Синтия взглянула и досадливо прикусила губу. Видно, корила себя за то, что не сумела догадаться о такой в общем-то очевидной вещи самостоятельно.
Ей очень хотелось стать хорошей ведьмачкой.
Впрочем, наружу ворота тоже не открылись, сколько Геральт с полуоркой ни тянули за створки — за самый низ. Заперты.
Постояв несколько секунд в задумчивости, ведьмак несильно пнул ботинком сначала одну створку, потом другую.
— Что? — Синтию распирало любопытство. Она уже поняла: Геральт что-то замыслил.
— Крепкие, заразы, — пояснил тот. — Бывают, конечно, и посерьезнее, но и эти ножом не расковыряешь. Топором — и тем помахать пришлось бы, будь у нас топор…
— А из ружья? По замку?
— Замок там скорее всего на засове, а засов пулями не отодвинешь.
— Что же делать?
— Думать, — отрезал Геральт. — Дай воды.
Синтия проворно достала из рюкзачка полупустую бутылку минералки. Геральт присел на рыжую от ржавчины рельсу с минералкой в руке и на полминуты оцепенел. Синтия терпеливо ждала.
— А скажи-ка, воспитуемая, — очнулся Геральт и наконец-то отхлебнул воды. — Как давно мы миновали ответвление от этой однопутки?
— Минут пятнадцать назад! — бодро доложила полуорка. — Влево ушла колея, на какой-то заводик. Причем ворота там низкие, ажурные, металлические и без колючки.
— Правильно, — подтвердил Геральт. — А колея ржавая, как здесь, или обкатанная, не помнишь?
— М-м-м… — промычала Синтия. — Кажется, обкатанная! И масляные пятна на шпалах там попадались, а не трава, как здесь.
— Верно мыслишь. — Геральт расщедрился на похвалу. — Рельсы там действительно обкатанные, по ним явно кто-то ездит. Пошли.
Ведьмак встал и, по обыкновению не оборачиваясь, побрел вдоль ржавой ветки назад, прочь от ворот и перегородившего путь забора. Синтия мелкими шажками, стараясь ступать по шпалам, засеменила следом.
— А чем это нам поможет? — поинтересовалась она.
Дорожные приключения вдохновляли ее заметно больше, чем скучноватые теоретические премудрости, которым приходилось обучаться каждое утро.
— Там поглядим, — расплывчато отозвался ведьмак.
Полуорка давно уже поняла: если Геральт сразу не объяснил своих действий, бесполезно допытываться. Либо вообще отмолчится, либо объяснит в более подходящий момент. Поэтому она просто шла за учителем.
Вскоре достигли того самого ответвления. Рельсы тут и впрямь были без следов ржавчины, блестящие сверху, потемнее внизу. Ажурные металлические ворота перекрывали вход на территорию какой-то базы. Рельсы ныряли под ворота, тянулись вдоль кирпичного длинного строения со многими дверьми и скрывались вдали за углом. По другую сторону рельсов, между забором и колеей штабелями лежали шпалы, высились испачканные маслом и мазутом бочки, громоздился какой-то невнятный металлолом. Словом, картина открывалась довольно мерзкая — Синтия уже повидала достаточно, чтобы невзлюбить подобные места.
— Замок, — буркнул Геральт. — Все-таки замок. Ну да ладно, такие ворота нам на один зуб.
Он взялся руками за прутья, поставил ботинок на нижнюю перекладинку и полез вверх, словно по лестнице. Синтия последовала его примеру — перелезть через ворота оказалось проще простого.
— И что? — спросила она, отряхивая руки уже на той стороне.
Геральт не то осматривался, не то прислушивался. Слух для ведьмака так же важен, как и зрение, Геральт успел продемонстрировать ей умение стрелять на звук. Да и вообще — как-то во время ночлега в большом деревянном доме он завязал себе глаза черным платком, взял разряженный пистолет, направил на Синтию и предложил ей покинуть линию воображаемого выстрела. Синтия металась по комнате минут пять — на цыпочках, затаив дыхание. Тщетно, ствол пистолета неотрывно следовал за нею, мгновенно реагируя на любое перемещение.
Осмотревшись (или прислушавшись), Геральт жестом велел ей оставаться у ворот, а сам зашагал по дорожке перед зданием. И свернул за угол — туда, где пропадали из виду рельсы.
Полуорке пришлось провести у ворот почти четверть часа. Все это время она недвижимо просидела на корточках, привалившись к забору рядом с воротами и не отнимая рук от ружья. На территории базы было в общем-то тихо — скрежетало только что-то вдалеке, словно гигантский пресс плющил отжившие свое автомобили. Синтия чувствовала себя увереннее, чем в первые дни, но оставаться одной было пока еще неприятно. Рядом с Геральтом куда спокойнее…
Ведьмак появился, как умеют только ведьмаки — стремительно и бесшумно, словно материализовался из воздуха. Только что его не было — и вот на тебе, стоит. Показался из-за угла и тихонечко свистнул. Синтия повернула голову; ведьмак призывно поманил ее рукой.
По-прежнему не снимая руку с ружья, полуорка рысцой пробежалась по дорожке. Геральт ее дожидаться не стал, канул за угол.
За углом открылся внутренний двор базы. Слева высилось четырехэтажное здание красного кирпича, прямо — трехэтажное белого. Справа открывалась просторная площадка. Рельсы пересекали ее и терялись в полутьме открытого ангара. Геральт, совершенно не таясь, брел по площадке, направляясь к этому самому ангару. Синтия припустила следом.
Подойдя ближе, Синтия разглядела внутренности ангара и поняла, что гораздо больше этому строению подойдет слово «депо» — эдакая здоровенная нора для локомотива. Вон и локомотив виднеется — точнее, локомотивчик. Небольшой такой, ладный, зелененький, старомодный — мало таких осталось, отжили свое. Локомотивчик вполне мог послужить символом прошедшей эпохи, но и полуорка, и ведьмак прожили еще слишком мало, чтобы это понять. Какой-нибудь возрастной эльф мог бы ностальгически вздохнуть, глядя на это чудо вчерашней техники…
— Знакомая штука? — спросил Геральт, останавливаясь на пороге ангара-депо.
— Угу, — заученно отозвалась Синтия. — Малый маневровый локомотив ЧМЭЗ-два. Вымирающая модель.
— Точно, — подтвердил ведьмак. — А подробнее?
Синтия пожала плечами, легко выуживая из памяти заученную информацию:
— Легко приручается, в управлении прост, случаев враждебного по отношению к живым поведения зафиксировано крайне мало. Считается неопасным.
— И это верно, — удовлетворенно кивнул Геральт. — Ладно, двинули.
Он быстрым шагом подошел к локомотивчику и проворно влез по лесенке на приступок у входа в кабину. Синтия старалась не отставать.
Кабина была открыта. Едва Геральт взялся за дверную ручку, локомотивчик всхрапнул и запустил двигатель. Вел он себя вполне спокойно, из чего легко было заключить, что это прирученная машина, не дикая.
— Гляди, — сказал Геральт. — Вот так он переключается из автонома на ручное управление. В учебных файлах этой информации нет, поэтому запоминай, у большинства транспортных механизмов переключение однотипное. Оп-ля. Поехали!
Локомотивчик дисциплинированно свистнул два раза и тронулся, слегка убыстряясь. Площадка, поворот; перед воротами он привычно замедлился.
«Ворота-то закрыты! — подумала Синтия. — И что дальше?»
Но Геральт не разделял ее растерянности. Он просто протянул руку и снял с крючка посреди переборки, как раз напротив пульта управления, обыкновенный ключ на длинном сыромятном ремешке.
— Поди отопри замок и отвори ворота, — велел он полуорке, протягивая ключ.
— А с чего ты взял, будто ключ подойдет к этому замку? — усомнилась Синтия.
— С того. Иди открывай.
Синтия покинула кабину и соскользнула по лесенке. К несказанному удивлению, ключ подошел к замку и легко открыл его. Распахнув ворота, Синтия дождалась, пока локомотивчик выползет за пределы базы, притворила обе створки, но замок запирать не стала. Поднялась к Геральту. Тот не протестовал.
Докатили до основной ветки; Геральт показал Синтии, как работает стрелка. Формула стрелки была проста до безобразия: рычаг направо — едешь прямо. Рычаг влево — сворачиваешь. Словом, уже через пару минут локомотивчик бодро катил по ржавой колее по направлению к большому заводу и наглухо запертым воротам. Синтия присела на корточки, опершись спиной о металлическую дверь кабины.
Перед воротами локомотивчик замедлился, а потом и вовсе остановился, не доехав до преграды метра три. Геральт чего-то терпеливо ждал — но чего? Что явится кто-нибудь и откроет ворота?
Потом Геральт зачем-то потянул за висящий с потолка кабины шнур; тотчас раздался пронзительный свист, да такой громкий и неожиданный, что Синтия едва не вывалилась из кабины на узкую площадку перед лесенкой.
— Ой…
Геральт покосился на полуорку. Лицо его, конечно, не отразило никаких чувств.
— Предупреждать надо! — проворчала Синтия. — У меня чуть сердце не выскочило!
Не успел ведьмак произнести дежурную наставническую фразу, как Синтия продолжила:
— А впрочем, знаю, знаю! Ведьмак должен быть готов к любым неожиданностям. К грому с ясного неба, свистку локомотива, набегу мотоциклистов, наводнению в Карпатах и состраданию такого же встречного ведьмака. Прости, никак не могу привыкнуть.
Геральт пожевал заготовленную фразу — смешно подвигал челюстью — и промолчал. Синтия хихикнула: у ведьмака на короткий миг сделалось уж очень смешное лицо, словно он собирался подудеть губами или чмокнуть кого-нибудь. На лице ее спутника слишком редко проступало хоть какое-то выражение, слишком редко отражались чувства — обыкновенно Геральт бывал бесстрастен, как манекен из салона Моммы Эри. И Синтия не сдержалась.
В следующий миг ей показалось, что ведьмак вспыхнет, вспылит и, как водится, заставит ее отжиматься до одурения тут же, в кабинке локомотива. Или рядом, на шпалах. Но ведьмак не вспыхнул. Отвернулся и снова принялся глядеть на створки облезлых запертых ворот.
Синтия подумала, что на месте ведьмака вряд ли бы удержалась. Заорала хотя бы. Раньше — так и швырнула бы чем-нибудь, что под руку подвернется. Впрочем… теперь, возможно, и сумела бы подавить гнев. Если бы вовремя вспомнила, что ведьмакам надлежит оставаться невозмутимыми и бесстрастными. Вот только вспоминала она об этом покуда еще не всегда. Хотя — с каждым днем все чаще и чаще.