– Н-да, – вздохнул он спустя секунду. – Ладно. Придется тебя и этому научить. Первым делом нужно позаботиться о костре. А костра без чего не бывает?
– Без дыма? – неуверенно переспросила Синтия.
Геральт подавил смешок. Эх, господские дети, хозяева жизни…
– Без дров!
– А! – сообразила Синтия. – В этом смысле!
– Пошли.
Они обогнули коттедж – и точно, почти сразу наткнулись на частично уже траченную кем-то поленницу под хилым навесиком. Невзирая на хилость, навесик со своим назначением справлялся: досочки были как на подбор, желтенькие, сухие, чуть смолистые.
– Руки вытяни, – велел Геральт, а когда полуорка послушно протянула руки – принялся накладывать доску за доской, пока не получилась приличных размеров охапка.
– Ну, хватит пока. – Геральт деловито отряхнул ладони и быстрым шагом направился к продуктам. Голод донимал все сильнее и сильнее.
Дрова Синтия свалила рядом с костровой ямой, тоже отряхнула руки и вопросительно уставилась на Геральта. Тот первым делом взялся за курицу – содрал цветастую упаковку.
– Чего сидишь, костер разводи! – буркнул он Синтии, потому что полуорка постояла пяток секунд и уселась на лавочку.
– А… А как?
Геральт чуть не выронил курицу на траву.
– Шахнуш тодд! Ты и костры разжигать не умеешь?
– Нет… – жалобно прошептала Синтия и втянула голову в плечи.
– Ты что, никогда ребенком не была? Такой парк под боком…
– Была… Но мы никогда не разжигали костров и не играли в парке…
– Несчастные вы живые, чес-слово, – искренне пожалел ведьмак Синтию. – Ладно, учись и этому.
Курица ненадолго лишилась внимания.
– Бумага есть какая-нибудь?
– Туалетная…
– Не, эта не пойдет. Газета, там, или распечатка. Нету? Тогда возьми в привычку сдирать по пути объявления и плакаты и ныкать по карманам. Часто помогает… и, кстати, не только при разжигании костров.
– А еще когда?
– А, тебе не понять, – махнул рукой Геральт. – Раз у тебя туалетная бумага всегда с собой…
Синтия прыснула в кулак. Геральт тем временем расколол своим тесаком пару досок на щепочки, вынул из нагрудного кармана обрывок какого-то объявления, действительно содранного по пути, скомкал, бросил в яму; построил поверх классический шалашик из щепочек и требовательно протянул руку в сторону полуорки:
– Давай спички.
– У меня нет спичек, – сказала полуорка, на этот раз уже особо не смущаясь. И, предваряя очередной педагогический выговор Геральта, торжествующе закончила: – Но есть зажигалка!
И, сияя, будто начищенный к празднику самовар, вынула из кармана редкий по красоте экземпляр «Вулкана».
– Хм… – Геральт, самую малость смутившись, поскреб в затылке. Он ведь и вправду решил в очередной раз преподать Синтии урок выживания, потому что был уверен: спичек у нее нет. – Ладно, давай зажигалку.
Костер радостно занялся.
– Будешь подбрасывать дрова, – распорядился Геральт. – Да сначала те, что потоньше, а как хорошо разгорится – тогда все равно какие. Только много не наваливай, затушишь. Усекла?
– Усекла, герр учитель! – весело ответила Синтия. От недавней растерянности не осталось и следа, она повеселела и раззадорилась.
– Какой я тебе учитель, – проворчал Геральт. – Нянька разве что…
Курицу ведьмак насадил на ружейные шомпола и пристроил покуда подле костра, на паре силикатных кирпичин. Открыл банку с помидорами, нарезал хлеб и сыр, довольно крякнул, оглядев накрытый «стол», а потом, подхватив по пути бутылку пива, уселся на лавочку и вольготно откинулся на спинку.
На половине бутылки он лениво скомандовал:
– Эй, воспитуемая! Хорош дрова кидать, достаточно уже. Пусть прогорят слегка. Можешь отдыхать… некоторое время.
Синтия охотно встала с корточек, машинально потянулась поправить волосы, но наткнулась ладонью на короткую стрижку и малость поскучнела.
«Нет, – подумал Геральт, глядя на нее. – Все-таки женщины слеплены из какого-то иного теста, чем мы. Так убиваться по состриженным волосам! Идиотизм».
Потом ведьмак показывал Синтии, как печь у огня курицу, поливая стекающим в подставленную плошку жиром. Снисходительно похихикал, когда Синтия удивилась: она была убеждена, что курице надлежит находиться над костром. Геральт еще более снисходительно объяснил, что можно и над, но тогда костер должен еле-еле теплиться, тлеть скорее, но на самом деле целиком курицу тогда не приготовишь: придется либо срезать готовые кусочки на манер шаурмы, либо заранее разрезать тушку на части и устроить нечто на манер шашлыка. А вот когда рядом приличный жар, да исправно эту синюю птицу вертеть, тогда и целиком зажарится как миленькая. Вернее, запечется. Или загрилится – как правильно сказать-то?
Пока Геральт размышлял о правильном названии такого метода готовки, курица мало-помалу дошла до требуемой кондиции. Отправив Синтию драить шомпола, Геральт почикал тушку на дымящиеся кусочки, посыпал зеленью и специями, полил приправами, какие нашлись, принюхался…
И чуть не умер от удовольствия.
«Да, – подумал он. – Пивом тут не обойдешься».
Тем временем прискакала Синтия – похоже, она проголодалась не меньше ведьмака, потому что, пока тот придирчиво осматривал шомпола, ноздри ее недвусмысленно шевелились, а глазами полуорка то и дело выразительно стреляла на накрытый прямо на лавочке «стол». Похоже, муштра начала до нее доходить: относительно шомполов придираться Геральту не потребовалось.
– Ну, – решил он озвучить недавнюю мысль, – пивом тут не обойдешься…
И полез во внутренний карман. За заветной фляжечкой, которая у каждого ведьмака всегда под рукой и никогда не пустует.
– Что там у тебя? – заинтересованно спросила Синтия, на миг даже позабыв о курице.
– Тебе не положено, – буркнул Геральт.
– Да я не поэтому интересуюсь.
– А почему еще? – Геральт поднял на нее взгляд, так и не отвинтив крышечку до конца.
Синтия тоже полезла во внутренний карман куртки. И тоже вынула фляжечку – меньше размерами и куда более изящную: в замшевой плетенке, украшенную камешками и бисером, с фигурной серебряной крышечкой.
Геральт нахмурился.
– Это «Эльфийская особая», – с улыбкой сказала Синтия. – Двенадцать лет, между прочим, выдержки.
– Дай сюда. – Геральт завинтил и спрятал свою фляжку и требовательно протянул руку. Полуорка безропотно отдала «Особую».
– Во время обучения воспитуемые не пьют спиртного. Запомни это… и лучше не пытайся меня обмануть – обоняние у меня куда чувствительнее, чем у обычных людей. Даже чувствительнее, чем у большинства эльфов.
– Ладно. – Синтия беспечно пожала плечами. – Как скажешь.
При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что фляжечка сама по себе тоже серебряная, а с внешней стороны еще и с позолотой. Да и камешки на плетенке оказались отнюдь не стеклом.
– У тебя еще много таких дорогостоящих… безделушек? Вроде ножа от «Бримингетти», «Вулкана», вот этой фляжечки?
– Ну… – Синтия задумалась. – Все, пожалуй. Больше ничего нет.
– Я ведь говорил, ведьмаку не стоит носить с собой такие дорогие вещи. Прирежут и имя не спросят. Говорил?
– Говорил… но только по поводу ножа.
– А голова на плечах у тебя зачем? Чтобы стричься почаще?
Синтия тотчас закусила губу.
– Для того, чтобы думать! Слышишь? Думать, сопоставлять, делать выводы! Ведьмака никто не защитит – он одиночка! Он может рассчитывать только на себя – на свои знания, на свою смекалку, на свою расторопность и на свою силу. И заметь, силу я назвал последней!
Геральт умолк и стало отчетливо слышно, как сверчат на близлежащих деревьях цикады и как потрескивают угольки в костре.
– Ясно тебе, горе мамино? Ты теперь одна! Одна против всего мира.
– Ясно, Геральт, – прошептала Синтия.
– Это я изымаю. Во избежание, как любит говорить один мой знакомый бескуд. Закончится обучение – верну.
– Хорошо, Геральт. Я… я это брала для тебя. Я подумала, что ты, наверное, никогда в жизни не пробовал такого дорогого и редкого напитка…
– Ну почему же никогда, – сварливо перебил ведьмак. – Ладно, замяли. Попробую, а фляжку потом отдам. А теперь давай жуй, а то живот к спине присохнет.
Синтия с готовностью потянулась к снеди, а Геральт, неторопливо открутив серебряную крышечку, сначала поводил горлышком у носа, вдохнул богатейший и неповторимейший букет, блаженно закатил глаза и сделал небольшой долгий глоток.
К сожалению, этого напитка в Большом Киеве, да и во всем мире оставалось все меньше и меньше, поскольку меньше становилось и долгоживущих эльфов. И стоил он – ого-го! Во всяком случае, содержимое этой ювелирной фляжечки явно перебивало ценою саму фляжечку и фурнитуру.
Короче, за вечер Геральт выдул все.
«А фигли? – подумал он слегка сердито. – Подсунули мне работенку с кошмариками, так почему бы не пользоваться случайностями?»
И выдул. Постепенно. А потом вернулся к недопитому пиву, в первую минуту передернувшись от контраста.
– Приберись тут, – велел он Синтии, и та послушно вскочила. – Мусор – в пакет и в урну при входе. Кости – отдельно, может, песик какой приблудится на запашок, пусть попирует. Костер пока не трогай, я посижу еще.
– А я?
– А ты – марш спать! Завтра я тебя черта с два добужусь, чувствую. Второй этаж твой. И окно не открывай, только форточку.
Быстренько прибравшись, полуорка сбегала в близлежащие кустики, умылась под краном на первом этаже и поднялась на второй. Геральт остался сидеть у дотлевающего костра, даже когда допил пиво. Щурился на звезды, вдыхал вечерний воздух. У входа кто-то невидимый от костра уже вовсю хрупал заботливо оставленными костями. Где-то далеко-далеко, на пределе слышимости играла музыка. В противоположной стороне взревывали несколько моторов, но неопасно. Просто резвится дикая машинерия на просторах Большого Киева. Район почти не населенный, отчего бы ей не резвиться?
«Итак, герр нянька, каким премудростям будем обучать нашу драгоценную во всех смыслах девицу назавтра? А пожалуй, что задержимся здесь и полезем в Сеть. После сегодняшнего на ногах она вряд ли долго продержится. А значит, будем вко