Отшатнулось оно только после третьей пули, всаженной между жвал.
Не теряя времени Геральт подтянулся на левой руке и, сделав это, вонзил в землю пистолет, выше по склону и ближе к краю воронки. Как держал, стволом вперед. И стал подтягиваться уже на правой руке. Потом снова левую руку. Потом снова пистолет. Кажется, и ногами себе Геральт тоже помогал, взывая к небу о том, чтобы тварь не добралась все-таки до какого-нибудь из двух ботинок.
Сколько раз пришлось подтянуться, Геральт не запомнил. В конечном итоге он перебросил через валик воронки локоть, оперся на наконец-то твердую землю и каким-то чудом выдернул себя наверх, не щадя суставов и сухожилий. И даже достало сил на профилактический кувырок в сторону, прочь от воронки.
А потом ведьмак вскочил и на подгибающихся ногах побежал к спасительному домику-сторожке. В глазах плыло, прямоугольник открытой двери виделся размыто и нерезко, и вдобавок плясал и наклонялся в поле зрения. Плечо ныло. Левое. Саднили разбитые пальцы и, кажется, под ноготь одного вонзилось что-то острое.
Ведьмак не пытался оглядываться и почти не смотрел под ноги. К счастью, он не споткнулся и не упал. Добежал. Нырнул в дверной проем, захлопнул за собой дверь и только тут позволил себе рухнуть на пол.
Деревянная дверь, конечно, эфемерная защита. Но ведьмачье чутье подсказывало: вряд ли вооруженная серпами тварь готова покинуть свою воронку-ловушку. Она ведь целиком из земли так и не вылезла, только передней частью.
Минуты через две-три Геральта, наконец, перестало трясти. Плечо по прежнему ныло, а еще чем дальше тем сильнее начинала докучать застрявшая под ногтем заноза.
Он неловко сменил лежачее положение на сидячее, причем сил для этого потребовалось больше, чем можно было ожидать. Первым делом глянул на пистолет - на нем прибавилось свежих царапин, а ствол был безнадежно забит жирной, словно действительно сдобренной солидолом, землей.
Потом ведьмак взглянул на левую руку. Под ногтем безымянного пальца торчал обломок ржавой металлической стружки. Из-под него и еще из пары мест сочилась кровь. Рука дрожала, гораздо сильнее правой.
- Холера, - сипло произнес Геральт, уронил "Шульгу" на пол, а потом коротким движением выдернул из под ногтя стружку.
Струйка крови тотчас брызнула на пистолет.
*** *** ***
Ведьмаки не умеют долго трястись и рефлексировать. Геральт выудил из рюкзака аптечку, а из аптечки - влажную салфетку, пропитанную антисептиком. Привел в должный вид руки. Не так все оказалось и страшно, даже пластырь не понадобился, хотя под злополучным ногтем болело и после обработки.
Напоследок он очистил от земли и протер от крови свое единственное оружие, скомкал грязную салфетку и запустил ее через пол-комнаты в урну у стола.
Попал.
После этого сел там же, у окна, но чуть сбоку, чтобы его самого трудно было разглядеть снаружи, и наконец приступил к мысленному разбору полетов.
Да. Да. Все так и есть. Он расслабился. Размяк, потерял бдительность, за что немедленно поплатился. Ведьмаков не принято считать живыми в обычном смысле, но они тоже иногда ошибаются. Бывает, становятся непростительно беспечными. Иногда. Но не часто, потому что ведьмак, позволяющий себе терять бдительность часто, обречен. Род занятий такой, ничего не попишешь.
Геральт не привык врать самому себе: пару раз с ним уже происходило подобное сегодняшнему. Однако это было давно. Очень давно, когда он был моложе и самоувереннее. И тогда, и сейчас ему везло. Раньше все ограничивалось средней тяжести повреждениями; однажды дошло до увечья - руку потерял и долго потом восстанавливался и регенерировал. Сегодня, можно сказать, отделался царапинами. Это хорошо.
Но он все же снова ошибся, допустил расслабленность там, где этого допускать ни в коем случае нельзя. Это плохо.
Однако никто его фиаско не заметил - и это не просто хорошо, а очень хорошо, поскольку в противном случае репутации ведьмаков был бы нанесен непозволительный ущерб, а это куда хуже, чем полученные увечья.
Стало быть, придется учесть все, что произошло, впредь не забывать о дисциплине, и тогда все будет нормально. Не отвлекаться. Не надеяться, что пронесет. Стелить соломку везде, где можно, и везде, где нельзя. Думать на шаг, на два, на пять вперед. Предвидеть. Принимать меры. Заранее, а не когда у ноги лязгают серповидные жвалы.
И главное - не лезть куда не следует, пока за это не заплачено. А еще - помнить, что везение всегда заканчивается в самый неподходящий момент.
Геральт вздохнул, добыл из рюкзачка патроны и принялся добивать пистолетную обойму до полной. Это умиротворяло.
Закончив, он прислушался к себе и с полным основанием заключил, что все плохое позади. Теперь нужно думать только о предстоящем контракте, буде таковой подпишется, и обязательно - обязательно! - помнить о сегодняшнем уроке.
У полученной встряски обнаружился и положительный эффект - чувство голода бесследно улетучилось, желудок перестал напоминать о себе, но забывать о пропитании все равно не следует. Если утренний гость до темноты не явится, пожалуй, не стоит сразу уходить наутро. Надо будет пошарить в ближайшем цехе - наверняка там отыщется какая-нибудь подсобка, склад или вообще буфет. Хорошо бы еще что-либо ездящее найти, но если оно окажется четырехколесным - проку в том будет мало, потому что в двери сторожки не пролезет, а рушить комбинатский забор - так себе идея. Да и чем?
Впрочем, если подумать, надежд найти исправный мотоцикл или мотороллер мало - захворавший мопед не пережил первую же ночь, мигом распотрошили.
Уловив периферийным зрением неясное движение за окном, Геральт тотчас отвлекся от мечтаний о транспорте, вздернул голову и присмотрелся.
В сотне метров от домика-сторожки, аккурат на прямой линии между ним и ангаром, из-за которого выскакивали шагающие платформы, пригибаясь, семенил живой. Сейчас он был заметно ближе к ангару, чем к сторожке; облачение состояло из длинного коричневого плаща и облегающего голову шлема с болтающимися застежками - наподобие летного. Обувь Геральт в подробностях не разглядел, все-таки было далековато, почти полное футбольное поле.
Быстро стало понятно, что приближаться к воронкам на пустыре живой опасается - и Геральт теперь вполне понимал почему. Но и к стене ангара тип в плаще и шлеме тоже не жался, хотя она вполне могла служить надежной защитой с одной стороны. Видимо, в ангаре мог крыться кто-нибудь небезопасный, кого живой опасался тоже.
Так он перебежечками, изредка приседая и озираясь, пересек пустырь, достиг соседнего с ангаром цеха и поднялся по уже знакомой лесенке к двери, за которой утром скрылся потенциальный работодатель ведьмака.
Очевидно, ключа у живого не было: он безрезультатно подергал за ручку, нерешительно потоптался на площадке с перильцами и вынужден был вновь спуститься на пустырь. Там он с минуту постоял, наверное, размышляя, а затем все теми же перебежками припустил в прежнем направлении и в конечном итоге исчез за дальним от Геральта углом цеха.
"Не такое уж пустынное тут место, оказывается, - отметил Геральт про себя. - Всего только полдень, а я уже повстречал детишек, живого, предположительно из клана, удирающего от шагающих платформ, механическую тварь из воронки и теперь этого вот персонажа в плаще и шлеме".
Как обычно: глушь она, конечно, глушь, вроде бы никого сначала не видно, но это вовсе не означает, что тут никого нет. Стоит только понаблюдать...
Везде так.
*** *** ***
В два тридцать пополудни внезапно ожил пульт на столе. Геральт, дремавший в кресле у окна, встрепенулся.
Звучал зуммер вызова и мигала подсветка одной из кнопок.
"Ответить? - подумал Геральт с сомнением. - Или не стоит?"
Он подошел к столу и неуверенно протянул руку к пульту. Некоторое время он простоял с вытянутой рукой. Вызов не прекращался.
И тогда Геральт решился. Нажал на мигающую кнопку и снял трубку.
- Слушаю! - сказал он бодро.
- Ведьмак?
Говорил потенциальный заказчик. Геральт опознал это сразу и безошибочно.
- Он самый.
- У меня все готово, можем подписывать. Я недалеко от вас, в цеху. Подходите. Лестницу у лицевой стены видите? Идите туда, дверь наверху будет открыта. Только держитесь подальше от ям на пустыре.
- Спасибо, я знаю, - отозвался Геральт. - Скоро буду.
И вернул трубку на законное место.
Перед тем как покинуть сторожку он быстро наколотил и отправил Риму и диспетчерам дежурные извещения о предполагаемом найме. Как только деньги будут переведены - ему дадут знать и Геральт смело может приступать к работе.
Убрав телефон во внутренний карман, ведьмак нацепил рюкзак, выдохнул и вышел из сторожки на пустырь.
Букет характерных запахов комбината ничуть не изменился за время, проведенное в помещении.
Воронки он теперь обходил, стараясь держаться от насыпанных кольцами земляных валиков как можно дальше. Да и вообще ступал очень осторожно, словно шел по льду, не только скользкому, но еще и очень тонкому. И содержалась в происходящем некая скрытая, но несомненная символика.
Больше всего Геральт опасался, что по закону подлости именно сейчас из-за ангара выскочит парочка шагающих платформ и придется спешно отступать, однако все обошлось: то ли не интересовал местную машинерию крупного размерного класса одинокий ведьмак, то ли нашлись у них дела поважнее. Но так или иначе по довольно сложной кривой Геральт вполне благополучно дошагал до ближнего цеха. У самой лестницы он задержался, осматривая местность с новой точки.
Сторожка отсюда казалась маленькой, почти игрушечной. Может быть, именно поэтому ее использовали как укрытие только маленькие дети? Утренний визит местного чемпиона по бегу с барьерами представлялся достаточно случайным, да и никаких свидетельств частого присутствия других заводчан в сторожке не нашлось. Даже камеры над дверьми бутафорские. Хотя, с другой стороны, местная связь работает и ведьмаку позвонили вполне осознанно.