Он тоже выждал: тело уплывало вслед за кораблём, при других обстоятельствах можно было бы просто плюнуть на всё и добираться так. Но рисковать не стоило, не с этими чёрно-жёлтыми.
Снова нырнул, ухватился за верёвку и стал пилить — осторожно, но быстро. Все трое заволновались, зачирикали, потом разом метнулись по правой ноге к ведьмаку. Стефан отмахнулся — неудачно: одна повисла на запястье, впилась когтями в кожу. Сразу же и ужалила, раз, другой, третий...
Он перехватил нож левой рукой, ударил аккуратно и спокойно, снизу вверх, поддев и оторвав от кожи.
Двое других «новорождённых» внимательно наблюдали, но не двинулись, даже когда он снова стал перепиливать верёвку.
Рука начала опухать. Он наконец справился с верёвкой и пару минут позволил себе отдохнуть, привязав конец к поясу. На корабле уже не кричали, но что именно там творилось, было не разобрать. Оглянулся: боцман с каждым мгновением оказывался всё дальше.
Ведьмак сунул нож за пояс и стал перебирать руками по верёвке; спешил, пока правая ещё не отказала.
Паруса действительно приспустили, но шлюпку за ним и не думали посылать. Были у них сейчас хлопоты поважнее.
Он разглядел, как на носу несколько человек стали цепью и словно бы сдерживали кого-то, ему невидимого. Потом в поле зрения появился старый Ренни Печёнка. В руках у кока был тесак на длинной ручке, и Ренни резко и твёрдо бил лезвием по палубе — как будто разделывал тушу.
— Эй, — позвали с квартердека. — Вы как?
Свесившись через планширь, на Стефана уставился давешний мальчишка.
— Ого, — сказал, — ну и видок у вас. Краше в гроб кладут.
Ведьмак понял, что уже какое-то время просто пытается удержаться на плаву. Он не помнил, когда сделал на верёвке петлю и захлестнул на правой руке, но, в общем-то, лишь это и спасало.
Запрокинув голову, он обнаружил, что мальчишка исчез.
На носу Ренни продолжал методично работать тесаком. Летели щепки и влажные ошмётки. «Огня бы! — шипел кто-то. — Огнём бы их!..»
— Держите! — Рядом с ведьмаком в воду упал канат, да ещё и с — гляди-ка! — скользящим узлом.
Конечно, надо было спросить у мальчишки, надёжно ли тот закрепил другой конец, но даже на это сил не оставалось. Стефан пропустил в петлю здоровую руку, набросил на голову, начал распускать другую петлю, на правной, — и вдруг всё поплыло, как будто ведьмак снова оказался на Меже.
Только теперь в тумане сгинул не корабль, а он сам.
7
Ведьмак лежал на палубе. Пахло то ли выгребной ямой, то ли раскопанным курганом. Первое, что он увидел, открыв глаза, была чёрно-жёлтая тварь. Разрубленная пополам.
Стефан попытался шевельнуть правой рукой — та словно одеревенела.
— Живей, живей!.. — невозмутимо произнёс кто-то у него над ухом. — За борт эту срань.
Говоривший обладал густым раскатистым басом с отчётливым краснолюдским акцентом.
— Да, ставьте фок и марсели, капитан велел убираться отсюда как можно скорей.
На ведьмачье горло легли твёрдые, мозолистые пальцы. Он вслепую ударил левой рукой — и промахнулся.
— Ага, — сказал басовитый, — ну, я собирался прощупать пульс, но так тоже годится: значит, жив, хвала богам. Лежи-лежи, не ворушись. Будем знакомы: я — Бартоломью де Форбин.
Стефан попытался что-то сказать, но не смог. Закашлялся, приподнялся и сплюнул на ладонь широкий изжёванный листок с алыми прожилками. Похоже, пока ведьмак лежал в беспамятстве, кто-то свернул и положил листок ему под язык.
— Дозволь-ка. — Седой краснолюд в громадных ботфортах, нагнувшись, подцепил находку двумя пальцами. Растёр, принюхался. — Ага, ну ясно, пламяница. Подфартило тебе, милсдарь. Ещё есть?
— Откуда? — хрипло спросил ведьмак.
— Этот же был, мало ли. — Краснолюд бросил листок под ноги, рявкнул матросам: — Ну-ка поможите подняться мэтру Журавлю!
Двое бросили швабры и подхватили ведьмака под мышки. Он скривился: к руке постепенно возвращалась чувствительность, и это было чертовски больно.
— Я сам, спасибо. — Он огляделся и покачал головой: — Сколько их было?
На носу лежали тела четверых моряков. Двоих изрубили в клочья, рядом валялись ошмётки чёрно-жёлтых тварей.
— Двадцать девять, — сказал Бартоломью. — Благо почти все сразу ж присосались к Видену и Замзону.
— И, — добавил Стефан, — кто-то догадался принести Ренни тесак.
Бартоломью молча кивнул.
— Общие потери?
— Эти да плюс трое выпавших за борт: Лавур, Скавр и Гасто — придурок, который не послушался твоего приказа и заварил всю эту кашу. Ты-то как, мэтр?
— Придётся пока справляться одной рукой. И подобрать новый меч... и кинжалы... Как там Мо? Было бы не плохо, если б он подменил на ближайших несколько часов.
К ним, аккуратно обогнув пару тёмных смрадных пятен, шаркающей походкой приблизился Ренни Печёнка.
— Болтун, — сказал, — пошёл на поправку и рвётся в бой. Но пока вам обоим надо отлежаться, вот что. Не хватало ещё, чтоб вы себя угробили.
— А разве не для этого вы меня взяли на борт?
Печёнка лишь усмехнулся.
Матросы между тем продолжали наводить порядок: ошмётки тварей сбрасывали за борт, тела зашивали в парусину...
Капитан поднялся на мостик. Правая штанина была разорвана, лицо бледное от ярости. Прежде всего отчитал штурмана за то, что он вместе со всеми уничтожал тварей.
— Твоё дело — штурвал, милсдарь Родриго. Сам знаешь.
Тот склонил голову:
— Виноват, капитан.
— Что с курсом?
Родриго Двухголосый выпустил из трубки клубы сизого дыма. В который раз сверился с компасом, кашлянул:
— Кажется, не сбились. Я ведь штурвал закрепил... перед тем, как...
Ахавель хотел было что-то добавить, но заметил ведьмака и передумал. Хмурясь, подошёл к Стефану и Бартоломью с Печёнкой; на ходу достал и набил свою трубочку, поджёг, затянулся...
— Видели вы прежде подобных тварей? Я — нет.
— Тысячу раз, — сказал ведьмак. — Только все они были не больше ногтя на моём мизинце. Это паразиты, живут в представителях рода _Psalidopus_. Попросту говоря — в тропических креветках, которых вам наверняка доводилось есть.
— И после этого, — проворчал Бартоломью, — люди смеют пренебрежительно отзываться о пирогах с ежатиной!..
— А что дальше? — спросил у ведьмака Ахавель. — Медузы размером с курган? Черепахи, к которым можно будет пристать, как к острову?
Ведьмак задумчиво покрутил ус.
— Вряд ли. В Безумном море, конечно, встречаются реликтовые виды, но... Я бы скорее ждал других чудес. Meнее... материальных, если хотите.
— Не хочу: в прошлый раз я насмотрелся досыта. Вот что, милсдарь Стефан, ступайте-ка к себе и отдохните как следует, на вас лица нет. Если вы нам понадобитесь — позовём. Поешьте, обработайте раны, поспите. Медикусом у нас Мойрус, он к вам заглянет, как закончит с остальными.
Ведьмак отмахнулся:
— Я сам управлюсь, ничего страшного. А что, часто вы бывали на Меже?
— Не часто, — сухо ответил капитан. — Бартоломью, помогите мэтру спуститься и сопроводите в каюту. Ренни, будь добр, займись обедом, раз уж завтрак мы пропустили. И отправь кого-нибудь проведать Райнара, всё ли с ним в порядке.
— К Райнару я загляну, — сказал ведьмак. — А то ведь так до сих пор и не поблагодарил, куда это годится?..
Капитан кивнул и отвернулся, потеряв к нему всякий интерес.
8
Райнар лежал, прикрыв глаза, но как ни бесшумно двигался ведьмак, — вскинулся на подушке и сунул руку под матрас. Потом захохотал:
— Вот уж не думал!
— О чём именно?
— О том, что ещё буду цепляться за жизнь. — Он вынул руку — пустую — и положил поверх одеяла. — Ого, тебе, я гляжу, досталось. И если слух меня не подводит, они там все живы, а?
— Более-менее, — сказал ведьмак. Поставил рядом с кроватью две миски, две кружки, выложил сухари.
Какое-то время они просто ели и молчали. Слышно было, как на палубе меланхолично вздыхает скрипочка.
— А знаешь, мы с Ахавелем бились об заклад. Когда именно ты попытаешься... — Райнар шевельнул большим пальцем. — Он поэтому так и спешил к Меже.
— Поэтому?
— В Безумном одному не выжить, и тебе это известно. Однако у тебя были в запасе сутки. Печёнка собирался что-нибудь подмешать в еду, неопасное и снотворное, только ты уснул раньше. А потом мы оказались слишком близко к Меже, не хотели рисковать. Мо без сознания, я в постели, ещё и тебя лишиться...
Он извернулся, пристроил подушку поудобней и теперь сидел, изучая ведьмака пристальным холодным взглядом.
— Так почему?
— А я смотрю, вы почти поправились.
— Перестань, пятна на коже ты видел. Не заразное, но смертельное, да? Ты ведь в этом разбираешься, милсдарь Стефан.
— Разбираюсь. — Он допил из кружки и промокнул усы выцветшим платком. — Давно началось?
— Вот как раз после Гурчиана, после храма Пельпероны. Так что, будь я посуеверней... — Райнар закашлялся, затем провёл рукой по губам. Пальцы были красные. — Ну, в общем, ладно. Так почему ты... Почему мы все до сих пор живы? Если я правильно понимаю, времени у тебя было достаточно. По крайней мере, мог попытаться.
— Не люблю врать, — сказал ведьмак, — поэтому не стану утверждать, будто рад, что ты пришёл в себя. По правде, это ненадолго, мы оба знаем. Но если будешь бороться, может, протянешь неделю-другую. Считай, это моя благодарность за то, что подставился под пулю. Хватит тебе недели, чтобы увидеть исполнение того, что задумали?
— Ты дашь нам целую неделю? — усмехнулся Райнар. Ведьмак молчал и смотрел ему в глаза. — Хватит, — сказал пират. — Должно хватить. Сдохну, но продержусь, поверь!
Ведьмак кивнул и шагнул к двери.
— Да, — сказал, уже взявшись за ручку, — мальчишка — это зря. Не стоило его брать, сами же понимали, куда плывёте.
Пират отмахнулся:
— Мойрус уже взрослый, и толку от него на этом судне больше, чем от других-некоторых. И интерес свой тоже имеется. Э, да не из-за парня ли ты часом передумал, а, мэтр?