— Здорова будь, дочка, — прошамкал дедуля. — Тут сын мой с утра проезжал. Гутарит, ведьмака видел. Лысого такого, с малюнком на башне. Де он?
— Тут я, — оторвался от ноутбука Геральт, избавив Синтию от необходимости принимать решение — стоит дедуле открываться или же не стоит.
Старик недоверчиво прищурился из-под шляпы, но, видимо, наружность Геральта его удовлетворила.
— Ага, здоров будь, сынку. Дело у меня к тебе. Как раз для твоей пушки. Пушка, я гляжу, знатная, сам когда-то такую пользовал. Жаль, рука стала уже не та. Да и негоже старикам, верно я говорю?
— Как знать, — уклончиво ответил Геральт, даже не скосив взгляда на прислоненную к дверному косяку помповуху.
— Дело у меня, ведьмак. Трудности, понимаешь ли. Я знаю, вы без монеты не беретесь, так сразу говорю: деньга есть. Правда, не гривны, рубли московские. Не страшно?
— Не страшно, — пожал плечами Геральт. — Курс какой?
— А какой скажешь, такой и посчитаем. Только не с неба, ясное дело. Чтоб похож был на гномий в обменниках. А там… копейкой больше, копейкой меньше — какая разница? Верно я говорю?
— Проходите, — пригласил Геральт и бросил Синтии: — Тащи из дома табурет какой-нить.
Синтия послушно метнулась в полутьму, царящую в доме.
Когда она выскочила на крылечко с деревянной скамеечкой в руках, дедуля с Геральтом уже сидели на ступенях. Дедуля как раз набивал трубку. Подняв на Синтию слезящиеся глаза, он добродушно махнул рукой:
— А ну его, дочка, ослинчик тот! На приступочке оно привычнее. Сели, сейчас люльку курнем по кругу… Куришь, ведьмак?
— Нет, — коротко ответил Геральт, по обыкновению не вдаваясь в разговорах с чужими в подробности и ничего не объясняя.
— Я тоже не курю, — встряла Синтия.
— О как. — Дедуля раскатисто крякнул и спрятал расшитый на орочий манер бисером кисет куда-то в недра шаровар. — Ну ладно, тогда я сам…
Табак у гостя благоухал так, будто дедуля туда добавлял толченых скорпионов. Предварительно, разумеется, засушенных.
— А дело у меня простое, — сказал дедуля. — Мы с сыновьями да внуками крестьяним тут помалу. Есть несколько участков, урожай растим, продаем потом. Научились: свежатина — оно не то что со складов пыльных. Да вот… мешают нам.
— Кто? — спросил Геральт, пристально глядя куда-то вдаль.
— А сам глянь, — пыхнул трубкой дедуля и добыл из шаровар несколько цветных снимков завидного качества. Синтия осторожно заглянула Геральту через плечо.
На фотографиях был запечатлен внутренний двор ухоженной усадьбы. Вернее, не двор — дворище. Размером с футбольное поле, только поросшее не мелкой травкой, а большею частью засаженное чем-то повыше, по пояс человеку или орку примерно. Синтия, с детства знавшаяся с эльфами-егерями, прекрасно знала, что растения можно самостоятельно сажать и потом ухаживать за ними — от этого растениям делается хорошо и вымахивают они будь здоров! Лишь рядом с домом виднелись аккуратная дорожка, беседка и фрагмент деревянного, досочка к досочке, забора — все остальное пространство занимали посадки.
На второй фотографии был изображен все тот же дворище, но уже полностью разгромленный. В кадре виднелись рухнувший угол дома, поваленный забор, искрошенная плитка вместо дорожки, повсюду следы гусениц… А поле выутюженное — ни стебелька. Остальные кадры показывали разгром с несколько иных ракурсов.
— Судя по следам — бульдозер, — буркнул Геральт. — Причем карьерный, не меньше. Давно это?
— Позавчера. И не впервой, заметь. Четвертый уже участок нам испоганил, гад…
— А остальные давно?
— За последнюю неделю.
— Следы такие же? — уточнил Геральт.
— Ага. У его гусеницы разные, левая с насечкой, правая без. Я специально глядел — везде так.
Ведьмак поглядел на орка с уважением — знание профессиональных тайн и формул сторонними проявлялось чрезвычайно редко.
— Что ж, — сказал Геральт, поразмыслив самое большее пять секунд. — Я берусь. Стоить это будет… Ну, скажем, сорок тысяч, если российскими.
— Тридцать, — с хладнокровием тертого бессарабского торговца принялся торговаться дед.
Геральт снова поглядел на него с уважением — говоря начистоту, укротить дикий бульдозер и впрямь стоило около тридцати тысяч, если российскими. Ну, максимум — тридцать пять, если учитывать колебания курса. Чтобы вышло ровнехонько пять тысяч гривен.
— Тридцать пять, — предложил Геральт. — И это мое последнее слово.
— Пойдет, — вздохнул дедуля, протягивая коричневую, в густой сетке морщин ладонь. Почему-то ладонь его была очень похожа на куриную лапу.
Ведьмак пожал ее, но с места не сдвинулся, чего-то ожидая.
Дедуля опять вздохнул и в который раз полез в недра своих несуразных штанов. Вынул три пачки российских соток и пачку полтинников.
— Вот, держи. Я знаю, вы всегда вперед берете.
Геральт хладнокровно стянул резинку с одной из пачек, бегло пересчитал. Видимо, сошлось. Остальные пачки он пересчитывать не стал.
— Поехали. Собирайся, Синтия.
На сборы ушло минут пять — рассовать ноутбуки по рюкзачкам, проверить оружие да собрать со стола снедь в отдельный пакет.
Геральт сел к дедуле в кабину, Синтии пришлось лезть в кузов пикапа. Трясло в дороге немилосердно, пикап был таким древним, что подвеска износилась в хлам, но умереть все никак не решалась. Полуорку основательно растрясло. Геральту ехалось комфортнее, но ненамного. Худое продавленное сиденье впивалось в задницу допотопными пружинами; трясло точно так же, как и в кузове, да вдобавок в кабине нестерпимо воняло бензином и табаком.
— А что за орчонка с тобой, ведьмак? — поинтересовался дедуля, довольно лихо руля по разбитой дороге. — Полукровка вроде?
— Ученица, — неохотно ответил Геральт.
— Ишь ты! А теперь и девок в ведьмаки берут? Надо же!
— Она вряд ли станет ведьмачкой, — так же неохотно пояснил Геральт.
— Зачем же учишь?
Геральт пожал плечами:
— Мне платят — я учу. Это проще, чем проходчики по старым штрекам гонять.
— Тоже правильно, — согласился дедуля.
Геральт невольно отметил, что из речи старого орка как-то незаметно, исподволь пропали слова и обороты жителя захолустий — ослинчик, люлька, гутарит… Теперь орк изъяснялся как любой житель самого Центра Большого Киева, причем житель, не чуждый некоторым тайнам техники.
«Что-то тут нечисто, — подумал Геральт. — Темнит дед. Простаком кидается — а с чего ему кидаться простаком?»
Некоторое время Геральт раздумывал, не подрулить ли к ближайшей гномьей казначейской конторе и не перевести ли деньги на счет Арзамаса-16. Но чутье подсказало: не спеши.
Чутью, особенно чутью, неоднократно проверенному, следует доверять. И Геральт доверился чутью.
«Хорол» долго кружил по каким-то подозрительным квартальчикам, где если и обитали — то лишь лихие живые, разбойники всяких рас и мастей. Но, к счастью, цель их располагалась не здесь — вскоре пошли кварталы солидных усадеб, которые вернее было бы именовать крепостями. Высоченные заборы, двух-, а то и трехэтажные домины во дворах, участки соток по полтыщи…
— Приехали, — сказал абориген наконец, и пикап остановился перед воротами очередной усадьбы-крепости. Вернее, перед тем, что от ворот осталось.
А осталось, надо сказать, немного: сами ворота, помятые, будто фольга от шоколадки, лежали на асфальте. Проем с правой стороны был существенно расширен — бульдозер просто долбанул ковшом, вывернув колонну с петлями и часть забора. Теперь все это в виде битого кирпича валялось поверх створок. Двойной след гусениц уводил внутрь усадьбы, к очередным разрушениям и непотребствам.
— Ого! — сказала Синтия из кузова. — Это не локомотивчиком деревяшку тара…
Геральт резко обернулся. Взгляд у него стал бешеным и полуорка тотчас прикусила язык.
«Тьфу ты! — разозлилась она на себя. — Опять болтаю! А надо молчать…»
Геральт так и не проронил ни слова. Походил по двору, посмотрел на разгром, зачем-то подошел к проутюженному полю. Потрогал изувеченный стебель, понюхал его зачем-то. Угрюмо поглядел на старика.
Все-таки Синтия успела привыкнуть к ведьмаку. Во всяком случае, она поняла: Геральт напрягся. Что-то в происходящем ему крайне не нравится. Но пока он молчит, да и вряд ли станет объяснять причины своего недовольства при клиенте.
— Чего вы от меня ждете? — сухо осведомился Геральт у дедули.
— Прикончи бульдозер. Так его отделай, чтоб больше с места двинуться не смог, преврати его в мертвую груду железа. И все. Считай дело сделанным.
— Подозреваю, вы даже можете указать мне местонахождение бульдозера. Теперешнее.
— Правильно подозреваешь, — ничуть не смутился дедуля. — Укажем пять кварталов, он точно где-то там.
— Ладно, — сказал Геральт. — Показывайте.
— Доставай свой компутер, — дедуля хитро прищурился, — и вызывай карту.
Ведьмак так и сделал. Подозрения его крепли с каждой секундой. Если старый орк настолько осведомлен в тонкостях ведьмачьего ремесла — чего ж он сам бульдозер не прихлопнет? На пару с сыновьями и внуками? Сэкономив при этом пять тысяч гривен — или тридцать пять российскими?
Объяснение могло быть только одно. Им нужно, чтобы жар загребли чужие руки. Например, руки очень кстати подвернувшегося неподалеку ведьмака.
А чем занимаются в этой и подобных ей усадьбах-крепостях, Геральт уже сообразил. Впрочем… если бульдозер дикий — Геральт умертвит его и покорно уберется восвояси. Темные делишки местных живых — не его забота. Вообще делишки живых — не его забота. Его забота — убивать чудовищ и хранить город. По-доброму ли поступая при этом, по-злому — безразлично. Городу все равно, что его оградит от очередной напасти — добро или зло. У жизни нет любимых красок. Есть только их постоянная смена. И пока добро чередуется со злом — город будет жить.
— Вот здесь. — Орк обвел корявым ногтем участок, где мог прятаться дикий бульдозер. От Синтии не укрылось, как Геральт потом украдкой протер обшлагом рукава то место на матрице, которого касался ноготь дедули.