А спустя месяц дети рассказали, как из-за комбинатского цеха выскочил металлический паук и утянул эльфийку Майен куда-то в бетонные джунгли и переплетение арматурин. Остальные дети с визгом разбежались.
В первые месяцы взрослые паука-Рипа видели всего дважды, и оба раза днем. Сначала Рип появлялся лишь изредка, но потом стало ясно, что он растет и требует все больше и больше пищи. Дети стали пропадать прямо из жилищ; если взрослые пытались помешать — Рип их убивал.
На территорию наползла тень отчаяния. Взрослые не отпускали детей из жилищ; к пропускным пунктам водили под охраной и ждали до тех пор, пока они не вернутся. Но это не помогло: сначала Рип напал на возвращающихся со сбора детей, легко разогнал охрану и беспрепятственно утащил жертву. Потом попробовал нападать за пределами периметра, но по какой-то причине после первой же попытки отказался от этого. И продолжал разбойничать на территории.
Снеженцы пытались просить помощи у Москвы и Киева, но чем те могли помочь? Попытались устроить облаву своими силами — потеряли трех живых, а Рипа даже не оцарапали, хотя палили по нему в сотню стволов.
Где прятался Рип, тоже оставалось загадкой. Свои стремительные и непредсказуемые рейды он совершал то днем, то ночью, но чаще всего — под самое утро, на рассвете; и свидетелей его бесчинств больше почему-то не оставалось. Наверное, Рип их убивал. Во всяком случае, помимо пропавших детей, территориалы несколько раз натыкались на трупы, и смотреть на них было весьма неприятно. Погиб мастер-гном Думерник, погиб певец из людей Гнат, нашли обезображенные до неузнаваемости останки и только по серебряным часам-луковице опознали, что это староста Петровки хольфинг Ван Реты по прозвищу Балагур. Накануне у Балагура пропала двенадцатилетняя дочь…
Видимо, ведьмак пришел глубокой ночью и заперся в заброшенной каморке охраны на пропускном пункте. Там он продремал до рассвета, а едва развиднелось — отправился в глубь территории. Ближние к периметру кварталы обычно пустовали — постоянно там никто не жил, а искать там изначально было нечего. Средоточием жизни Снеженска-4 всегда оставался самый центр: кварталы лучших домов, с некоторых пор опустевшие магазины да вычищенные подчистую склады комбината. Сам комбинат мало кого интересовал, а уж теперь, с появлением Рипа, его обходили чем дальше, тем лучше.
Не став размениваться на пустопорожние разговоры, ведьмак пошел прямо к Технику Снеженска-4 Альмелиду. В такую рань территориалы еще не решались высунуться из жилищ, спешно превращенных в убежища. Розоватые отблески лежали на слоях уличной пыли, и казалось, что это не пыль, не грязь, а увядшие и опавшие мечты жителей территории о безбедной жизни. Гномьи ботинки ведьмака впечатывали в мечты рифленые оттиски.
Жилище Техника ведьмак определил безошибочно: чутьем, что ли? Толкнул решетчатую калитку, прошагал по квадратным гранитным плитам к ступеням, ведущим на крыльцо. Меж плит пробивалась чахлая травка.
У стеклянных дверей на уровне глаз ведьмака красовалась массивная металлическая табличка: «Снеженское промышленное техническое предприятие».
Двери были заперты на массивный висячий замок.
«Несложная техника, — подумал ведьмак. — Неужели Рипу это может помешать?»
На стук явился заспанный молоденький техник без штанов и в куртке на голое тело. И еще в тапочках. Увидев лысую голову с татуировкой (ведьмак специально повернулся боком к двери), техник-засоня чуть не выронил пижонскую зеркально сверкающую «Беретту».
— Открывай, — потребовал ведьмак.
Техник отупело застыл перед дверьми. У него были трогательно оттопыренные уши.
— А… Я сейчас…
И, теряя тапочки, припустил куда-то в глубь холла. К телефону, наверное.
Техник — Техник, а не техник — появился на удивление быстро, и при этом он был тщательно и аккуратно одет. Только не выбрит, что слегка портило впечатление. По его команде засоня, надевший-таки штаны и кеды, отомкнул замок и приоткрыл одну створку.
— Входи, — мрачно процедил Техник. — В другое время, ведьмак, я бы тебя вытолкал с территории взашей. А сейчас — входи.
— В другое время я бы и не пришел. — Ведьмак пожал плечами. И бочком протиснулся в щель, чуть не касаясь техника-засони.
Его привели в маленький кабинет на втором этаже. Лифтом Техник почему-то решил не пользоваться — пошел пешком. Сначала влево, по длинному коридору, потом по узкой лесенке и снова по коридору.
Все убранство кабинета составляли накрытый зеленым сукном стол для совещаний, несколько стульев подле него да кафедра в углу. Ведьмак подумал, что в хорошие времена тут чаще резались в карты, чем проводили совещания. По знаку Техника помощник раскрыл окно. Свежий воздух потек в кабинет, вытесняя затхлость и пляшущую в лучах рассвета пыль.
— Итак, ведьмак… Я тебя слушаю.
— А сесть мне предложат? — без всякой развязности поинтересовался ведьмак.
Техник вяло махнул рукой в сторону стульев, а сам остался стоять.
Ведьмак сел, водрузив локоть на сукно. На спинку стула он опирался скорее боком, чем спиной, поскольку за спиной висел шмотник.
— У вас трудности, — сказал ведьмак. Фразы получались короткими, рублеными, как автоматные очереди опытного солдата. — Я — ведьмак. Я могу помочь.
— Чем?
— Я выслежу и убью Рипа.
— Разве это возможно? — Голос Техника полнился глухой неистребимой тоской.
— Возможно. Машины тоже смертны. Ты же Техник.
Техник тускло воззрился на ведьмака.
— А что тебе известно?
Ведьмак снова пожал плечами:
— На комбинате активировался Рип. Зарядился, разведал окрестности. И начал охоту. Он, вероятно, ворует детей. Значит, это Рип-эспер. Он убивает свидетелей, значит, это боевой эспер. Судя по тому, что он нападает не только ночью, но и днем, это боевой эспер-универсал. Я не завидую вам, Техник. Пройдет месяц или два, и он уведет всех детей, а вас передушит. Вы ведь не сможете сбежать, а убить его вам не под силу. Вы ведь пытались, не так ли?
Техник угрюмо вперился в лицо собеседника.
— Откуда ты, прости жизнь, все это знаешь?
На этот раз ведьмак не стал пожимать плечами.
— Я — ведьмак, — уклончиво ответил он.
Хотел добавить еще: «У нас свои методы», — но сдержался.
Техник некоторое время размышлял.
— А ты сумеешь? — спросил он глухо.
Ведьмак не рассмеялся, хотя Техник того ожидал.
— Я — ведьмак, — повторил он. Только и всего.
Помощник-засоня, не дыша, стоял у окна, и уши его, казалось, оттопырились еще сильнее.
— Ладно. — Техник тяжело оперся о спинку ближайшего стула. — Допустим. Но ведьмаки не работают бесплатно. Так ведь?
— Так, — согласился ведьмак.
— И сколько же тебе нужно? И в чем — в рублях, в гривнах?
Только теперь ведьмак позволил себе улыбнуться.
— На вашу территорию смешно приходить за деньгами. Что деньги? У вас есть гораздо более ценная вещь.
Кажется, Техник догадался.
— Так-так-так… — процедил он. — Что же именно?
— Сырье, — простодушно ответил ведьмак. — То, что в Киеве зовется «компотом», а в Москве…
— Я знаю, как зовется сырье в Москве, — перебил Техник. — Сколько?
— Все, что у вас есть, — простодушно ответил ведьмак, но взгляд его в этот момент отнюдь не был простодушен. — И имейте в виду: я прекрасно осведомлен об объемах вашей торговли с Киевом, Москвой и Минском. Так что я представляю, сколько вы вырабатываете сырья.
— Что-о-о? — Техник негодующе выпрямился. — Ты в своем уме, ведьмак? Ты знаешь, сколько это стоит?
— Знаю, — с удовольствием признался ведьмак. — И меня неимоверно согревает это знание.
Техник последовательно перешел от негодования к недоумению, а потом даже к тени веселья:
— Но ведь если мы отдадим все сырье тебе, мы не сможем заплатить Киеву и Москве…
— В ближайшую неделю у вас не намечается поставок Москве, — перебил ведьмак. — Только Киев. И только концерн Халькдаффа.
Теперь Техник глядел на ведьмака с ненавистью. Потому что ведьмак говорил истинную правду. Непонятно только было, откуда ему столько известно о закрытой территории Снеженск-4, ведь раньше он здесь никогда не бывал.
— Хорошо, — процедил Техник, сдерживая злость. — Мы не сможем расплатиться с Халькдаффом и вынуждены будем голодать, пока снова не синтезируем нужное количество сырья. А это почти полтора месяца. Реально даже больше, потому что голодные живые — никудышные работники.
— Ваши проблемы, Техник. Я сказал.
— Убирайся. — Техник указал на дверь. — Убирайся, подонок.
— Ладно, — неожиданно легко согласился ведьмак. — Я ухожу.
Он встал, будто бы ненароком глянув в окно.
— Кстати, Техник, — обратился он к Технику. — Ты видишь это солнце? Ты видишь цвет неба? О чем это говорит, а? Знаешь?
Техник молчал.
— О засухе это говорит. О жаре и засухе, — пояснил ведьмак. — Улавливаешь, Техник? Рип станет воровать по нескольку детей в сутки. Месяца два, и в Снеженске не останется никого моложе двенадцати лет — я имею в виду людей, конечно. О предельном возрасте остальных рас можешь догадаться сам. Кто станет таскать вам из-за периметра пенсирит? Рип? А уж о том, какие работники из живых, у которых отобрали детей, я и вовсе молчу…
— Убирайся! — проорал Техник.
Ведьмак послушно направился к двери.
— Я еще вернусь, — пообещал он. — А ты подумай пока. И со старостами посоветуйся…
Дорогу к выходу ведьмак, конечно же, запомнил.
Уже к вечеру у одного из старост пропала девятилетняя внучка. За несколько часов летней ночи Рип разгромил несколько жилищ — почему-то он выбирал жилища матерей-одиночек. Детские кроватки оказывались пустыми. А Рипа на этот раз никто даже не увидел.
Днем ведьмак демонстративно разгуливал по территории, избегая приближаться к живым. Ночью пропадал неизвестно где.
Спустя три дня и три ночи после разговора ведьмака с Техником Снеженска-4 два хмурых вирга кинули камешек в окно каморки при шлюзе.
— Эй! Почтенный!