А вот третий...
Невысокий, ничего выдающегося не было ни в фигуре, ни в лице. Светлые усы, здоровенные очки... Но было в глазах за стёклами очков какое-то странное выражение. Будто он примерялся к окружающим, что ли. Прикидывал, как врезать, если кто-то вдруг позволит себе несерьёзное отношение к его особе. Вот если представить себе пана Володыевского из трилогии, если выпереть пана с военной службы, отобрать саблю и предупредить, что драться нельзя, — получилось бы именно то самое. Именно так смотрел и смотрелся бы «маленький рыцарь» в наше время.
То есть двое были спокойны за своё место в этом мире, а третий — готов был это место отстаивать в драке, если придётся. Мне так показалось тогда. Может быть — просто показалось. В ту ночь многое могло примерещиться.
— Что это значит? — возмущённым голосом спросил один из вошедших, тот, что появился в доме первым. — Вы тут что, с ума сошли? Что за баррикада на дороге? Что за вооружённые люди? Я даю вам десять минут на то, чтобы освободить дорогу, сдать оружие и всё объяснить...
Он даже на часы попытался взглянуть, неторопливым, преисполненным уверенности жестом поднял запястье к лицу... попытался поднять.
Стефан вдруг шагнул к нему и приставил «парабеллум» начальничку ко лбу.
— Курва-мать... — хрипло выдохнул начальничек.
Второй сделал какой-то неопределённый жест, словно собирался сунуть правую руку себе под пиджак, но парень со «шмайссером» поцокал языком и неодобрительно покачал головой.
— Есть оружие у пана? — вежливо спросил Стефан, надавливая пистолетом пану на лоб.
— Н-нет...
— А у его товарища?..
— Не знаю... Войцех, у тебя есть оружие? — спросил начальничек.
— Ты же знаешь, Хенрик... — ответил Войцех, бледнея на глазах.
— Откуда я могу это знать? — по лицу Хенрика стекали капли, то ли дождевая вода, то ли вспотел господин начальничек. — Я к твоей службе отношения не имею...
— У меня — пистолет... Достать? — Войцех сглотнул.
— Не нужно. — Стефан левой рукой ощупал карманы вначале Хенрика, потом Войцеха, достал у того из-за пазухи небольшой пистолет и, не глядя, сунул в карман брюк.
— Что всё это значит? — спросил Хенрик.
Если я всё правильно понял, то он был начальничком по партийной линии, а второй, Войцех, скорее, из польского аналога КГБ. Поэтому Хенрик вел себя свободнее. Его, если что, пристрелить должны были не в первую очередь.
— У меня нет оружия, — сказал «Володыевский» с таким видом, что стало понятно даже мне — обыскивать он себя не позволит. Скорее согласится с пулей в лоб, чем разрешит кому-либо лазить в свои карманы. — Я даю слово чести...
— Слово чести? — с улыбкой переспросил Стефан.
Автоматчик тоже заулыбался, услышав такой несерьёзный аргумент.
— Пан Анджей!.. — Хенрик повысил голос, пытаясь поставить «Володыевского» на место. Кому понравится, что попутчик начинает вести себя вызывающе под прицелом. Мне вот, например, не понравилось бы.
— Ну, если слово чести — тогда ладно, — кивнул Стефан. — Как не поверить?
— Я вам задал вопрос, — сказал Хенрик. — А вы...
— А я вам на него не ответил. И не собираюсь отвечать. Вы приехали, чтобы переговорить с Лесными? Так ведь?
Хенрик быстро глянул на Войцеха, тот еле заметно пожал плечами.
— Я знаю, что вы с ними разговаривали вчера, но сегодня днём вам позвонили и сообщили, что Лесные ещё о чём-то хотят говорить...
— Откуда?..
— Откуда я знаю? Это я звонил, — сказал Стефан.
«Парабеллум» он уже спрятал в кобуру, а на лбу Хенрика остался кружок от пистолетного дула. Калибр девять миллиметров.
— Нет, откуда вы знаете пароль? — спросил Хенрик.
— Это хороший вопрос, пан Хенрик. Очень хороший. Пароль знали вы и Войцех. О пароле с Лесными вы договорились при последней встрече, так что получается, они его мне рассказали. И получается, что они мне рассказали обо всём. И о том, что вы им обещали, и о том, что они потребовали... Кстати, забыл вам представить товарища сержанта Советской армии... — Стефан кивнул в мою сторону.
— При чём здесь...
— Просто так. Чтобы немного оживить обстановку. Чтобы стало понятно — договориться с нами, как вы это сделали с Лесными, у вас не получится. Либо тогда придётся сержанта убить, чтобы он не разболтал своим подробностей.
Пан Хенрик посмотрел на меня, и я прочитал в его глазах «убить». Вот как в книге прочитал, ясно и недвусмысленно.
— Но об этом — позже. Сейчас вы немного подождёте, я схожу к Лесорубу... — когда Стефан произнёс «Лесорубу», оба начальничка вздрогнули и напряглись, — и черен несколько минут мы сможем продолжить.
Стефан шагнул к двери, открыл её, но остановился на пороге, словно вспомнив что-то важное.
— Чтобы не получилось глупости — вот этот паренёк с автоматом стреляет очень хорошо. И ему разрешили убить любого, кто попытается выйти из дома без разрешения. Это понятно?
— А курить можно? — спросил «Володыевский».
— Можно, — разрешил Стефан и закрыл за собой дверь.
— Пан Анджей, вы ведёте себя... — Хенрик задохнулся от возмущения. — Вы понимаете...
— А меня здесь вообще нет, — — сказал пан Анджей. — Я сейчас вообще в Канаде, по торговым делам. Меня нет, я фикция. Иллюзия. Взмахни рукой, и я развеюсь...
«Володыевский» помахал в воздухе рукой, разгоняя облачко сигаретного дыма.
Курил пан Анджей «Мальборо», а не какие-то польские или советские сигареты. Коробочку спрятал в карман, не предложив начальничкам закурить.
— Я же вам сказал — нет смысла в этих переговорах. Даже если Лесные вам что-то пообещают, то имеется ещё много участников в этой игре. Тот же Лесоруб...
— Не нужно об этом...
— Но вы же ещё недавно сказали, что нет никакого Лесоруба, что всё это легенда. Лесным вы не возразили, но после беседы высказались однозначно. И даже на пана Войцеха прикрикнули, когда он возразил и сказал, что по агентурным сведениям... Как он сказал, пан Войцех? Засуньте свои сведения себе куда?..
Войцех не ответил.
— А теперь...
— Мне кажется, пан Анджей, что вы немного забываетесь... — прошипел Хенрик. — Вы забыли...
— Это вы забыли, пан Хенрик. Вы забыли, как я вас отговаривал от этой аферы. Как я говорил вам, что есть ещё люди, живущие возле Ворот, и им вовсе не понравится... И вы тогда мне заявили, что моё дело — переводить. Что я не человек, а машина для переводов. И что моё мнение я могу засунуть туда же, куда пан Войцех свои агентурные данные. Вы вообще очень уверены в себе, товарищ Хенрик. И, боюсь, слишком уверены. По бумагам — я нахожусь далеко отсюда. Меня здесь нет. И вы, только вы будете отвечать...
— Не пугайте меня! — крикнул товарищ Хенрик. — Я...
Открылась дверь.
— Входите! — сказал Стефан. — И вы, товарищ сержант, тоже...
То своё ощущение я помню до сих пор — пустота. Внутри меня — пустота. Я, как надувной шарик, лечу по ветру. А вокруг, курва, множество иголок, булавок, колючек всяческих. И чуть что не так, лопну я, разлечусь в мелкие клочочки-тряпочки...
Мы прошли через комнату с оружием — ни пулемёта, ни винтовок никто не убрал. Или посчитали ненужным, или решили, что это продемонстрирует серьёзность их намерений. Но товарищ Хенрик с товарищем Войцехом на огнестрельное оружие внимания не обратили. Зато уставились на то, чего я даже со второго раза не заметил. В углу комнаты стояло несколько копий с длинными широкими лезвиями вместо наконечников.
Товарищи переглянулись.
Пан Анджей даже подошёл к копьям, потрогал. Покачал головой удивлённо.
— Лезвие не трогайте, — сказал Стефан.
Пан Анджей привстал на носках, пригляделся к лезвиям.
— Даже так... — пробормотал он. — Быстрая смерть?
— Нет, — возразил Стефан. — Медленная. Очень медленная и мучительная. Ушастые и дриады в этих местах пользуются только медленным ядом. Им так больше нравится. Рана — человек начинает умирать... Может даже появиться иллюзия того, что удастся выпросить у Лесных противоядие, они даже не возражают сразу. Думают, советуются. Потом требуют что-нибудь в обмен... Пустячок. Как правило, десяток детей, не старше пяти лет, лучше девочек. Вы не слышали о таком?
— Слышал, — тихо сказал пан Анджей и отошёл от копий.
— Ладно, прошу... — Стефан открыл следующую дверь, сделал приглашающий жест рукой. — Проходите в зал.
И это действительно был зал. Только был он словно слепленный из двух половинок. Пол был мраморный из белых и чёрных квадратов со стороной чуть меньше метра. Сделав шаг вперёд, я почувствовал себя шахматной фигурой. А сделав второй, — понял, что выше чем на пешку я не тяну.
Вдоль стен стояли короли и королевы. Из мрамора, тоже чёрного и белого. Фигуры были сделаны очень натуралистично, с мельчайшими подробностями — складками ткани, завитками волос, морщинками. Рыцари в доспехах, дамы в длинных до пола платьях.
Только голов не было ни у дам, ни у рыцарей. Наверное, раньше были они разного роста, мужчины повыше, женщины — пониже, но теперь их кто-то уравнял. Словно гигантское лезвие срезало верхнюю часть фигур. У женщин — голову. У рыцарей — вместе с плечами.
Колонны из мрамора тоже были обрезаны, и стены — остатки стен. На полтора метра от пола — мрамор, выше — дерево. Лежащие горизонтально толстые брёвна. И колонны продолжаются брёвнами, стоящими вертикально.
Кто-то гигантский громадным мечом срезал верхушку зала, как кончик яйца, сваренного всмятку. А потом кто- то попроще надстроил остатки стен брёвнами.
— Нравится? — спросил Стефан. — Меня — до сих пор впечатляет. Вы, пан Анджей, как я понял, историю Ворот и всего, что с ними связано, изучали?
— И даже язык Лесных, — сказал пан Анджей. — Это, как я понимаю, замок Рубежа? То, что от него осталось?
— Совершенно точно. Линия разрыва прошла вот так... — Стефан указал рукой на край мраморной стены. — И не исключено, что где-то стоит верхняя часть замка. В каком-то ином мире...
— Или за Воротами, — задумчиво произнёс пан Анджей. — В пятнадцатом веке кто-то высказал предположение, что мир не раскололся, а сдвинулся, одна часть соскользнула с другой. А замку Рубежа досталось уже на излёте...