живых полез по лесенке в кабину бульдозера. Повозился там, погромыхал чем-то и так же неспешно спустился. Жестикулируя и общаясь, местные вернулись за ворота и плотно затворили их.
— Пошли отсюда… — неожиданно сказал Геральт и, по-прежнему пригибаясь, шмыгнул в дверь.
Они отступили тем же путем, каким проникли в здание. И вообще в этот квартал. Только на улочку с бульдозером уже не стали заглядывать. Лишь когда удалились на приличное расстояние, Синтия осмелилась удовлетворить любопытство:
— Я так поняла, бульдозер мы трогать не станем?
— Не станем, — подтвердил Геральт.
— Почему?
— Потому что никакое это не чудовище. Обыкновенный прирученный бульдозер, флегматичный, как кастрированный кот. Кинуть нас пытались, дорогуша. Втянуть в разборки.
— Чьи разборки?
— А местных бандитов, которые наркотой торгуют. Ты видела, что выращивает нанявший нас дед у себя во дворе?
— Видела. И что это?
Геральт искоса посмотрел на нее.
— Н-да. Кетамин она знает, а коноплю нет. Дурь это, дурь! Конопля. Поняла?
— А! — сообразила Синтия. — Я просто никогда не видела, как она растет. Нам всегда уже заряженные стволы приносили.
— Хы-хы, — сказал Геральт. — Ну да, золотая молодежь, хозяева жизни… Понятно.
Синтия насупилась и отвернулась. Впрочем, как только Геральт открыл рот и принялся объяснять ей происходящее, все обиды мигом улетучились.
— Все ясно как белый день. Эти орлы, которые с бульдозером, явно торгуют аптекой. А дед со своим фермерством выращивает коноплю и толкает ее по дешевке. Конкурирует. Ну, орлы и решили проехать по нему бульдозером. А дед, не будь дураком, подрядил меня. Но это лишь полумера, понятно, что бульдозер можно и новый пригнать. Скорее всего деду нужно просто выиграть время. Сохранить еще не уничтоженные посадки. Уразумела?
— Уразумела, — кивнула Синтия, закипая. — Вот гад! И что теперь?
— А ничего. Я ему не индикатор, проверять, как бульдозер охраняется да как у местных бандитов с точностью стрельбы. Верну бабки и идет он на фиг.
Синтия почему-то отметила, что, как только разговор пошел о бандитах-наркошах, речь Геральта сразу стала гораздо грязнее, чем обычно. Не скатилась к откровенной фене, но… «Бабки» вместо «деньги». «На фиг» вместо «ну его». Забавно. Но факт.
— Погоди-ка, — прервал ее размышления Геральт. — Уж не гаражи ли это?
— Не знаю… — Синтия всмотрелась. — А похоже?
— Похоже, дитя, похоже. Правда, не на гаражи твоей богатенькой родни, а на обычные городские гаражи… Пойдем-ка.
У ворот откуда ни возьмись возник хмурый вирг с берданкой.
— Привет, — развязно поздоровался с ним Геральт. — Колеса нужны.
Вирг не ответил. Оглядел сперва Геральта, потом Синтию.
— Ладная девчушка, — сказал он вместо «здрасте», откровенно пялясь на Синтию. — Не хочешь ко мне на полчасика?
— Не хочу, — сухо отозвалась полуорка. — А будешь настаивать — яйца отстрелю.
— Зря, — вздохнул вирг, мельком взглянув на помповуху Синтии, и повернулся к Геральту. — «Черкассы» устроят?
— Если не полудохлые и с полными баками — устроят, — сказал Геральт. — Сколько? Если российскими.
— Десять.
— Ты охренел? — несказанно изумился Геральт. — Две.
— Это ты охренел! Восемь.
— Пошли отсюда. — Геральт развернулся и взял Синтию за рукав.
— Эй, постой, постой, — заволновался вирг. — Ты куда? Пять!
— Да я стопом на шару доеду, — бросил ведьмак через плечо.
— Три!
Геральт и не думал оборачиваться.
— Ладно, две! Забирай, шахнуш тодд, скупердяй!
Вот тут Геральт остановился. Обернулся, мрачно взглянул на вирга.
— Выгоняй, — велел он. — И учти… Когда я сердитый — окружающим плохо. Да и девчушка… хорошо стреляет.
Синтия словно в подтверждение снисходительно улыбнулась и лениво повела стволом помповухи.
Вирг немедленно смылся куда-то в глубь своей епархии; вместо него на вышке над воротами появился подросток, тоже вирг. Правда, без оружия. Он недоверчиво глядел на пришельцев — неотрывно, пристально, словно сыч из дупла. Потом ворота открылись, и уже знакомый вирг выгнал наружу упомянутые «Черкассы» — небольшую шуструю легковушку. Новой машину язык назвать не поворачивался, но и уж совсем убитой — тоже. Геральт походил вокруг, придирчиво осматривая покупку, попинал зачем-то скаты, сел за руль, погазовал, послушал двигатель.
— Ладно, пойдет, — буркнул он удовлетворенно. — Садись, Синтия.
Синтия охотно отворила дверцу.
Не выходя из машины, Геральт отсчитал две тысячи дедовыми полтинниками и сунул в окно:
— Держи. Бывай здоров.
— Бывай и ты… скупердяй. — Вирг тоже не отличался любезностью.
— Я не жадный, — в тон ему пояснил Геральт. — Я экономный.
— Все тут не жадные. — Вирг сноровисто пересчитал деньги и сунул в карман. — Особенно бонза местный.
— Это который? Который на бульдозере разъезжает?
— Он самый. Знаешь, как его местные зовут?
— Как?
— Безбашенный Кран.
— Очень отражает, — согласился Геральт и до пола утопил акселератор. Машина взревела, завизжала на повороте протекторами и понеслась вперед.
К усадьбе старого орка, любителя конопли, они домчали очень быстро. Лишь однажды Геральт остановился у каких-то придорожных кустов — сказал, что хочет в сортир. Синтия, озаботившаяся сходной проблемой еще на территории мастерской на середине пути, подождала его в машине.
— Ты будешь мне нужна, — сообщил Геральт, когда «Черкассы» замерли. — Во-первых, садись за руль. А во-вторых, если начнется стрельба и первым из этих… ворот выйду не я — гони без раздумий. Если понадобится — стреляй по любому, кто попытается тебя остановить.
— А ты?
— Я справлюсь. И знаешь еще что… — сказал Геральт и заглянул полуорке прямо в глаза — черные, как спелые маслины. — Если уедешь одна, не суйся на Матвеевский полигон. Лучше ступай к Весемиру.
— Да ну, глупости какие, — насупилась Синтия. — Вместе уедем. И давай я лучше с тобой пойду — в два ствола оно как-то надежнее.
Геральт не успел ответить — из ворот усадьбы вывалила целая толпа, живых с дюжину. Сплошь орки во главе с уже знакомым дедулей. Самому младшему было лет двадцать пять, что по орочьим меркам — сопливое отрочество.
— Началось, — буркнул Геральт.
Он выпрямился и направился к оркам.
— Ну как? — радушно поинтересовался старый орк. — Справился?
— Нет, — холодно ответил Геральт. — Я отказываюсь от задания. Вот деньги. — Он протянул орку три пачки соток.
— Хм… — удивился орк. — Почему это отказываешься? И потом, помнится, я давал тебе несколько больше денег.
— Я вычел за ложный вызов. — Геральт ничем не выказывал неуверенности или сомнений. — А отказался потому, что ты мне соврал.
— Вот как? — недобро ухмыльнулся дед. — В чем же я тебе соврал?
— Бульдозер, который катался по твоей конопле, вовсе не дикий. Обычный, прирученный бульдозер, им живые управляли. Конкуренты твои, аптекари Безбашенного Крана. Уж не обессудь — в такие дела ведьмакам соваться не резон. Так что забирай свои бабки — и адье.
Ведьмак небрежным жестом швырнул пачки к ногам орка.
В тот же миг, словно по мановению Великого Техника, в руках каждого из орков возник ствол. У кого пистолет, у кого ружье, у кого обрез. У сопляка-отрока — древний барабанный револьвер. Только старик остался стоять, как стоял.
— Что ж ты мне грубишь, а? — укоризненно протянул он. — Деньгами швыряешься… Ай-ай-ай.
— А что, не так? — Геральт склонил голову набок и прищурился. — Ты хотел надуть ведьмака. И думаешь, я после этого буду перед тобой на цырлах приплясывать?
— А ведь мы можем и наказать, — вкрадчиво проскрипел дед. — Ты-то один, если девку не считать. А нас — гляди сколько!
Синтия не видела лица Геральта, но готова была поклясться, что сейчас он криво улыбнулся. Потому что самое время было сыграть на публику. Улыбнулся хищно и с угрозой, как могут только люди, не боящиеся в одиночку стоять перед дюжиной стволов.
— Ты угрожаешь мне? — ровно спросил Геральт. — Ты угрожаешь ведьмаку? Побойся жизни, старик. Пусть твои олухи могут питать какие-нибудь беспочвенные иллюзии. Но ты-то, ты!
— Отец! — не выдержал кто-то из толпы. — Я его пристрелю!
— Валяй, — фыркнул ведьмак. — Пали, дуралей. Подохнете все на радость аптекарям и лично Безбашенному Крану.
— Не стрелять! — металлическим, в высшей степени непререкаемым тоном распорядился старик и предупредительно воздел костлявую руку. — Черт с тобой, ведьмак. Верни остальные деньги и проваливай.
— Все, что причитается, я уже вернул. Ты мне солгал, ты отнял у меня время. Время ведьмака дорого стоит. А ложь я, так и быть, прощу. На первый раз.
— А-а-а!!! — неожиданно заорал сопляк с револьвером и выстрелил. Геральта швырнуло назад, на спину, на асфальт. Практически в тот же миг сопляк рухнул с простреленной головой — юная недоучившаяся ведьмачка догадалась, от кого следует в первую очередь ожидать сюрпризов, поэтому прицелилась загодя. И началось…
Синтия стреляла быстро и холодно. Без злости, без остервенения. Время остановилось. Существовали только черные штрихи мишеней, ствол помповухи и спусковой крючок. Она не чувствовала ни страха, ни боли. Боль и страх придут потом, а пока все, что умела она сама, и все, чему учил ее подстреленный ведьмак, выплескивалось наружу обтекаемыми кусочками свинца и рвало чужую плоть.
Лишь когда остались в живых только старик и четверо уцелевших из тех, кто догадался бросить оружие и поднять руки, время возобновило свой бег.
Синтия с хрустом передернула затвор, выплевывая очередную гильзу.
— Все назад! — спокойно, безгранично спокойно приказала она.
Орки затравленно повиновались, отступили.
— Руки за головы, спиной ко мне!
И снова повиновались.
— А теперь на асфальт, лицом вниз!
Улеглись, никуда не делись, даже старик.
Только теперь Синтия позволила себе краешком взгляда покоситься на Геральта.