В итоге решили обойтись тем, что взяли с собой из лагеря, вдобавок собрали фрукты и сварили кукушечьи яйца. С фруктами погорячились: у троих начался понос.
К вечеру все были на взводе. Заснули не сразу, многие в полутьме переговаривались. И теперь вставали, зевая и приглушённо ругаясь.
— Я считаю, — в который раз повторил Тередо, — надо идти в лагерь. Подмога нужна. Вы поглядите, сколько всего...
— Утром решим, — сказал Ахавель. Он бросил плащ, присел на него, кивнул Стефану: — И вы присаживайтесь, там де Форбин как раз подменил меня.
Он вытащил свою трубочку, набил табаком.
— Я, пока дежурил, прикинул так и эдак. Есть у меня к вам, мэтр Журавль, предложение. Оно всех касается, кстати, поэтому давайте-ка к огню, садитесь, в ногах правды нет. А меня сейчас именно правда интересует.
Стефан опустился на корточки. Печёнка уже разжигал приугасший было костёр, остальные рассаживались, удивлённо переглядываясь. Где-то вдали уныло ухала сова.
— Давайте, — сказал Ахавель, — сыграем в открытую. Без дураков.
Он расстегнул сумку, положил рядом с собой заметки Мойры.
— Я расскажу вам всем то, что знаю, до конца. Но прежде милсдарь Стефан ответит на пару моих вопросов. Ответит честно, не увиливая. — Он затянулся. — Рано или поздно прольётся кровь. Может, уже через час-другой. А я, в общем-то, хочу точно знать, на чьей вы будете стороне.
— Можно попробовать, — сказал ведьмак.
— Начнём с простого. С Кукушонка.
— Не знаю почему, но возникает ощущение, что я уже слышал всё это.
— Слышали. И мы тоже слышали, а сообразить не догадались. Вы ведь так и не доказали, что им не являетесь. Аргументы насчёт того, что разумнее было бы не устраивать резню, а подсыпать отраву в котёл, — они вполне убедительные. Я даже поверил в них. А потом сказал себе: погоди, но ведь кто-то тем не менее предпочёл отраве меч.
— Вот точно: слышал, — кивнул ведьмак. — И даже знаю, какой будет моя следующая реплика. Это замкнутый круг, капитан. Я скажу, что не являюсь Кукушонком, вы не поверите мне на слово и потребуете доказательств, а v меня их нет. По крайней мере таких, которые бы вас устроили.
— Поэтому я спрошу о другом. — Ахавель достал пистолет и взвёл курок. — Очень простой вопрос, я ведь обещал. Наш человек в Компании сообщил, что некий ведьмак Стефан по кличке Журавль примерно с год назад стал активно интересоваться кораблями, на которых побывал Кукушонок. О! Слышите, какое созвучие: Журавль — Кукушонок. Наверняка случайное. А вот ещё одна случайность: Компании действительно выгодно было бы поуменьшить количество милсдарей удачи. Говорят, даже существует некое секретное подразделение в её недрах, но... — Он развёл руками. — Слухи, одни слухи, негоже им доверять.
Ещё несколько пиратов достали пистолеты или придвинули поближе сабли.
Стефан усмехнулся, но промолчал.
(В этот самый момент Райнар Насмешник раздвинул подзорную трубу и поглядел на берег. На лагерь, на костёр, вокруг которого плясали тени.
Посмотрел — и понял, что был прав. Нет у него в запасе недели.
Он рявкнул, чтобы, мать их так, матросы продрали глаза и готовились к бою.
Потом проверил, заряжены ли пистолеты, легко ли выходит из ножен сабля.
Другой бы на его месте велел спустить на воду шлюпку и спешить на помощь тем, на берегу. Но Райнар знал, что это ни к чему.
Во-первых, не успеют. Во-вторых, скоро помощь понадобится им самим.)
— Другое дело, — продолжал Ахавель, — когда собственными ушами слышишь крики этого самого ведьмака. Да-да, он кричит во сне, иногда бессвязно, а иногда... иногда можно кое-что разобрать. Например, словосочетание «Королевская фортуна».
Ведьмак засмеялся.
— Ваша наблюдательность, безусловно, на высоте. Чего не скажешь о сообразительности, капитан. Убийца, который с лёгкостью вырезал команды из нескольких десятков человек, но при этом терзается угрызениями совести? Не может спать спокойно? Вы не пытались найти объяснение попроще?
— Лучше послушаю ваше.
— Это легко. Я был на каравелле, которая наткнулась на «Королевскую фортуну» уже после случившегося. Собственно, именно я заметил корабль, а потом вместе с ещё пятью членами экипажа поднялся на борт. И — да, я не могу этого забыть. Просто не могу забыть того, что там увидел.
Он помолчал.
— Уже больше года я пытаюсь разгадать эту загадку, найти Кукушонка. В Компании об этом знают далеко не все. Видимо, ваш человек как раз из большинства.
— И что, — спросил Ренни, — удалось что-нибудь выяснить?
— Ровным счётом ничего. Я разговаривал с теми, кто натыкался на другие корабли, побывал на нескольких, когда оказывался в нужном порту в нужное время. Но нет никаких зацепок, ни одной.
Печёнка кивнул и повернулся к Ахавелю:
— Звучит убедительно.
— Не знаю, не знаю...
— Ну, в конце концов, ты ведь надеялся заполучить именно Кукушонка. Так что определись уж. А лучше не тяни, времени у нас не бог весть сколько. Рассказывай что хотел.
(Если бы у них были пушки, можно было бы пальнуть по берегу. Наверняка попали бы по своим, но и врагу досталось бы.
Теперь им оставалось только смотреть.
Райнар отчего-то был уверен, что те поплывут сюда на шлюпке. Снова ошибся: они остались на берегу, чтобы добить оставшихся и исчезнуть, просто растаять во тьме. Поспешили куда-то зачем-то.
Райнар мог только догадываться.
Впрочем, это уже была не его забота. Его — приближалась сюда по воздуху.
Тонкая изящная фигурка. Ростом с низушка, но, разумеется, без гребня на голове и без крыльев. Обычный мальчик летел по воздуху.
Обычный мальчик с мечом в руке.)
— Я не хотел раскрывать всего, — сказал Китобой, — и скоро вы поймёте, почему. Всю историю знали только Ренни и Райнар. Остальным я сказал, что узнал о существовании Манускрипта, фрагменты из которого якобы когда-то читал и в которых якобы речь шла о нашем враге. Это была полуправда. Я действительно знал о Манускрипте задолго до того, как встретился с «рыцарями». Собственно, с Манускрипта вся эта история и началась.
(Всё происходило слишком быстро. Никогда ещё Райнар не видел, чтобы живое существо двигалось с такой скоростью.
Мальчик нёсся прямо на Мо, однако в последний момент свернул и набрал высоту. Пущенный магом гарпун упал в воду, взметнув фонтан брызг.
— Защищайтесь! — закричал мальчишка. — Ну же! К бою, кишкоеды!
Мо ударил по нему гроздью огненных шаров — и снова мальчишка увернулся. Они ушли в небо, но один или два на излёте задели такелаж.
— Твою мать! — сказал Райнар. — Твою ж ты, разэтпк, мать!..
Целых пять секунд он заворожённо следил за тем, как бежит по канатам огонь, как лижет края парусов, как...
Но в этот момент прозвучал сдавленный крик — и Pайнар машинально взглянул туда, откуда он доносился. На бак, где чернели два фигуры. Чуть ближе к гроту стоял мальчик с мечом в руке. За ним — стройный, могучий силуэт Мо.
Что-то с волшебником было не так, и Райнар лишь мгновение спустя догадался: там, где была голова, теперь рывками била чёрная струя.
— Славное приключение! — хохотнул мальчишка. Лучшее из всех! Ну, кто следующий? Давайте!
Прозвучали выстрелы.
Он упал.
Потом поднялся и пошёл к ним пружинистой, весёлой походкой.
25
— Наша семья жила в Новиграде, — рассказывал Ахавель, — но когда объявили о Великом переселении... что ж, отец решил, что это шанс для нас всех. Он был младшим учителем в Новиградской муниципальной. Всё время твердил, мол, скоро его повысят...
В общем, родители продали всё: дом, обстановку, даже отцовы книги, — и купили место на корабле Компании. Оставшейся суммы должно было хватить на участок земли и на домик, даже с запасом.
В первую же неделю путешествия выяснилось, что на судне было несколько человек, где-то подцепивших алую лихорадку. Началась эпидемия. Отец с матерью заболели, они начали терять память. Вы ведь знаете об алой? Сперва появляется жар, пятна по всему телу, потом, если вас не доконала горячка, начинает сдавать мозг. У вас как будто стирают воспоминания, одно за другим. И вы это буквально чувствуете, вот здесь, — постучал он пальцем по виску, — как будто свербёж, невыносимый, сводящий с ума. Вы кричите, до крови раздираете кожу, начинаете биться головой о стены...
К счастью, родители до этого не дожили. Сгорели на ранней стадии, врач сказал, не выдержали сердца.
То, что было дальше, я помню очень отчётливо... — он усмехнулся, — хотя «помню» здесь не совсем точное слово.
Мы подобрали в открытом Океане одного человека — он просто плыл в шлюпке, и не то чтобы выглядел очень испуганным или отчаявшимся. Направлялся он на восток, и когда узнал, что мы плывём в Чердиан, даже как будто огорчился. Но... что ж, его можно было понять: он явно проделал долгий путь и не очень-то страдал, ловил рыбу, благодаря дождям восполнял запасы пресной воды... А в итоге попал на каравеллу, охваченную эпидемией алой лихорадки.
Для нас он оказался спасением. Нисифоро — так его звали— сумел справиться с эпидемией. Он гасил болезнь даже на поздних стадиях, вот как у меня.
В итоге — что ж, я выжил, хоть и лишился некоторой доли своих воспоминаний. Ну и деньги... они куда-то пропали, и я подозревал, что не обошлось без участия судового лекаря. Он осматривал тела после смерти, наверняка обнаружил у отца ключик на цепочке и догадался заглянуть в наш сундучок.
Конечно, детей не выбрасывают за борт, даже на кораблях Компании, но... — Ахавель пожал плечами. — Вы же понимаете, жизнь для нас с братом стала совсем другой, сразу и навсегда.
— Погодите-ка, — сказал Родриго, — так у вас был брат?
— И был, — ответил вместо капитана Стефан, — и, полагаю, есть. Но самое интересное то, что годы его ни капли не изменили.
Потребовалось несколько секунд, чтобы до них дошло.
Первым опомнился Тередо. Он вскочил и, оскалив шись, ткнул в Ахавеля пальцем: