У меня сузились глаза. Кто посмел?!
– Оля? – протолкался сквозь толпу облегченно выдохнувших сотрудников шеф и, не стесняясь присутствия посторонних, крепко меня обнял. – Ты почему не сказала, что пойдешь к себе? Зачем иллюзию эту дурацкую наложила? Мы ведь беспокоились, Оля! Разве можно так пугать народ?!
Я обвела коллектив озадаченным взором, а потом вздохнула.
– Прошу прощения. Забыла телефон внизу. Со мной все хорошо, просто заснула. Вы же, Юрьиваныч, сами велели мне отдыхать.
Шеф отстранился и внимательно всмотрелся в мое лицо.
– Все еще бледная… когда ты в последний раз ела?
– Не помню, – честно призналась я, и кот, приложив лапку ко лбу, демонстративно упал в обморок.
– Когда-нибудь ты себя все-таки доведешь, – наставительно заметил он, валясь у меня под ногами. – Честное слово, когда мне сказали, что тебя нет в отделении в рабочее время, я чуть было не решил, что тебя похитили. Или еще хуже: ты все-таки перегорела и умерла от истощения. Представляешь, какой был бы кошмар, если бы назавтра твое хладное тело появилось у меня на секционном столе?
– Типун тебе на язык, – с чувством сказала я, поддев мохнатого паникера кончиком туфли.
Саныч ловко увернулся и, спрятавшись за ногу шефа, хихикнул.
– А вообще, если бы не один известный тебе лис, мы бы еще долго не додумались искать в кабинете. Но он по запаху тебя нашел. А потом быстренько смылся. Вроде как совещание у него важное, но это неточно.
Я только мысленно застонала.
Вот уж и правда – господин Песец! И какого лешего вы ко мне привязались?!
– Ладно, расходитесь, – распорядился Юрий Иванович, когда народ окончательно успокоился. – Оля, ты это… отдыхай дальше. А вечером я тебя до дома отвезу.
– Спасибо, шеф, но, честное слово, это лишнее.
– Что, опять собралась на работе ночевать?
– За Андрея тревожно, – помявшись, призналась я. – Судорог больше не было, но кто знает… ушибы мозга, они ведь такие. Вроде ничего поначалу, а потом ка-ак шарахнет, и сразу кома.
– Верно, – поколебавшись, признал мою правоту некромант. – Но давай не будем пороть горячку: если приступ повторится, мы отправим твоего подопечного к нейрохирургу. Пусть МРТ сделают. И дополнительную диагностику проведут, для которой у нас нет оборудования.
– Да я все понимаю, Юрьиваныч. Но диагностическими заклинаниями для головы простые доктора не владеют – оно слишком затратное. Тем более им надо пользоваться каждые три-четыре часа, чтобы ничего не упустить. Так что лучше уж я сегодня за мальчишкой присмотрю сама. Во избежание повторения.
– Ладно, как хочешь, – неожиданно отступился шеф. – Но только одну ночь!
Я кивнула. А когда некромант развернулся и направился к себе в кабинет, с грустью подумала, что и впрямь привязалась к мальчишке. Ведь если бы не это, то разве истратила бы я сегодня последние крохи магии на это самое заклинание поутру?
Шеф считал, что это неправильно. Говорил, что врач в первую очередь должен думать о себе и своей собственной безопасности. Но мужики… они подчас бывают такими черствыми. Не потому, что плохие. Отнюдь. Просто у них иное отношение к жизни. И к пациентам тоже. А я по-другому не могла: второй приступ мог закончиться для Андрея печально. И чтобы потом не мучиться угрызениями совести, как в тот момент, когда оказалось, что мы упустили-таки из виду черепно-мозговую травму, я все же решила рискнуть.
И даже сейчас считала, что поступила правильно.
Часов в девять вечера, дождавшись, когда из клиники уйдет даже шеф, я снова спустилась в отделение и, переговорив с Володей, которому сегодня выпала ночная смена, зашла в реанимацию.
– Все в порядке, Ольга Николаевна? – отчего-то обеспокоился Андрей. Выглядел он намного лучше, чем утром. Даже спокойно сидел, свесив покрытые синяками ноги вниз, благодаря чему я могла воочию убедиться, что отеки у парня практически спали.
Успокаивающе махнув лису, я подошла и протянула ему руку.
– Пахнет?
Андрей старательно принюхался. Сперва издалека, а потом бесцеремонно уткнувшись носом в предплечье.
– Почти нет, – с облегчением выдохнул он, когда исследовал мое запястье. – Хотя, конечно, если знать что искать, то все равно заметно.
– Будем надеяться, что твой отец не надумает совать нос под повязку. Как у тебя дела? Голова не болит?
– Нет. Только ноги зудят, – шмыгнул носом лис. – Не могу долго лежать в одном положении. Все кости чешутся… там… внутри. А почесать никак не удается.
Я усмехнулась.
– Чешется, значит – заживает. Посиди-ка вот так. Мне нужно сделать диагностику. Это недолго.
Андрей послушно замер, а я положила обе ладони ему на виски и прикрыла глаза.
Диагностическое заклинание было довольно сложным, очень энергоемким и кратковременным, поэтому без крайней необходимости его не использовали. Но с учетом риска повторения судорожного приступа даже шеф считал, что это оправданные траты энергии.
Андрей сидел смирно, пока я над ним колдовала. Иногда ежился, когда по обнаженной коже пробегали мурашки. Но в целом мне не мешал. И лишь однажды, когда мне потребовалось коснуться его лба губами, он вздрогнул и едва слышно пробормотал:
– Мама тоже так делала, когда думала, что у меня температура…
Я не стала разуверять лиса и сообщать, для чего понадобился такой плотный контакт. А когда работа заклинания подошла к концу, отстранилась и удовлетворенно кивнула:
– Все в порядке. Отек в месте ушиба уменьшился, так что судорог больше быть не должно. Но вставать тебе еще рано.
– А когда будет можно?
– Что, не терпится сбежать?
– Дык… чешется же, – неожиданно смутился лис. – Когда двигаешься, оно как-то полегче.
– Часа через три к тебе еще зайду, – пообещала я. – Постараюсь не разбудить. И утром надо будет проверить. Если ушиб пройдет и отека не будет, а рентген окажется хорошим, то можно начинать ходить. Не бегать, Андрей, пока просто ходить. Понемногу. Держась за стеночку…
– Да что я, инвалид какой?!
– Пока да, – строго посмотрела на оборотня я. – И до тех пор, пока не разрешу, бегать ты не станешь.
Под моим взглядом лис тяжело вздохнул, но все же кивнул.
– Ладно. Вам виднее…
– Ольга Николаевна! – неожиданно заглянула в палату дежурная медсестра. – Там к вам посетитель. Хочет навестить вашего больного. Можно ему зайти?
Неужто отец Андрея опять нарисовался? И чего ему понадобилось тут так поздно?
Я кивнула, медсестричка исчезла, а Андрей встрепенулся.
– Кого еще на ночь глядя принесло? Я никого не жду. Лиска пока болеет, отец недавно звонил…
Я вопросительно повернулась к двери и изумленно замерла, когда на пороге возник не кто иной, как Сергей Долгорукий, да еще со знакомой картонной коробкой в руках.
– Вот так номер… клыкастый, ты чего приперся? – озадаченно крякнул лис. – Да еще и с подарками?!
Вампир зыркнул на него с нескрываемым раздражением.
– Это не тебе, лохматый, а моему врачу. Поскольку я больше не пациент, то никто не скажет, что это взятка. Ольга Николаевна… вот. Это вам.
Сергей подошел и, сердито косясь на оборотня, вручил коробку мне.
М-да. Кажется, я даже знаю, откуда он ее взял и что именно лежит внутри: запах свежей выпечки шел от нее просто одуряющий. У меня едва слюнки не потекли. А в мыслях волей-неволей пронеслись строчки больничного приказа, в котором докторам и сестрам строго-настрого запрещалось брать подарки от пациентов.
Но Сергей был прав: как только он перестал быть пациентом нашей клиники, в отношении его запрет утратил силу. Собственно, я и от Андрея принимала подарки именно по этой причине: на тот момент пациентом он тоже не был. И пусть от родственников взятки тоже можно было ожидать, наш шеф про этот нюанс почему-то умолчал. Так что я ничего не нарушила, согласившись, чтобы лис меня подкармливал. Хотя, если бы он угостил меня пончиком сейчас, я бы, само собой, отказалась.
– Надо же, какой умный клыкастик… – с задумчивым видом выдал Андрей, глянув на коробку в моих руках. – Интересно, ты сам сообразил или тебе кто-то подсказал?
Я вопросительно приподняла бровь, и под моим взглядом Сергей слегка порозовел.
– Вообще-то отец посоветовал. В физиологии ведьм я, простите, не особенно силен.
– Вот ведь совпадение, – странно кашлянул лис. А потом вдруг потянул носом и подался вперед. – Та-а-ак… а чем это от тебя пахнет, клыкастый? Ольга Николаевна, мне показалось, или к его запаху действительно примешивается ваш?!
Вампир вздрогнул, а я поставила коробку на столик и пожала плечами.
– Может, и так. На днях мне пришлось с ним кровью поделиться.
– С кем?! С вампиром?!
Я укоризненно посмотрела на лиса.
– Он, между прочим, жизнь тебе спас. Целый квартал тащил тебя на руках. Один. Со штифтами в ноге, которая наверняка зверски болела от двойной нагрузки. А вместо благодарности что получил? Неудачную остроту? Свин ты неблагодарный, а не лис!
Андрей недоверчиво уставился на вампира, а потом вдруг отвел взгляд.
– Извини. Спасибо, что помог.
– Не за что, – буркнул Сергей, тоже подчеркнуто не глядя на оборотня.
– Я не хотел тебя поранить. Это машинально… инстинкт.
– Я понял.
– Сереж, а ты чего пришел-то? – спохватилась я, когда в палате воцарилось неловкое молчание. – Ради того, чтобы порадовать меня пончиками, не стоило тащиться в такую даль, да еще на ночь глядя. У тебя все в порядке?
У вампира дернулась щека.
– Ольга Николаевна, я забыл вас вчера попросить: вы не могли бы перевязать мне руку?
– Все-таки глубоко порвал? – я с укором покосилась на оборотня.
– Не то чтобы порвал…
– Я его укусил, – вдруг каким-то деревянным голосом сообщил Андрей. – Черт меня подери… кажется, я припоминаю, что действительно его вчера укусил!
Я опешила.
– Ты что сделал?!
– Т-то самое, – сглотнул лис, уставившись на насупленного вампира расширенными глазами. – Если вы давали ему свою кровь, то, когда он подбирал меня с земли, от него пахло вами. И… и это значит, что, скорее всего, я его вчера тоже…