А Геральт полез в сеть проверить - какой комбинат расположен недалеко от Мценска и как должен выглядеть логотип на его фирменных бланках.
Гензель и Гретель Мценского уезда 2
*** *** ***
Открыть крышку люка в подпол оказалось труднее, чем Геральт предполагал, но он все же справился. Снизу можно было даже запереться, чего удравшие дети, к счастью, не сделали. Интересно, кстати, почему. Может, просто не знали или не поняли, что можно?
Высоты в подполе живому комплекции Геральта определенно недоставало: приходилось горбиться и приседать, дабы не чиркать лысиной по потолку. По площади помещение внизу было куда меньше, чем верхняя комната - просто затхлая каморка четыре метра на три, куда приводили два узких лаза, оба со стороны комбината. Один лаз, правый, был пошире; Геральт вполне мог туда забраться и даже передвигаться на четвереньках, а не ползком. Во второй банально не влез бы - слишком узок. Однако, судя по следам в пыли, дети удрали именно в него. Около первого лаза, равно как и внутри него, слой пыли оставался нетронутым. К стене под люком была прислонена добротная деревянная конструкция с удобными широкими ступенями и дополнительным упором - эдакая неожиданная помесь стремянки и табурета. Ступеней насчитывалось четыре, если считать и верхнюю площадку, которая была заметно шире трех нижних - отсюда и сходство с табуретом. В ближнем к конструкции углу пол был застелен небольшим ковриком и даже некий валик-подушка вдоль стеночки просматривался - вполне себе спальное место.
Геральт подсветил телефоном и присмотрелся внимательнее.
Большой лаз более всего походил на дренажную трубу или технологический тоннель для коммуникаций - жгут проводов, несомненно ведущий к пульту в помещении наверху, спускался в этот тоннель через гофрированную кишку в метре от входа, загибался и тянулся вдаль, насколько хватало света фонарика. Да не просто понизу, а по вмонтированным в правую стену специальным скобам. К каждой третьей скобе жгут еще и был прихвачен пластиковой стяжкой.
Именно поэтому в памяти Геральта и всплыло нужное название - "технологический тоннель", а не просто нора с проводами внутри.
Второй лаз, узкий, во-первых врос в другую стену, левую, а не лицевую, а во-вторых был иначе подведен - не торцом трубы, а отверстием в боковой стенке, над которой располагалось замысловатое металлическое устройство с торчащей вбок рукояткой, отчего все вместе живо напоминало сильно увеличенный винтовочный затвор. В целом увиденное наводило на мысли о стартовой станции пневмопочты, с той лишь разницей, что труба настоящей пневмопочты толщиной максимум в человеческую руку, а эта заметно шире. Когда-то давным-давно, еще во время обучения в Арзамасе-16, будущие ведьмаки Эскель и Ламберт, а с ними и совсем еще шкет Геральт, доподлинно установили, что вертикальная банка тушенки в затвор пневмопочты помещается идеально, и ее даже можно отправить вместо почтовой капсулы, а вот плоскую банку туда не запихнешь ни в какую - она диаметром больше трубы.
В местный затвор легко удалось бы запихнуть стандартную десятилитровую баклагу воды из любого продуктового склада. А вот с отправкой случились бы проблемы: ни баллонов со сжатым воздухом, ни вентилей, ни пульта управления - ничего, что полагалось пневмопочте, в подполе не наблюдалось. И непохоже, чтобы все это было разграблено и выдрано из стены механоидами или живыми. Всего этого попросту никогда не существовало. Не выросло оно. А значит, никакая это не пневмопочта. Что, впрочем, не мешает детям использовать узкий лаз в качестве удобного и сравнительно безопасного пути из сторожки на отшибе комбината куда-то вглубь его территории.
И, кстати, те механические крабораки, которых отлавливали шагающие твари, не с той ли целью роют воронки на пустыре, чтоб докопаться до этих труб-тоннелей?
Пришедшую мысль следовало обмозговать.
Геральт вернулся к большому лазу.
"Разведать, что ли? - подумал он, с сомнением заглядывая во тьму. И секундой позже: - Нет, без контракта - оно мне надо?"
Больше в подполе исследовать было нечего, разве только пыль на полу. На всякий случай Геральт к ней присмотрелся. По углам слой пыли был толще, а от затворной щели малого лаза к ступенькам натопталось даже что-то вроде тропинки. Следы были детские, две разновидности. И более никаких. Скорее всего, подпол служил укрытием только Ване с Ритой и это почти наверняка означало, что к местному клану они отношения не имеют. Если клан тут действительно орочий, то и неудивительно. Зачем оркам человеческие дети, которые начнут стареть уже после сорока лет? Долгоживущие расы мыслят иными временными промежутками. Не десятками лет, а сотнями. А эльфы, бывает, и тысячами.
Вздохнув, Геральт огляделся в последний раз, ничего интересного более не обнаружил, и потому шагнул на нижнюю ступеньку табурета-стремянки.
"Наверх, - подумал он. - Ко свету. Шахнуш тодд, как же жрать хочется..."
О скормленных детям галетах Геральт не жалел ни капельки. К тому же, невзирая на голод, сегодня неприкосновенный запас он все равно не тронул бы. Через несколько часов желудок уймется, под ложечкой сосать почти перестанет, и в таком состоянии можно выдержать несколько дней без особых проблем. А вот дальше уже не стоит терпеть.
"Если к вечеру тип, с которым я говорил, не явится с контрактом - ухожу", - решил Геральт.
Он старался не думать о том, что если вернутся дети, вряд ли получится уйти просто так. Надо бы их куда-то пристроить, что ли... Чисто по-человечески. Не факт что они обязательно погибнут, если о них не позаботиться - беспризорные дети зачастую могут дать солидную фору взрослым по части выживания. Но Геральт знал: уйдет - непременно будет мучиться, и в конечном итоге наверняка вернется. Так что не стоит врать самому себе.
Правда, может оказаться, что Ваня с Ритой в помощи ведьмака вовсе не нуждаются. Вот тогда придется уйти с чистой совестью. Да и вообще: дабы в точности соответствовать расхожему образу ведьмака в глазах абстрактного жителя гигаполиса, Геральт и должен был уйти.
Должен.
Но не обязан.
Просто сидеть и бороться с голодом оказалось занятием до того муторным, что Геральт наплевал на опасность, взял пистолет и сунулся наружу, осмотреть ближайшую воронку. Исключительно из любопытства, светлого и незамутненного.
Для начала он постоял на пороге, вдыхая пропитанный индустриальными нотками воздух (ржавчина, примесь выхлопа, запах кабельной изоляции, что-то неопознанное, химически-кислое и богатая доля полуспекшегося шлака, сдобренного обычной уличной пылью). Ничего движущегося на виду не наблюдалось, но Геральт хорошо помнил, как из-за угла ближайшего ангара бодро выскакивала резвая тварь на ходулях. Та самая, за укрощение которой он запросил сто тысяч рублей. И тут их шастает несколько, если заводчанин не врал - минимум четыре.
Потом Геральт оценил расстояние до ближайшей воронки и решил, что успеет в случае чего добежать до сторожки раньше, чем самая шустрая платформа до него самого. Если, конечно, исполненный любопытства ведьмак не станет считать ворон и не забудет все время поглядывать на упомянутый угол ангара. Тем более, что платформы, судя по ранее виденному, не стремятся приближаться к комбинатскому периметру.
Ну и последнее перед тем, как отправиться на осмотр. Ведьмак вернулся в домик, убедился, что наружная дверь открывается без помех, перенес рюкзачок из кресла на стол, расположив ручку так, чтобы ворвавшийся в комбинатскую дверь живой легко мог его схватить и, не теряя темпа, выскочить прочь с территории.
Вот теперь, вроде бы, все. Путь к экстренному отступлению намечен, можно и прогуляться вместо законного обеда.
Наверное, перед вылазкой Геральт был излишне благодушно настроен и слишком скудно экипирован. Но это он осознал только потом.
Полста метров до воронки прямо напротив окон домика ведьмак прошел мягким пружинистым шагом застоявшегося в стойле горячего скакуна. После долгого лежания и сидения действительно хотелось напрячь мышцы, даже короткая экскурсия в подпол не перебила этот порыв. Вероятно, именно поэтому Геральт не остановился перед окаймляющим воронку валиком насыпанной земли, а зачем-то наступил на него. Левой ногой. И практически сразу перенес весь свой немаленький вес на эту ногу.
Нога поехала, словно ступил Геральт не на рыхлую землю, а на измазанный солидолом скользкий плиточный пол, вдобавок наклонный.
Тело все же среагировало, пусть и с опозданием: пресс напрягся, корпус до отказа откинулся назад, ноги изобразили нечто вроде футбольной бисиклеты - удара через себя в падении. Очень вовремя. В нескольких сантиметрах от левого ботинка, медленно (непростительно медленно) вздымающегося вверх, лязгнули и сомкнулись два зазубренных металлических лезвия, похожих на широкие серпы. Что-то подсказывало: если бы ботинок располагался чуть ниже, ближе к грунту, острия серпов несомненно вошли бы в него, пробив прочную кожу обувки, и проткнули бы ступню ведьмака с двух сторон, навстречу друг другу.
Геральт очень живо представил себе это, на краткий миг потеряв железные серпы из поля зрения, а в следующую секунду обрушился на рыхлый склон воронки даже не спиной, а плечами и затылком. Увы, склон тоже не был твердым, хотя дыхание все равно сбилось, ведьмак аж сдавленно хекнул. Склон был одновременно рыхлым, сыпучим и необъяснимо скользким впридачу. Геральт сразу же стал сползать к центру воронки, туда, где сидел обладатель железных серпов. Остановить это движение, по-видимому, не представлялось возможным.
И снова выручили рефлексы: в правой руке сам собой оказался пистолет, а левую Геральт с размаху вонзил в рыхлый склон. Ладонь сложил лодочкой - и вонзил, пальцами вперед. Рыхло-сыпучий слой, как он и предполагал, был не толще пяти-десяти сантиметров, глубже нашлась обыкновенная твердая земля. Как мог Геральт вцепился в нее пальцами и - о чудо! - неуклонное сползание к центру прекратилось. Большой палец другой руки уже справился с предохранителем. Из центра воронки лезло оно - хищное, железное, стремительное, растопырившее сорокасантиметровые жвалы-серпы.