— А что случилось с тем живым… который присох в окопчике? — спросил Геральт, на всякий случай приготовившись к тому, что комплекс откажется отвечать.
«Он пришел не один, их было больше десяти. Я пытался с ними поговорить… Но они открыли пальбу и даже пытались ставить навигационные помехи. Мои ребятки разнервничались и перестреляли их».
«Н-да, — мысленно вздохнул Геральт. — От помех любые боевые машины дуреют, факт».
«Я пытался связаться с заводским кланом. Чуть раньше, чем все произошло. Мне кажется, клан этих виргов и прислал».
В Геральте медленно зрело решение; оно вырисовывалось постепенно, как силуэт черноморского броненосца, надвигающегося на рыбацкую лодчонку из утреннего тумана, но не было, к счастью, таким зловещим и угрожающим.
«В конце концов, — подумал Геральт с некоторым ожесточением, — даже если этим комплексом управляют дистанционно, эту систему надо как следует изучить. А уж если комплекс и впрямь каким-то непостижимым образом обрел сознание и разум, это тем более нужно изучить. Во что бы то ни стало».
— Послушай, девятнадцатый, — обратился Геральт к странному собеседнику, — хоть я и ведьмак, я не собираюсь причинять тебе вред. Более того, я теперь очень, очень заинтересован, чтобы ты остался цел и невредим. Если я попытаюсь вытащить тебя с АТЭКа в куда более дружелюбное и безопасное место, ты обещаешь вести себя смирно, ни в кого не стрелять и уж точно на некоторое время позабыть о гранатомете?
«У меня будет одно условие, — тотчас отозвался комплекс. — Ты заберешь нас всех. О том, чтобы мои ребятки тоже вели себя смирно и позабыли о гранатометах, я позабочусь».
— Значит, по рукам? — Геральт машинально сжал кулаки.
«У меня нет рук, — бесстрастно сообщил девятнадцатый. — Но если хочешь, можешь пожать себе руку сам».
Несколько секунд Геральт сидел молча, ничего не понимая. А потом до него дошло.
Боевой противопехотный комплекс шутил. И это само по себе было смешно. Поэтому ведьмак расслабился и расхохотался, совершенно не опасаясь, что будет неправильно понят. Потому что с тем, кто умеет шутить, договориться можно всегда. В любом, самом сложном и запутанном случае.
А отсмеявшись, ведьмак принялся действовать:
— Послушай, девятнадцатый, мне нужно кое-кому позвонить, чтобы организовали встречу. Ты позволишь?
«Звони, но кабина экранирована. Либо подключайся к внешней антенне, либо выйди наружу».
— Я выйду.
Дверца тотчас с готовностью распахнулась. Геральт выбрался на свежий воздух с мобильником в руке.
«Только бы Весемир ответил сразу, — думал ведьмак, вслушиваясь в гудки. — Пожалуйста, Весемир, ответь…»
— Ведьмак! — проорал кто-то неподалеку. — Что, вирги вас всех забери, происходит?
Геральт повернулся на голос. Из окопа выглядывал взъерошенный Фаусто Манхарин с ружьем в руке.
— Матадор! — крикнул ведьмак ему. — Дружище! Я тебя умоляю: положи ружье на дно окопа, и туда же пистолет! И не притрагивайся к ним пока я не подойду!
Даже ведьмачий слух не помог разобрать те несколько слов, которые пробурчал Манхарин себе под нос. Однако он на секунду исчез из виду и высунулся уже без ружья. А в следующий миг отозвался Весемир.
— Да, Геральт. Надеюсь, что-то важное?
— Здравствуйте, учитель, — сказал Геральт в трубку. — Ситуация «Алеф». Готовьте все ангары, полигон и лаборатории. Я везу нечто такое, чего еще не видывал мир.
— Я понял, мой мальчик. Когда тебя ждать?
— Думаю, завтра к утру.
— Все будет готово.
Как здорово, что учителю и другим ведьмакам не нужно ничего объяснять! Несколько слов — и ты понят.
Геральт удовлетворенно дал отбой, спрятал телефон и вернулся к полуоткрытой дверце комплекса.
— Послушай, девятнадцатый! Далеко ли твои ребята? «Недалеко. Вот они».
Совсем рядом, из каких-то невидимых глазу щелей и углублений вдруг почти мгновенно возникли еще восемь противопехотных комплексов, точных копий девятнадцатого. Это было, чего там говорить, страшновато, но, говоря начистоту, когда Геральт шел от окопа какие-то четверть часа назад, ему было неизмеримо страшнее.
— Как у вас с топливом и боезапасом? — поинтересовался Геральт у нового механического напарника.
«У нас всегда полные баки и полный боезапас. К центру полигона подходит топливопровод и конвейер. Я научил всех ими пользоваться».
— Отлично! Тогда нужно еще подобрать моего приятеля вон из того окопчика. Он не причинит вам вреда, обещаю.
«Посылаю двадцатого!»
Один из восьми комплексов-новичков, быстро перебирая ногами, переместился к окопу; это заняло от силы несколько секунд. Едва он замер перед бруствером, тут же призывно отворилась дверца.
— Я заберу вещи и тут же вернусь! — выдохнул Геральт и помчался туда же.
Манхарина, невзирая на его недоверчивые взгляды, довольно быстро удалось уболтать, и матадор с опаской забрался в кабину двадцатого комплекса. Геральт с вещичками бегом вернулся к девятнадцатому, угнездился в кресле и с воодушевлением выпалил:
— Ну, где тут вход в технологические тоннели? Мы во главе, остальные за нами!
Ведьмаку совершенно не хотелось думать о том, что почувствуют боевики-заводчане из кордонов и куда они будут драпать при виде колонны УРМАНов в боевом состоянии.
До Арзамаса Геральт попросил девятнадцатого замедлиться лишь однажды — когда заводские ворота с грохотом соскочили с петель, колонна комплексов вырвалась с территории АТЭКа и едва не уткнулась в белый лимузин марки «Кинбурн», рядом с которым, уронив сигару на асфальт, застыл Витольд Шуйский в окружении обычной свиты.
За время короткого и весьма громкого рейда по тоннелям, накопительному цеху и территории завода Геральт и девятнадцатый успели найти общий язык и теперь понимали друг друга буквально с полуслова.
— Дверь! — попросил Геральт.
Девятнадцатый лихо распахнул дверцу, а когда один из громил Шуйского попытался схватиться за пистолет, многозначительно шевельнул левым пулеметом. Охранник мгновенно потерял желание геройствовать.
— Господин Шуйский! — радостно обратился к полуэльфу Геральт. — Вот ваша пропажа! В целости и сохранности.
Манхарин как раз тоже выбрался из кабины двадцатки.
— Надеюсь, гонорар переведен? — у Геральта настолько разыгралось настроение, что он даже по-актерски игриво изогнул несуществующую бровь.
— Конечно, конечно, — пробормотал Шуйский ошеломленно, а затем перешел на английский: — Маэстро, с вами все в порядке?
— Это смотря как поглядеть, — ухмыльнулся Манхарин. — Знаешь, ведьмак, я, пожалуй, прокачусь с тобой! Нравится мне такая коррида! А ты, — он повернулся к Шуйскому, — передай этому старому зануде, что я ушел в отпуск. И пусть он катится со своими контрактами к своим пираньям!
Матадор, будто на арене, вытянулся в струну и проделал изящную полуверонику. Безупречную, как и подобает маэстро.
Поезд вне расписания
Мимо Геральта пронеслась огромная разноцветная фура. Упруго толкнуло ветром, ведьмак даже попятился на шаг-другой прочь от шоссе. Взревев, грузовик начал взбираться на трехуровневую развязку перед поворотом на Голованевск.
«Чтоб тебя, — подумал Геральт без особой досады. — Чуть монетку не уронил».
Он снова умостил на согнутом указательном пальце желтый кругляш достоинством в одну гривну.
«Знач так: цифра — остаюсь на Одесской трассе. Вилы — сворачиваю на Голованевскую», — привычно загадал ведьмак перед тем, как сильно поддать по краю монетки ногтем большого пальца.
Гривна, бешено вращаясь, на несколько мгновений рванулась к зениту, а затем столь же стремительно пала на жухлую, изнуренную выхлопами траву. Когда в кармане тихо затренькал мобильник, она была еще в воздухе.
На секунду позабыв о судьбоносной монетке, Геральт ответил на вызов.
— Да, учитель.
— Здравствуй, Геральт, — поздоровался Весемир.
Судя по голосу старого ведьмака, образовались некоторые проблемы. Не слишком страшные, но требующие, тем не менее, безотлагательного вмешательства.
— Ты где?
— За Уманью, на Одесской трассе, — сообщил Геральт. — На юг иду.
Потом вспомнил о монетке, отдыхающей неизвестно какой стороной вверх где-то рядом, в траве, и добавил:
— Или на юго-восток. Еще не решил.
— Под Житомиром наш малек попал в переплет. Помочь бы надо.
— Надо — помогу, — сказал Геральт спокойно. — А какой именно малек?
— Даль. Помнишь такого?
— Помню. В Южном встречались.
— Точно. Он подрядился в житомирском локомотивном депо какую-то там машинерию приструнить. И завяз.
— Понятно.
— Номер я тебе сейчас скину. Позвонишь, договоришься. Он прямо сейчас вне зоны почему то, но порядок знает, хоть и малек. Так что возникнет.
— Хорошо.
Весемир помолчал некоторое время, затем ворчливо добавил:
— Только сильно его не прессуй, когда все разгребешь. В целом он толковый парнишка.
— Сильно — не буду, — пообещал Геральт. Учитель вздохнул и отключился. Геральт упрятал мобильник в карман и принялся выискивать в траве монету.
«Пропало мое гадание, — подумал ведьмак, шаря взглядом под ногами. — На север придется…»
Вскоре монета отыскалась. Она торчала вертикально, наполовину воткнувшись в землю.
— Ишь ты! — произнес Геральт вслух и покачал головой. — А ведь угадала — не цифра, не вилы! Ребро!
Он подобрал вещую гривну, пересек шоссе и принялся голосовать. Минут через десять рядом притормозил рейсовый автобус «Одесса-Центр» и Геральт забрался в его кондиционированное нутро.
«Житомир, значит, — подумал он, расплачиваясь с оркой-стюардессой и заталкивая билет со сдачей в нагрудный карман. — Локомотивное депо, значит. Поглядим, каких там запчастей малек наш наломал».
Утробно ворча дизелем, автобус набирал скорость. Он уходил на север, к Центру Большого Киева.
На центральном автовокзале Геральт пересел на маршрутку, идущую в Житомир, поглазел сквозь подернутое радужными разводами стекло на Московскую площадь, потом на Бессарабку, на цирк и вскоре задремал. Последним, что он осознанно рассмотрел, были Святошинский мост и бурые стены ТорМаша. После этого ведьмак отключился, как ноутбук при отсутствии полезной нагрузки. Конечно же, в случае опасности он мгновенно перешел бы от сна к действиям — ведьмак настороже, даже когда спит. Но опасности не было. Какие опасности могут подстерегать рейсовую маршрутку на Брест-Литовском шоссе? Вся опасная дорожная дичь отсеивается еще на дальних подступах к Центру. А от случайностей никто не застрахован, хоть ты спи, хоть ты бодрствуй.