Как удобно».
Издав приглушенный крик, Ярослав поднялся на колени и вцепился руками в проклятую сирень. Еще один выдох с криком — он смог встать на ноги. А теперь от сирени до стены, и вдоль по стеночке — до самого подъезда. Ножками топ-топ-топ, салага!
Под балконами остро пахло мочой и птичьим пометом, несколько раз пришлось останавливаться и переводить дыхание, один раз он умудрился потерять направление и шел по стене обратно, пока не уперся в балкон. Но любой путь заканчивается рано или поздно. Ярослав уперся в стальную дверь разобранного на офисы подъезда и скрюченным пальцем ткнул в кнопку с цифрой три, вызывая третью квартиру.
Тут же сообразил, что Инга не ответит и ткнул в цифру два, уповая на то, что Валентина еще не ушла домой.
— Кто там? — раздался ее голос. Слава тебе, Господи!
— Валя, открой. У Инги беда.
— С дороги! — сказали за спиной почти одновременно.
Ярослав не успел даже оглянуться — его просто смели в сторону.
Сильвестр был страшен: волосы растрёпаны, рот оскален, галстук на боку, глаза черны. Ухватившись за стальную ручку, он рванул дверь на себя. Магнитный замок с жалобным писком открылся, доводчик помер без звука. Сильвестр исчез за дверью. Ярослав, держась за стены и перила, кое-как поковылял за ним.
Валентина, которую застали в разгаре переодевания — джинсы и кожаный корсет — выскочила на площадку. Сильвестр пронесся мимо, не обращая на нее внимания, и вышиб дверь офиса Инги.
— Что это было?!
Ярослав не мог ответить — не хватало дыхания.
— Ярик, что с тобой? — Валентина успела подхватить его как раз вовремя, чтобы помочь опуститься на пол плавно, а не грохнуться, бередя все свежие травмы.
При виде Сильвестра оба призрака прекратили драку. Мгновенно оценив обстановку, Сильвестр опрокинул свечи. С громким сиплым воплем призрак ведьмы ввернулся в тело Лидии.
— И где тебя носило? — ощерилась Ольга на запоздавшего спасителя.
— В пробке застрял. Инга Александровна, вы в порядке?
Инга попыталась сказать «да», но вышел только хрип. Сильвестр перенес её в кресло, налил в чашку воды и заставил выпить все.
Полегчало.
Ведьма, скорчившись на полу, тихо выла.
— Ну что, допрыгалась, брюнетка? — склонилась Ольга над ней. — Кончились твои фокусы. Теперь помирай, смертушке ты много задолжала.
— Мы все ей задолжали… — глухо сказал Сильвестр. — С процентами. Ты, прежде чем торжествовать, посмотри, что с твоим сыном. Кажется, он попал в руки к платной садистке.
Ольга кисло усмехнулась.
— У него денег нет, за садизм ей заплатить. Твои уроды все отобрали.
— Я разберусь, — пообещал Сильвестр. Склонился над ведьмой.
— Я слышал о тебе, но не интересовался твоими делами. Ты попыталась провести ритуал над человеком под моей защитой — неслыханная наглость.
Лидия молчала. Она старела на глазах. Щеки вваливались, отвисали мешки под глазами, седели волосы, истончались мышцы под дряблеющей кожей.
Сильвестр наклонился и легко поднял её, перебросил через плечо.
— Раз уж я опоздал, — сказал он, — то возьму на себя труд вынести мусор.
Инга все еще не могла сказать ни слова. Она только слабо кивнула, прощаясь. Сильвестр приподнял свою федору и исчез за дверью.
Через минуту дверь просунулась изумлённая и испуганная Валентина. Ольга растворилась в воздухе.
— Я не стану спрашивать, что здесь было… — осторожно сказала Валя. — Но у меня там лежит избитый Ярик, и первым делом он о тебе спросил. Ты в порядке?
Инге наконец-то начал подчиняться язык.
— Да. Спасибо.
— Тебе чем-то помочь надо?
Инга сглотнула. Стимуляторы остались у нее на квартире, а кроме них…
— Будь другом, свари кофе, — попросила она.
— Бу зде, — Валя включила чайник, нашла пачку молотого кофе, засыпала в чашку, размешала с сахаром… — Если не секрет, он тебе кто?
— Который «он»?
— Ну, Ярик же.
— А… Так… знакомый.
— Ты с ним не?
Инга покачала головой.
— Можно, я его себе оставлю?
Инга вяло пожала плечами. Было странно говорить о Ярославе, словно о плюшевом мишке, но если они с Валей понравились друг другу, то почему нет?
В подвале Сильвестра горели только два светильника. На столе посреди помещения лежала сильно постаревшая ведьма, привязанная ремнями. Сильвестр сидел у нее в головах с небольшим бокалом, наполненным вином и кровью.
— Не хочется умирать, верно? — спросил он.
Седая голова мотнулась.
— Пей, — Сильвестр поднял бокал к ее губам.
— И стану твоей рабыней? — сморщенное старческое личико дрогнуло.
— Бессмертной рабыней, — уточнил Сильвестр.
Ведьма посмотрела ему в глаза. Он знал, что она видит там свое отражение: морщинистый иссохший полутруп.
Подняв голову, она схватила губами край бокала, потянула его на себя и жадно, взахлеб выпила все до капли.
Сильвестр поднял нож и одним движением перерезал ей горло.