— Первым и прыгнешь, — оборвал его капитан. — Но сперва поблагодаришь мэтра за добрый совет. Ещё вопросы?
Коротышка лишь склонил голову да бросил на ведьмака косой взгляд.
Ахавель кивнул боцману, и тот снова завопил кротовьим ублюдкам, чтобы пошевеливались. Похоже было,что во времена оны кривозубый Лавур штудировал бестиарии от корки до корки, с живейшим интересом, — и не без пользы.
Ведьмак подозвал его — боцман нехотя повиновался.
— Всех лишних людей отправьте в трюм или куда угодно, но чтобы на палубе зевак не было. Дальше: отоприте оружейную и поставьте людей цепочкой, пусть будут готовы по первому же приказу подать что скажу. И самое главное, — добавил он погромче, для остальных, — что бы ни происходило, самим не дёргаться. Какие бы твари откуда ни пёрли, пока не велю, — молчать и ждать. Или уж лучше сразу прыгайте за борт.
Многие невольно покосились на волны. Те словно тряслись в падучей и исходили пеной, у поверхности зависла белёсая дымка, над нею то и дело вспухали буруны. И пока корабль шёл, дымка поднималась, а они словно опускались под воду, тонули! Вот дымка добралась до пушечных портов, захлестнула их, встала вровень с планширем (буруны продолжали взвихрять её поверхность!), вот дымка лизнула языками палубу, хлынула через поручни, расплескалась, накрывая босые ступни, бухты каната, а вот уже подступила к коленям, к поясу, вот оказалась на уровне груди, и кто-то невольно вскрикнул, фонари светили тускло, один зашипел и погас, дымка была у подбородка, носа, глаз, одним лёгким колыханьем взметнулась выше — и корабль пропал: теперь его не видели ни те, кто стоял на палубе, ни те, кто был на мачтах.
Ведьмак на ощупь сел у фока и принялся ждать.
Они плыли сквозь белёсое млечное нечто — может быть, мгновение, а может, намного дольше. Ни малейшего движенья, ни тени, ни звука.
Потом на юте запела скрипочка, и раздались нестройные голоса, два или три, но к ним быстро присоединились новые.
— Ловите ветер
Всеми парусами!
К чему гадать?
Любой корабль — враг!
Удача — миф!..
Дымка дрогнула и поплыла — первое движение с тех пор, как мир вокруг растворился и пропал.
Теперь уже пело всё судно, только ведьмак молчал. Потом он увидел, как дымка впереди редеет — и поднялся.
— ...Бросайте за борт
Всё, что пахнет кровью!
Поверьте, что цена невысока!
На палубе прямо перед ним лежали две гибкие полупрозрачные трубки. С клешенками на концах.
«Слепой Брендан» покачнулся вперёд, едва не зарылся носом в волну. Сзади справа закричали, и металл ударил о дерево. В воздух взметнулась ещё одна прозрачная трубка — уже без клешенки.
Тем временем через борт прямо на ведьмака ползло нечто массивное и изящное. Взмахивало многочисленными конечностями, скребло когтями по дереву, мигало недоумённо, обиженно.
Глаза у твари были на толстенных стебельках, щетинистый хвост скородил по борту. И в общем, если бы не перепончатые крылья, создание можно было аттестовать как креветку-переростка.
— Ну вот, привет, — сказал ведьмак. — А так хотелось без беготни. Боцман! — крикнул он, не оборачиваясь. — Гарпун, и чтоб лезвие подлинней!
Креветка кое-как вскарабкалась на нос и пару мгновений стояла, бездумно покачивая в воздухе двумя длинными плетевидными конечностями. Одна была чуть короче другой, с обрубка капала на доски зеленоватая жидкость.
— Ну и где?!.. — ведьмак грузно обернулся и нос к носу столкнулся с дрожащим матросиком. Тот на вытянутых нёс гарпун, но глаз не сводил с твари.
— Тащи-ка на всякий случай ещё один, — велел ведь мак. — Да под ноги смотри, убьёшься же, дурень.
Креветка между тем передохнула и, поразмыслив, пришла к выводу, что усекновение конечностей глубоко противно её природе. Стремительно развернувшись, тварь выбросила вперёд уцелевшую хватательную лапу. Ведьмак увернулся, поднырнул и в два прыжка оказался перед заострённой мордой. Усики, лапки, клешенки потянулись к нему. Он снова увернулся, легонько ткнул остриём в мягкое — и отпрянул к борту. Креветка по-женски протяжно застонала и прянула за ним.
Он снова ударил, увернулся и отступил.
Следил, чтобы не запуталась верёвка, вытравливал помаленьку. «Брендан» шёл споро, но плавно, не дёргал.
Креветка наседала. Ведьмак уворачивался и вёл. Здесь главное было — не сбавлять темп.
Уже когда оказались возле самого борта, что-то отвлекло тварь. Она замерла, вскинув к небу многочисленные передние лапы: длинные и короткие, тонкие и пенькообразные, с клешнями, коготками, зубчиками...
А потом — захохотала.
Боцман, воткнувший ей в брюхо второй гарпун, опешил. Затем сплюнул и налёг на древко, вгоняя поглубже. Хлынула молочного цвета жидкость, брюхо было огромным, разбухшим.
— Ах, чтоб тебя, — тихо сказал ведьмак.
Края раны разошлись, и оттуда прямо на палубу ринулись круглобокие суставчатые твари, каждая размером с плошку. Креветка продолжала хохотать, звук был механический, бездушный. Ведьмак взмахнул острогой, как косой, и срезал целый пучок всех этих усов-ножек-клеше- нок. На втором ударе лезвие застряло в панцире — хоть и прозрачном, но жёстком.
Ведьмак сделал два шага назад, встал на планширь. Точно так же перед рассветом там стоял мальчишка. Балансировать удавалось с трудом, поверхность была гладкой и склизкой.
А впрочем, долго балансировать не пришлось — тварь наконец прыгнула, сшибла ведьмака, и они вдвоём рухнули за борт.
Их накрыло волной. Когда верёвка до предела натянулись, Стефана рвануло за пояс и плечи.
Выпотрошенная креветка, удерживая ведьмака одной уцелевшей клешнёй, загребала крыльями. Сперва плюхнулась в воду, потом стала подниматься... лапы били по поверхности, как будто тварь бежала по ней.
Из набедренного чехла ведьмак достал кинжал и в три скупых удара освободился от клешни. Другой рукой уцепился за глазной стебелёк.
Брызги летели в лицо, в глаза, в ноздри. Его снова рвануло, теперь сильнее. Выпустив кинжал, он подтянулся и лёг, распластавшись на каплевидной шипастой голове.
Над головой били по воздуху крылья. Креветка летела над волнами, держась справа и чуть позади от «Брендана». Из разорванного брюха в волны капала белёсая жидкость.
— Сейчас будет... Ещё веселей... — Он привстал, отыскивая взглядом щель между головогрудью и брюшком. Но развернуться толком не удавалось, верёвка тянула вперёд, вдавливала в креветочий панцирь.
Запустив руку в другой набедренный чехол, он нащупал ещё один кинжал и перепилил верёвку перед поплавками.
С «Брендана» доносились крики, выстрелы, глухие удары. Кто-то рухнул за борт.
Креветка спикировала, продолжая надсадно хохотать. Ведьмак привстал и мягко, будто медикус на операции, опустил лезвие в зазор между двумя частями панциря. Это было просто, если знать, где именно находятся нервные узлы.
Намного проще, чем удержаться на падающей в море креветке.
Его ударило, перевернуло, потащило на дно. Выпустив рукоять, Стефан в три мощных гребка вынырнул, в лицо ударило волной; отплёвываясь, он пытался разобрать, что где.
Вода здесь была тёплой, чистой и на удивление спокойной; небо над головой — нежно-голубым, будто фушелянский фарфор.
Первый труп ведьмак заметил почти сразу. Матрос покачивался на волнах, лицом вниз. Под рубахой у него шуровали те самые суставчатые твари. Одна сидела между лопатками и что-то уминала, помогая себе клешнями.
Ведьмак сделал крюк, чтобы не привлекать внимание.
Затем отстегнул упряжь, выбрался из костюма. Выдубленная кожа местами превратилась в лохмотья, но это было нормально. На рейс между Новиградом и Чердианом уходило таких костюмов с десяток, это ещё повезло, что один остался. Водонепроницаемость у них была слабая, намокали быстро, однако спасли жизнь не одному ведьмаку.
Стефан сбросил с себя костюм и упряжь, проследил за ними взглядом. Сквозь прозрачную воду далеко внизу чётко проступало дно — точней, дна-то как раз видно не было, его закрывали корявые, ломаные силуэты. Чёрное, коричневое, лазуритовое, алое, золотое... Обломки и фрагменты, кости, остовы.
Десятки, сотни кораблей.
Он узнавал зубчатые надстройки на коггах и позолоченные узоры на бортах каравелл, различал резные морды драккаров Скеллиге, длинные форштевни нильфаггардских холков, лебединые силуэты _ciryar_ Старшего народа. Они лежали вперемешку, — раздробленные, уничтоженные, униженные — корветы, бриги, баркентины, каракки... и между ними скользили змеиные тени, из полумрака смотрели на ведьмака холодные, круглые глаза.
Он отвернулся от них и поплыл, сильно, размеренно загребая руками. «Брендан» был ещё в поле зрения, но неблизко. Следовало поберечь силы.
Если они там увлеклись нечаянными гостями и не догадались спустить паруса...
Боцмана он узнал по обращённой к небу кривозубой ухмылке. Плыл боцман лениво, раскинув руки; то погружался под воду, то снова выныривал. Верёвка намертво обвивалась вокруг его лодыжки, а поплавки не давали телу уйти на дно.
В общем-то, чистое везение, конечно.
Две круглобокие твари выбрались из-под рубахи и сидели, поводя в воздухе передними лапками. Ещё одна выглянула из-за боцмановых зубов, скрежетнула тревожно. Были раскрашены в жёлтое и чёрное, как осы; а значит, почти наверняка ядовиты.
Ведьмак нырнул. Снизу орудовали ещё три: ухватились четырьмя-пятью парами лап за ткань, остальными разрывали её на части, терзали плоть.
Стараясь не вспугнуть, ведьмак подгрёб и потянулся к правому сапогу боцмана. Сперва хлопнул по голенищу; когда оттуда ничего не выскочило, не выплыло, — запустил руку и достал короткий нож с шйроким лезвием.
Поддел остриём верёвку — та держала крепко, узел захлестнулся на лодыжке и потом намертво затянулся.
Стефан вынырнул, отдышался. Все три сидевшие сверху твари перебрались на боцмановы ноги. Не ели — ждали.